Спасти род Романовых: Первокурсник (СИ)

-— Ага… Зачем листочки-то повыдирал?
-— Значит так надо, -— кинул я через плечо, зевая во всю ширь пасти, и, сдернув со стула полотенца, выдвинулся в душ.
Струя горячеватой воды ударила меня в лицо, слегка ошпарив, но я был привыкшим к этому, и с наслаждением завис в полной тишине.
Навязчивый стук в дверь ванной комнаты, с каждым разом все сильнее и сильнее перебивал момент моего наслаждения, и не выдержав, я закрыл вентили и закричал:
-— Я сейчас выйду, и постучу твоей мордой о двери!
Собственно говоря, я решил за свои слова отвечать, и быстренько обсохнув, закутавшись в халат, выглянул наружу, где на мое удивление никого не было.
-— Ссыкло, -— пробурчал в пустоту и закрыл дверь.
Вытирая запотевшее зеркало, я почистил зубы, тщательно высморкался, и когда споласкивал уже ледяной водой морду лица, в отражении появилась она.
-— Твою ж… — вырвалось из меня, когда в зеркале помимо своего отражения, я увидел Анну, -— Обещала же, что не будешь так появляться.
-— Забыла, -— послышался еле различимый голос из зеркала, -— Милый, пора кое-чему научиться.
Машинально обернулся назад, никого не нашел и вернулся к отражению.
-— Как ты будешь меня учить, если тебя здесь нет?!
Она мимолетно улыбнулась, послала воздушный поцелуй и сказала:
-— Так ты иди ко мне.
С минуту помолчав, состряпав при этом самое нелепое выражение лица, я спросил:
-— Куда идти? Ты где?
-— По ту сторону зеркала. Это будет твоим полноценным первым уроком — обратные врата.
Вспоминая, что для создания врат требуется немалая внутренняя мощь, или, хотя бы. Сильный подконтрольный источник маны, я с еще большим недоумением уставился на Анну, которая, как ни в чем ни бывало испытывающе пялилась в ответ.
Мои вопросы на тему пелены она высмеяла, назвав меня немного дуболомом, но все же…
-— Обратные врата подвластны только некромантам. Это запрещенное заклинание. Ты можешь быстро оказаться по другую сторону любого зеркала в месте, где ты когда-либо бывал. Это сложно, но я надеюсь, ты сможешь сделать.
Получив небольшую лекцию на тему этого самого перемещения, я немного начал тупить. Ну никак в моей голове, при моей-то фантазии не укладывался сам процесс «вхождение» в зеркало.
Несколько раз, после тщательного «сбора», ткнулся лбом в собственное отражение, решив, впоследствии сделать это с разбега, переоценил свою силу, и отпружинил от стекла, почувствовав неприятное жжение в голове, попытался сдернуть с зеркала незримую преграду и после очередной неудачной попытки уставился на Анну.
-— Ну и как? Как мне сдернуть с зеркала эту пленку?
-— Иди туда, чтобы получить то, что желаешь.
«Ага, спасибо, учитель, как же все млять понятно…»
Но больше никаких подсказок не было. Я пытался представить себе, что зеркало — это дверь, и нужно лишь слегка дернуть за незримую ручку, и проход откроется — не вышло.
Представил, что зеркало — полупрозрачная шторина, за которой другая комната, попробовал — не получилось.
Последней и итоговой попыткой была другая вещь.
Я пялился в собственные глаза, и мне казалось, словно мир вокруг начинает сливаться и растворяться. Началось головокружение.
И в момент, когда я в буквальном смысле начал падать лицом вперед — оказался в другом месте, и упал на колени под ноги Анны, сидящей на своей постели.
-— П… Получилось! — вскрикнул я, мотнув головой, -— Получилось. Черт…
Легкий приступ тошноты подавил с легкостью, и наконец, начал осматривать обстановку.
Вот, перед глазами красный ковер с высоким ворсом, вот, разукрашенные лаком ногти на пальчиках ног Анны, в цвет ковра, вот…
Вот, девушка ставит одну ногу на мое плечо, а второй ласково поднимает мой подбородок вверх.
«Ага… Не ношение нижнего белья входит в привычку…»
* * *
Перемещение через зеркала — оказалось достаточно занятным мероприятием. Тот факт, что в комнате Анны я еще ни разу не был, но каким-то способом смог попасть, не зная, что там, оказалось не чем иным — как поддержкой с ее стороны.
