Твоя на одну ночь (СИ)

Я наплевала на церемонии и юркнула в беседку. Там царил полумрак, и я не сразу разглядела тех двоих, кого я так смутила. Эдит Лурье узнала меня первой.
– О, ваша светлость! – простонала она. – Прошу вас, не подумайте, что…
А вот ее собеседник был не напуган, а удивлен. Конечно, он ожидал, что их застанут здесь совсем другие люди. Он был довольно молод и, кажется, красив – даже я вполне поверила бы, что такой мог вскружить голову наивной девушке настолько, что она уступила бы его настойчивости.
– Герцог Тома к вашим услугам, сударыня! – отрапортовал он. – И мы с мадемуазель будем весьма признательны, если вы позволите нам остаться наедине.
– О, нет, нет! – воскликнула девушка. – Поверьте, я не желаю этого, ваша светлость!
Она вцепилась мне в руку, словно боялась, что я послушаюсь герцога и уйду.
Она не была в числе первых красавиц двора, хотя я не раз слышала отзывы о ее уме и доброте – но вряд ли у прибывшего из Камрии герцога было время, чтобы оценить именно эти ее качества. Худенькая, светловолосая – в беседке фей она сама казалась феей.
– Боюсь, ваша светлость, вам не позволят остаться в уединении, – усмехнулась я, обращаясь к герцогу. – Впрочем, я думаю, вам и без меня это прекрасно известно. Целая группа придворных будут здесь через несколько минут. И я не уверена, что их интересуют лебеди в пруду.
Девушка охнула и без сил опустилась на лавку. Но у меня не было сейчас времени ее утешать. Мне уже видны были неторопливо идущие к пруду дамы и кавалеры, а беседка стояла на самом берегу, и вокруг не было ни кустов, ни деревьев, и выскользнуть из нее, не будучи замеченным, уже не представлялось возможным.
– Послушайте, ваша светлость! Не знаю, какую цель вы преследовали, обманом вызывая сюда мадемуазель Лурье, но как бы там ни было, если ее застанут в вашем обществе, ее репутация будет погублена. Я надеюсь, у вас достанет благородства, чтобы хотя бы попытаться спасти ее честь. Эта девушка слишком молода и чиста для того, чтобы быть замешанной в ваших играх.
Я не видела, покраснел ли он, но голова его с каждым моим словом опускалась всё ниже и ниже. Быть может, он и сам был не рад участвовать в этом представлении.
Он тоже посмотрел наружу и признал:
– Я уже не сумею удалиться отсюда незаметно. Но в задней стене беседки есть прикрытое плющом отверстие (должно быть, кто-то уже выбирался через него), а в пруду – густые камыши.
Я впервые посмотрела на него почти с уважением:
– Вы собираетесь сидеть в холодной воде, пока эти вельможи будут находиться у беседки?
Он усмехнулся:
– Надеюсь, сударыня, что вы сумеете увести их отсюда раньше, чем я успею замерзнуть.
Я кивнула. Он повернулся в сторону Эдит, слушавшей нас в испуганном молчании.
– Простите меня, мадемуазель. Я сам не прощу себе, если вы пострадаете из-за моего легкомыслия.
Он вылез из беседки не без труда, и через секунду я услышала тихий всплеск воды. Я привела в порядок плющ на стене, надеясь, что он догадался сделать то же самое снаружи.
Через пару минут к беседке подошли придворные, среди которых я узнала старого и не слишком умного министра королевского двора – похоже, именно он должен был стать главным свидетелем. Было еще несколько пышно разодетых дам и кавалеров более низкого ранга. Кто из них был в сговоре с герцогом Тома, я не знала, да и не хотела этого знать.
– Ах, Эдит, вам стоит больше бывать на солнце! – громко сказала я. – Вашей прелестной коже вовсе не помешает легкий загар. Если вы приедете ко мне в Трези, я обещаю вам восхитительные прогулки в горах! В Луизане воздух никогда не бывает столь свеж.
Мадемуазель уже достаточно пришла в себя, чтобы ответить:
– Благодарю вас, ваша светлость! Я никогда еще не выезжала далеко за пределы столицы, хотя мне всегда хотелось посмотреть и другие провинции.
