Твоя на одну ночь (СИ)

Да, я помнила его. По словам месье Ксавье, там лежало старинное оружие, бывшее в не очень хорошем состоянии.
– Мы с его светлостью гуляли там вчера. Я рассказывала ему о его предках, – тут она заметно смутилась и покраснела. – Да-да, я знаю, он еще слишком мал, чтобы это понимать, но будет лучше, если он с самого детства станет приобщаться к истории рода де Трези. Так вот – его заинтересовал этот огромный сундук. Он показал на него и закапризничал, требуя, чтобы я спустила его с рук. Я подумала – не будет ничего дурного, если он постоит рядом с сундуком пару минут. А он сразу потянулся к замку. Вы не поверите, сударыня, но тот открылся сразу же, как только его светлость к нему прикоснулся.
К беспокойству в ее взгляде примешивалось восхищение. Она явно полагала, что это произошло не просто так и едва ли не гордилась этим.
– Может быть, кто-то уже открыл его до этого?
Но Селин замотала головой:
– Нет, я как раз вчера пробовала открыть его с помощью еще одного найденного в библиотеке ключа. Сундук был закрыт!
Но я была склонна списать это на ее невнимательность – должно быть, она сама не заметила, как открыла замок тем ключом. Не мог же, в самом деле, большой ржавый замок открыть едва научившийся стоять на ногах Джереми!
 Глава четвертая, написанная Его Величеством Аланом Седьмым 
Я знал, что он попытается совершить покушение именно в эту ночь. Слишком многое этому благоприятствовало. Далекий от столицы Камрии и близкий к границе Эльзарии охотничий замок. Мое обильное винопитие за ужином. И то, что я прогнал слуг и охрану от дверей личных покоев, когда, едва держась на ногах, возвращался из столовой залы. Если он когда-нибудь и решится на это, то только сейчас.
Свечи в канделябре были потушены, и только лунный свет позволял рассмотреть очертания предметов в спальне. Я лежал в кровати прямо в одежде – в том состоянии, в котором, по мнению графа Дюмажа, я находился после ужина, сам я не смог бы раздеться.
Я прислушивался к каждому шороху, и когда входная дверь тихо скрипнула, я был уже настороже. Но всё-таки еще надеялся на ошибку. На то, что подозрения не обоснованы, а граф на самом деле не желает мне ничего дурного. Он мог зайти в мою комнату лишь для того, чтобы проверить, что со мной всё в порядке.
Чтобы окончательно убедиться в его намерениях, я должен был позволить ему сделать то, ради чего он пришёл.
И когда он нанёс удар, и я почувствовал, как сталь клинка рассекла одежду на спине, я вскочил на ноги, схватив лежавшую у изголовья шпагу.
– Не ожидали, ваше сиятельство? – усмехнулся я, жалея, что в полумраке комнаты я не вижу выражение его лица.
Он зарычал и снова сделал взмах рукой.
– Ну, полно-полно! Нужно уметь признавать поражение. У вас всего лишь кинжал, а у меня – шпага. И вы прекрасно знаете, что я – прекрасный фехтовальщик. К тому же – на балконе и в соседней комнате – мои вооруженные люди, и как только я подам сигнал, они окажутся здесь.
У него хватило выдержки на относительно спокойный ответ:
– Так что же вы медлите, ваше величество? Зовите их. Но не забывайте – даже простой кинжал может быть страшным оружием.
Я кивнул:
– Да, если, например, употребить его против мирно спящего человека. Знаете, граф, до этой ночи я полагал вас благородным человеком. Но использовать мое доверие к вам столь грустным образом…
Дюмаж на протяжении уже почти двух лет был послом Эльзарии в Камрии. Умный, азартный, веселый, он был приятным собеседником и отличным партнером как на охоте, так и в карточных играх.
– Простите, ваше величество! – я заметил, что он слегка склонил голову. – Но долг перед страной для меня важнее моего личного отношения к вам.
– Долг перед Эльзарией? – удивился я. – Я понял бы вас, если бы наши страны сейчас воевали, и вы хотели бы таким образом остановить войну.
В дверь постучали, и граф отпрыгнул в сторону, почти забившись в закуток между стеной и кроватью.