 
То бишь, она действительно ко мне что-то испытывает.
Собственно говоря, доброе утро это показало.
Выпустив из себя протяжный стон, я без сил плюхнулся рядом с обнаженной девушкой, которая, тяжело дыша положила на меня свои ноги.
В полумраке комнаты, на окнах которой были шторы с поглощением света, и в полной тишине, которая обрывалась лишь счастливым всхлипом Анны, мы пролежали больше получаса, пока ее остывшее тело не потянулось за добавкой.
-— Не-не-не, -— отпрянул я, поднимая ее голову с области чуть ниже живота, -— На завтрак нужно.
-— Мы можем его пропустить, -— проворковала она, укусив меня за большой палец левой руки, который был на ее подбородке, -— Никто ругаться не будет, -— и снова поползла вниз, оставляя по «пути» влажный след от языка.
-— Ань, -— я снова остановил ее, -— Я пойду пробовать вернуться обратно.
Ее слегка скукоженное личико показало огорчение, но все же, она кивнула и встала с постели.
Поигрывая упругими бедрами, специально нагнулась, чтобы показать все свои прелести, и на голую задницу натянула брюки.
-— Что б тебя совесть мучала, Быков, -— грозно, но с улыбкой сказала она, -— Пойдем, я посмотрю, есть ли кто в вашей ванной.
Замерев у зеркала, она больше ничего не сказала.
Я, потянувшись, рывком поднялся, растянул под затекшие, свинцовые ноги, хрустнул шеей и подошел за спину к Анне.
Ее лицо — было странным.
«Интересно, я так же выгляжу, когда пытаюсь переместиться через зеркало?» -— промелькнуло в моей голове, когда я обратил внимание на пустые глаза девушки в отражении.
Прошло чуть больше минуты, когда я уже начинал было думать — паниковать, но она отмерла от отражения и заявила:
-— Все чисто. Ты же, закрывал ванную?
-— Ага, -— буркнул я, и поцеловал ее в шею, -— Ну, я пошел.
Так, по крайней мере, я думал. Обхватив меня за шею, она вытаращила пятую точку, прислонившись туда, куда надо. Мои губы так и замерли на шее девицы.
На зеркале, спустя пару минут, появились отпечатки рук, страстного дыхания, а ритмичное дыхание, раздающееся по комнате, разразил протяжный стон.
* * *
Матерясь про себя, я бегом вываливался в столовую, где Лаврентий Лаврентьевич, уже заканчивал свою утреннюю речь. Постояв в проеме, и получив кивок одобрения от президента, я плюхнулся на свое место, под вопросительный взгляд Ивана.
Рыжий, который не сводил с меня глаз, начал слегка выбешивать, и наконец, я спросил:
-— Ну что? Что пялишься?
Он, с глазами полными надменности, поинтересовался:
-— Не подскажешь, друг любезный, что ты так долго делал в ванной комнате? Я целый час простоял на пороге.
-— Мылся, -— буркнул я, уткнувшись в свою тарелку.
-— Ну, все бы ничего, -— он снизил тон голоса до шепота, -— И, я бы, даже, поверил тебе, если бы, когда пришел в последний перед завтраком раз — не услышал стоны.
Сделав самую серьезную мину, я заявил, что не понимаю, чем он говорит.
Но, когда в столовую вошла Маргарита, вопросов у рыжего больше не оставалось. Он по-глупому улыбнулся, сжал губы, покивал головой и заявил:
-— Ну да, Быков, ну да.
Марго-Анна, неловко шевеля булками, уселась рядом, буркнула, мол: «ты все мне там натер», и с ходу, опрокинула в себя целый бокал морса. Довольная собой, она отдышалась и принялась за булки с маком, приговаривая, на сколько хорошо зарядится хорошим настроением с самого утра.
Ее слова не остались не замеченными. На меня смотрело половина моей группы. Кто-то с восхищением, кто-то с безразличием, как, например, Елизавета, а некоторые личности, особо догадливые с соседнего стола стихии воды, с ненавистью.
-— Развелись, чертовы некроманты, -— раздался тихий шепот рядом.
Меня пробило в пот. Руки — сжались в кулаки, я медленно повернул голову в сторону, откуда раздалась эта фраза, и кроме уха Иванушки, ничего не увидел.