– О, ваша светлость! – шумно поприветствовал меня министр. – Мадемуазель Лурье! Простите, что мы невольно вам помешали. Право же, если бы я знал, что тут кто-то есть, то ни за что бы вас не побеспокоил.
 
Одна из женщин, бесцеремонно заглянув в беседку, удивилась:
– Я думала, ваша светлость, сюда приходят только с кавалерами.
Я осадила ее строгим взглядом:
– Вы будете указывать нам, мадемуазель, с кем нам гулять по парку? И если вы столь охочи до мужского общества, то не нужно приписывать того же другим.
Она смутилась и предпочла ретироваться. Ссориться со мной при дворе мало кто пожелал бы.
– Ну, что же, мои прелестные птички, продолжим прогулку? – министр неожиданно бодро для своих лет устремился прочь, и остальным не оставалось ничего другого, как за ним последовать.
Я подождала, пока они удалятся, и сказала мадемуазель Лурье:
– Думаю, нам нужно тоже вернуться во дворец. Пусть они увидят, что мы ушли отсюда одни.
Я помогла ей подняться – от волнения она едва могла стоять на ногах.
– Не знаю, как я сумею отблагодарить вас за помощь, ваша светлость, – прошептала она, когда мы вышли из беседки. – Не представляю, чтобы стало бы со мной, если бы они застали меня в обществе герцога. Поверьте, я не знала, что именно он ждет меня здесь. Я оказалась слишком доверчивой.
– Не думайте об этом сейчас, – я легонько пожала ее руку, – отправляйтесь домой, выпейте травяного чаю и ложитесь спать. А впредь постарайтесь быть более осторожной.
Кажется, она не догадалась, что за поступком герцога Тома стояло что-то большее, нежели желание соблазнить понравившуюся девушку, и я не стала ее об этом уведомлять. Мне неприятно было думать о том, что в этой истории мог быть замешан Алан.
Яства были выше всяких похвал. Одних только пирожных было не меньше двух десятков видов – с ягодами, фруктами, заварным, сырным и творожным кремами. Политые медом и шоколадом вафли, конфеты в форме забавных зверушек, вкуснейшие муссы. А еще – миндальный марципан, цукаты и засахаренный имбирь.
Даже просто попробовать всё это было решительно невозможно. Хотя Джереми старался изо всех сил.
– Ваши повара – настоящие волшебники! – я отдала должное их мастерству, и королева Лилиан покраснела от похвалы.
– Я так волновалась, ваша светлость! – призналась она. – Малышам порой так трудно угодить. Наш Эдмон весьма разборчив в еде. Не знаю, как няням вообще удается уговорить его хоть немного поесть.
Всю первую половину праздника его высочество принц Эдмон был серьезен и молчалив, и только сейчас едва заметная улыбка нет-нет да и пробегала по его губам. И видя это, улыбалась и королева.
Я, как могла, пыталась отказаться от этого визита. Приезжать в королевский дворец вместе с Джереми было слишком рискованно.  Да, никто не знал о нас с Аланом (даже он сам), но я боялась, что если он окажется рядом с сыном, то кто-нибудь может заметить, что у моего сына такие же темные глаза, высокий лоб и орлиный нос, как у его величества.
Но когда королева Лилиан лично нанесла мне визит, чтобы пригласить нас на праздник, отказываться и дальше стало неприлично.
Сначала я решила, что мы приедем лишь ненадолго – засвидетельствуем свое почтение принцу Эдмону, обменяемся вежливыми фразами с королевой, отведаем сладостей и уедем.
Но в дворцовом саду, где были накрыты столы, оказались не только угощения, но и множество развлечений. Акробаты из бродячего цирка, маленькие певцы и музыканты, а еще – дрессированные животные – собаки, обезьяны, попугаи. Разве мог Джереми захотеть вернуться домой? И видя, как он веселится, я не решалась его позвать.
Его величество присоединился к нам немного позже, и когда он появился, я снова напряглась. Никому из гостей он не уделял особого внимания и старался хоть немного поговорить с каждым.
Ко мне он подошел, когда Джереми забавлял новых знакомых своими необычными иллюзиями – он показывал детям тех зверей и птиц, которые встречались только в сказках. Большинство из них и вовсе были плодом его фантазии – ребятишки радостно визжали и хлопали в ладоши.