Твоя на одну ночь (СИ)

Мы с маркизом посмотрели несколько особняков и в центре, и на окраинах Луизаны, но ни один из них не понравился мне настолько, чтобы я захотела его купить.
– Ах, Джейн, какой же я болван! – вдруг хлопнул Намюр себя по лбу. – Не далее, как вчера, мне сказали, что граф Руже выставил на продажу тот дворец, что ранее принадлежал де Трези. Я знаю, что с ним у тебя связаны не самые хорошие воспоминания, но, быть может, ты захочешь купить его ради сына?
– Вот как? – заинтересовалась я. – С чего бы графу его продавать? Насколько я помню, он был счастлив, что сумел обосноваться в столице.
Я вспомнила нашу единственную встречу с Руже и тот дождь, который лил, когда мы с отцом и мадам Ришар покидали стены дворца.
– Кажется, он тоже хочет стать участником горного товарищества. Сейчас он продаст один дворец, а через пару лет сможет купить несколько. Хоть ты и сомневаешься, Джейн, но мне это по-прежнему кажется весьма надежным вложением. Ты думаешь, почему вдруг в Луизане оказалось так много выставленных на продажу особняков? Их владельцы хотят вложиться в горное дело.
– Я надеюсь, ты сам хотя бы не сильно на это потратился?
– Если ты спрашиваешь, не заложил ли я свой столичный дворец, то нет. Я вложил в товарищество только ту прибыль, что принесла нам за этот год мануфактура. Но я подумываю продать кое-какие из принадлежащих мне картин.
Я фыркнула, и мы перестали обсуждать эту тему, оставшись каждый при своем мнении.
Граф Руже встретил нас без особого радушия. Быть может, он тоже помнил нашу первую встречу и теперь стыдился своей прежней бесцеремонности. Во всяком случае, мне хотелось бы думать именно так.
– Дворец нуждался в ремонте, сударыня, и вы можете заметить, что я не жалел для этого средств.
Да, внутри дворца было светло и красиво, вот только его новому хозяину явно не хватало вкуса, чтобы не испортить интерьер слишком большим количеством дорогих и порой совершенно неподходящих друг к другу вещей.
Мне показалось, что за эти годы граф сильно постарел, и мне отчего-то стало его жаль.
– Послушайте, ваше сиятельство, если вы продаете дворец, чтобы вложить деньги в горное товарищество, то я не советовала бы вам это делать. Подумайте – иногда синица в руках куда лучше, чем журавль в небе.
Он ответил не без некоторого пренебрежения:
– Благодарю вас за совет, сударыня, но я полагаю себя достаточно разумным человеком, чтобы самостоятельно принимать подобные решения.
На следующий день дворец стал моим. А еще через день ко мне приехал маркиз Намюр и заявил:
– Я обдумал твои слова и решил, что ты права. Алан Седьмой никогда не позволил бы товариществу из Эльзари добывать руду на своей территории. Очень может статься, что это дело окажется пшиком. И я уже продал свою долю в его капитале.
Признаться, меня немного смутили его слова:
– Надеюсь, ты не станешь ругать меня, если окажется, что правым был ты.
– Ерунда, – он небрежно взмахнул рукой. – Я сейчас подумал, что куда более надежным может стать совсем другое дело, и если ты готова принять в нем участие, то я буду рад. Если не ошибаюсь, ты выкупила дворец Трези за сумму куда меньше той, что когда-то за него заплатил Руже? Из-за массовой продажи особняков в Луизане столичная недвижимость сильно упала в цене, и я подумал, что если сейчас вложить деньги в их покупку, то можно сильно выиграть на их последующей продаже.
На сей раз я не сказала ему нет. Со дня на день мы должны были получить доход от очередных поставок ткани в армию и королевский дворец, и я согласилась пустить их в это дело.
Мы успели купить несколько особняков на самых престижных улицах и площадях Луизаны, когда из Камрии пришло официальное сообщение о том, что его величество Алан Седьмой никогда не выдавал разрешения на горные разработки товариществу «Элькам» и не имеет никакого отношения к его деятельности. Когда разгневанные и обманутые участники штурмом взяли арендованный товариществом дом на Дворцовой площади, графа Делона там уже не было.
