Твоя на одну ночь (СИ)

– Какая грустная история! – Мелани уже не пыталась сдержать слёзы. – Но хорошо, что он обрел в вас поддержку. Он выполняет свой долг и чувствует себя полезным.
– Именно так, мадемуазель, – подтвердил генерал. – Это отличный парень, и я всячески пытаюсь хоть как-то пробудить его память. Я даже намеренно взял его с собой в Луизану, надеясь, что он сможет узнать какой-нибудь город или деревушку, через которые мы проезжали. Но нет – ни столица, ни провинции не показались ему знакомыми. Наверно, он родом с совсем другого конца Эльзарии.
– Он весьма симпатичный молодой человек, – сказала герцогиня Дюплесси, – и мне тоже искренне жаль, что он не знает, кто он такой. Но довольно о грустном! Я очень рада, сударыни, что вы посетили нас. Я давно уже никуда не выезжаю. Я непременно пригласила бы вас бывать у нас в гостях запросто, но через несколько дней мы с сыном покидаем столицу. Да-да, мы продаем особняк и отправляемся на границу! И нет, я ничуть об этом не жалею! Я уже не надеялась свидеться с сыном, но когда он приехал, я так приободрилась, что решила впредь быть подле него. Что меня держит в Луизане? Светское общество? – она хмыкнула. – Оно отвергло меня уже много лет назад. Мне стало здесь трудно дышать, а я еще хочу глотнуть свежего воздуха.
Она воинственно потрясла головой, и я порадовалась тому, что она дождалась-таки своего сына-генерала.
– Мне кажется, сударь, вам стоит уехать из Луизаны, не встречаясь более ни с его величеством, ни с герцогом Лурье, – я посчитала нужным дать этот совет. – Я обещаю, что поговорю с королем и напомню ему об обязательствах перед вашим гарнизоном.
– Похоже, ваша светлость, вы неплохо знаете этот гадюшник, – снова усмехнулся Дюплесси. – И я, пожалуй, так и поступлю.
Мы с Мелани поднялись, и хозяева еще раз поблагодарили нас и за визит, и за щедрый подарок. Герцогиня осталась в гостиной, а генерал пошел нас проводить.
Когда мы вышли в вестибюль, туда же с бокового коридора выбежал светловолосый мужчина лет тридцати пяти.
– О, ваша светлость, простите, я не знал, что у вас гости! – он смущенно застыл у дверей.
Генерал, кажется, хотел представить нас ему, но не успел – потому что Мелли вдруг вскрикнула и рухнула на пол.
– Дидье! О, Джейн, это же Дидье! – всё повторяла и повторяла Мелли, силясь подняться с кровати. – Прошу тебя, позови его, я должна с ним поговорить!
Я вышла из спальни, в которую Мелани отнесли сразу после того, как с ней случился обморок, и за дверями увидела герцога Дюплесси.
– Как самочувствие мадемуазель Бонье? – с тревогой спросил он.
– Ей уже лучше, ваша светлость. Но, боюсь, мы еще какое-то время вынуждены будем пользоваться вашим гостеприимством. Мелани испытала слишком сильное эмоциональное потрясение.
– Разумеется, сударыня, сколько вам будет угодно! – заверил меня генерал. – Но скажите, действительно ли это ее брат?
– У меня нет оснований не верить ее словам, – ответила я. – Не думаю, что она ошиблась бы в собственном брате. Тем более, что он действительно служил в вашей армии, а ваша застава находится недалеко от Сарези. Сама я никогда не видела Дидье Бонье – он был кузеном моего покойного мужа. Но Мелани была очень близка с братом и сильно тосковала по нему все эти годы.
– Поразительная история! – выдохнул Дюплесси, вытирая платком выступивший на лбу пот. – Значит, я всё-таки не зря привез Шарля в столицу. Хотя теперь я должен называть его другим именем. Впрочем, к сожалению, даже после встречи с сестрой память к нему так и не вернулась.
Мы прошли в малую гостиную, где ожидала вестей старая герцогиня.
– Это так удивительно, не правда ли? – воскликнула она, подавшись вперед. – Наш славный офицер, кажется, обрел семью?
Она пребывала в радостном возбуждении. Она уже отвыкла от общества и теперь была счастлива, что такие события разворачивались прямо на ее глазах.