Нет, я не боялся, что он совершит жест отчаяния и бросит в меня кинжал. Это не принесло бы ему никакой пользы, а мне не причинило вреда. Дюмаж не знал, что моей родовой магией была магия металла. Впрочем, об этом не знал никто. Эта тайна передавалась из поколения в поколение исключительно от отца сыну.
 
Официально моими магическими способностями считалось умение открывать любые замки и запоры. Весьма полезное умение для вора или кладоискателя, но несколько смешное для монаршей особы.
– Ваше величество! – вместе с пучком света из коридора в комнату вошел личный секретарь королевы.
Что ему понадобилось здесь, в замке? Моя жена не любила охоту и сейчас находилась в столице.
– Простите, но меня привело к вам неотложное дело.
На его лице было написано беспокойство, и я решил, что допрос графа вполне можно отложить. С балкона уже ворвались в комнату дворяне из моей личной охраны, и я поручил им препроводить Дюмажа в камеру, велев не спускать с него глаз.
Его сиятельство даже не сопротивлялся. Да и что он мог сделать против десятка вооруженных людей?
– Что случилось, Шарле? – спросил я, когда мы остались вдвоем.
Я снял камзол и досадливо поморщился – на плотной ткани зиял большой разрез. Это был мой любимый охотничий камзол.
– Ваше величество, ее величество просит вас незамедлительно вернуться домой. Сегодня в руки его высочества по недосмотру прислуги попал нож, и он поранился.
Едва он это сказал, как я уже натягивал на себя другую одежду.
– Велите седлать лошадей! – крикнул я своему лакею. И снова обернулся к Шарле. – Насколько серьезны раны?
– Не очень серьезны, ваше величество, – успокоил он меня. – Врач ее величества уже наложил швы и погрузил вашего сына в целебный сон. Но королева всё равно волнуется и хочет, чтобы вы были рядом.
Я уже бежал по узкой лестнице, а с улицы уже доносилось ржание моего коня.
Сын был для меня всем, и, хотя я полагал, что раны лишь украшают мужчин, он был еще слишком мал, чтобы их получать.
Но беспокойство снедало меня еще и по другому поводу. То, о чём меня уже предупреждал главный королевский маг, оказалось правдой – принцу, к сожалению, не передалась наша родовая магия, иначе нож не причинил бы ему никакого вреда.
Эдмон мирно спал в кроватке, и только белая повязка на его правой руке была свидетельством недавнего происшествия.
– Я всего лишь хотела, чтобы он больше времени проводил подле меня, – на лице Лилиан было написано такое раскаяние, что мне пришлось обнять жену, чтобы хоть немного ее успокоить. – Ты же знаешь – он любит играть у меня в будуаре. Ни я, ни Джанет не подумали про нож для разрезания бумаги, что лежал на столе. Я как раз отлучилась переодеться, когда Эдмон захотел пить, и Джанет на пару секунд вышла в коридор, чтобы кликнуть лакея. Он порезался и закричал.
Жена вздрогнула, и я прижал ее к себе еще крепче.
– Не вини себя. Просто в дальнейшем нужно быть более осторожными. И я полагаю, что Эдмону нужна другая няня. Джанет не годится для этой роли.
Лилиан кивнула.
– Прости, что побеспокоила тебя, дорогой. Теперь я понимаю, что не должна была отправлять Юдона за тобой. Я испортила вам всю охоту, да? Но я так испугалась!
Я поцеловал ее руку.
– Ты поступила совершенно правильно. Никакая охота не может быть для меня важнее нашего сына.
Когда она успокоилась, я счел возможным заняться делами. Случайно ли получилось так, что в один день произошли оба происшествия? И покушение на меня, и рана Эдмона.
Об этом я мог поговорить только с двумя людьми – бароном Дювалем и главным королевским магом графом Леру. Только им я доверял абсолютно, и только они знали обо мне то, чего не знал никто другой.
Барон был уже немолод, но по-прежнему крепок, и я не позавидовал бы тому, кто захотел бы проверить его силу в бою. Седые виски и чуть поникшие плечи не мешали шпаге в его руке быть быстрой и точной.