 Глава шестая, написанная Его Величеством Аланом Седьмым 
 
Женитьба принца Эмильена была лишь делом времени, и я даже удивлялся, почему это событие до сих пор не случилось. Родовитая жена наследного принца серьезно укрепила бы позиции и его самого, и Эльзара Восьмого. Хотя я догадывался, из-за чего произошла заминка – король Эльзарии надеялся заполучить в жены своему сыну дочь короля Нерии – принцессу Констанс, а девочка была еще слишком юна для брака (этой весной ей только-только исполнилось четырнадцать). Свадьба не могла состояться раньше ее пятнадцатилетия, а вот объявить о помолвке они могли бы прямо сейчас. Но, тем не менее, не объявляли.
Правитель Нерии был старым хитрым лисом, и кажется, сейчас он решил, что бедная Эльзария, за десять лет так и не оправившаяся от последствий войны, – не слишком лакомый кусочек. Уверен, Камрия привлекала его куда больше, и если бы я всё-таки решился на развод с Лилиан, то наверняка легко получил бы в жены принцессу Констанс.
А о нашем разводе говорили давно и настойчиво. Полное отсутствие магии у нашего сына Эдмона уже невозможно было скрыть, а другие дети у нас с Лилиан так и не появились. Надеяться на то, что магия однажды проявится если не в самом Эдмоне, то хотя бы в его детях, было слишком рискованно. Лишение династии магии на несколько лет, а то и десятилетий могло обернуться потерей власти – такие случаи уже были, пусть и не в Камрии. Дворяне могли отказаться присягать королю, у которого не было никаких магических способностей.
Граф Леру в ответ на мои вопросы только разводил руками. Королева Лилиан была здорова, и вроде бы ничто не мешало ей зачать еще одного ребенка. Но время шло, а наши надежды на пополнение в семействе так до сих пор и не оправдались.
А вот в том, что у Эдмона не было магии, был виноват именно я. Как я мог был быть столь беспечен, чтобы позволить своему первенцу родиться от женщины, которая не была связана со мной узами брака? Я же знал, насколько было важным передать свои способности старшему сыну.
Я чувствовал свою вину не только перед Эдмоном, но и перед женой, и перед тем, другим своим сыном, увидеть которого мне было не суждено. И перед юной Клементиной, которая доверилась мне, и которую я, пусть и невольно, погубил. Я не знал, были ли магические способности у того мальчика, который оказался старше Эдмона всего на пару месяцев, да теперь это было уже и неважно. Мое неразумное поведение убило старшего сына и сделало магически пустым младшего.
Возможно, чувство вины и мешало мне принять решение о разводе с Лилиан. Разрыв брачных уз всегда куда более сильно ударяет по женщине, чем по мужчине. И разве должна моя жена отвечать сейчас за мои ошибки?
Мы с Лилиан никогда не любили друг друга, но нас связывали взаимное уважение и верность, и в глазах наших подданых мы выглядели образцом супружеской любви. Для нас обоих это был брак по расчету, и мы никогда не пытались обманывать себя. Мне иногда казалось странным, что к случайно встреченной девушке на постоялом дворе я ощутил более сильные чувства, чем к своей законной супруге.
Граф Леру не оставлял попыток убедить меня в том, что рано или поздно нам с Лилиан придется развестись – чтобы исправить ошибку молодости и обеспечить своих детей хоть какой-то магией, мне требовалось жениться на магически одаренной женщине. А в Лилиан магии было ровно столько же, сколько и в Эдмоне.
– Разумно ли вам ехать в Луизану, ваше величество? – отвлек меня от невеселых мыслей барон Дюваль. – Там повсюду будут враги.
Я знал это и сам, но всё-таки возразил:
– Война давно кончилась, Дюваль. Тебе следует хотя бы иногда вспоминать об этом. К тому же, на время нашего визита мы с Эльзаром заключили соглашение на камне Клятв.
Это был древний магический ритуал, обеспечивавший на определенное время безопасность обеим сторонам. Ни я, ни король Эльзарии не могли причинить вреда друг другу без фатальных последствий для самих себя.