Самого месье Бонье мы обнаружили на улице, где он нервно ходил по крыльцу, пребывая в полном смятении. Он поднял на меня горевшие лихорадочным огнем глаза и спросил:
 
– Вы тоже моя родственница, сударыня?
– Можно сказать и так, – подтвердила я. – Вы – двоюродный брат моего покойного мужа герцога де Трези.
По лбу Дидье пролегли задумчивые морщинки.
– Простите, сударыня, но я ничего не помню, – признал он, судорожно сжимая голову руками.
– Ничего страшного, – мягко сказала я. – Мы не станем вас торопить.
Мы дали брату с сестрой возможность поговорить приватно, но этот разговор тоже ни к чему не привел, и уже когда мы с Мелли остались в спальне одни, она расплакалась, не таясь.
– Ах, Джейн, он совсем меня не помнит. Я рассказывала ему о нашей матушке, о детстве, о нашем домике в Розене, но ничто не нашло отклика в его сердце.
– Но ты всё же уверена, что это – Дидье? – я не могла не задать этот вопрос, хотя и понимала, что он обидит Мелани.
Так оно и случилось. Она сразу перестала плакать и посмотрела на меня с возмущением.
– Ты думаешь, я могла ошибиться в собственном брате? Да не было ни дня, когда бы я не думала о нём, не представляла его таким, каким запомнила в тот день, когда он забежал домой на четверть часа – чтобы рассказать, что ему дали новый офицерский чин. Да, за эти годы он сильно изменился, но это по-прежнему он – мой славный Дидье!
Я попросила прощения за свой вопрос, и Мелли чуть успокоилась.
– Как ты думаешь, Джейн, он когда-нибудь сможет всё вспомнить?
Я постаралась ответить как можно увереннее:
– Конечно, сможет. Быть может, толчком станут какой-нибудь знакомый с детства вид или чье-то лицо, или даже чей-то голос. Если хочешь, мы можем съездить в Розен – память может вернуться, когда он окажется в родных местах, пройдет по улочке, по которой бегал мальчишкой.
– Это было бы замечательно! – сразу воодушевилась Мелли. – Я тоже с удовольствием побывала бы дома. А еще я постараюсь устроить ему встречу с Клэр Брильен – помнишь, я говорила тебе о девушке, в которую он был влюблен? Думаю, я могла бы пригласить ее в гости и в тот же день позвать к нам и Дидье. Надеюсь, она обрадуется, когда увидит его.
Я одобрила эту затею, но ей неожиданно воспротивился сам Дидье Бонье.
– Простите, мадемуазель, но я не считаю возможным участвовать в подобных представлениях. Я не хочу показываться людям как обезьянка у бродячего шарманщика. Быть может, я сам стану искать с ними встречи – но только тогда, когда хоть что-то вспомню. А пока я намерен вернуться в гарнизон вместе с его светлостью. Я состою на службе и не должен ею пренебрегать. Я не хотел обидеть вас своими словами, мадемуазель Бонье, и обещаю вам – если ко мне вернется память, вы будете первой, кому я об этом напишу.
Он поклонился и удалился, оставив нас в растерянности.
– Не судите его слишком строго, мадемуазель, – обратился к Мелани герцог Дюплесси, – он пребывает в смятении. Он не понимает, кто он такой, и это его тревожит.
Мелани грустно улыбнулась:
– Как я могу его судить, ваша светлость? Я счастлива уже оттого, что он нашелся. Если он обретет память, я буду счастлива вдвойне. Мы надеялись, что он отправится с нами сначала в Розен, а потом – в Трези, но если он столь категорично настроен вернуться в ваш гарнизон, то позвольте и мне, ваша светлость, поехать с вами. Я не боюсь никакой работы и постараюсь быть вам полезной.
Генерал, прежде чем ответить, долго и внимательно смотрел на нее.
– Понимаете ли вы, мадемуазель Бонье, что такое застава на границе? Мы находимся близ небольшого городка, и у нас нет ни развлечений, нужных жителям столицы, ни комфорта, к которому вы, несомненно, привыкли.
Мелани упрямо вскинула голову:
– Не беспокойтесь, сударь, я не всегда жила во дворцах. И столица мне столь же чужда, сколь и вам. Я слишком долго скучала по Дидье, чтобы сейчас, когда снова его обрела, отказаться от возможности быть с ним рядом, – тут она вспомнила про меня и послала мне виноватую улыбку. – О, Джейн, надеюсь, ты меня простишь?