Школьное колдовство (СИ)

— Нет, — Лила со вздохом покачала головой.
Десять дреров были огромной суммой. Просто невозможной.
— Жаль! — искренне огорчилась Олетта, — значит, оставить платье на переделку в ателье и подавно не получится? Здешняя портниха, эсса Морани, вполне неплоха, у неё хороший вкус. Матушка её одобряет. Даже в деревнях встречаются хорошие портнихи. Хотя деревня деревне рознь, тут ведь королевский летний замок рядом. Высшая знать, конечно, заказывает одежду в Асварде, там такие ателье! Но и тут у портных всегда есть работа, и они разбираются в моде, конечно!
— Придется перешивать самой. И купить, что нужно, — решила Лила. — Попробую, или… или не пойду на бал. Оли, ты не объяснишь, где тут канцелярия? Хочу проверить, что с моими документами.
В сущности, она ведь вообще ничего не помнила про эти свои документы. Если бы не лорд Артур, то и не подумала бы, что что-то не так, принимала бы всё как должное. Такими вещами в Каверане всегда занимались отец или мачеха, Лилу и близко не подпускали ни к документам, ни к учётным книгам, ни к каким-то решениям. И вот пожалуйста, её документы, которые, оказывается, следовало привезти с собой! Мачеха должна была передать, конечно же. Но они с Исой уехали раньше прибытия в Обитель Белых Птиц школьной кареты! Значит, передали через монахинь?..
Странно. Непонятно. Как же так?..
— Пойдём, провожу, а потом сбегаю на кухонный двор, там как раз должна стоять хлебная повозка. Если повезёт, в ней и поедем в Сарейн. Не задерживайся в канцелярии, хорошо?
— Поедем в хлебной повозке? — удивилась Лила.
Она уже знала, что хлеб в Эбессане не пекли, его раз в день привозили из деревни. В замковой кухне пекли пирожки и булочки к завтраку, и сырные лепёшки.
— Конечно, не пешком же! — Олетта рассмеялась, — это далеко, дорога просматривается с башен, мы будем отлично видны стражникам. А если поедем в повозке, никто и не заметит.
— А обратно? — растерялась Лила. — Пешком? Значит, заметят…
— Что ты, обратно вернёмся в почтовой карете, сегодня как раз её день. Не переживай, всё давно налажено. Но поторапливайся. Кстати, насчёт канцелярии, — Олетта уже взяла её за руку и потянула к дверям, продолжая быстро говорить на ходу, — там главная эсса Глядичия, когда её увидишь, постарайся не открывать рот. Я открыла, от изумления! — подруга весело рассмеялась, — она просто невозможная красавица! Но лучше решай дела с какой-то из её помощниц, их две, одна старше, другая совсем новенькая, только приехала. В крайнем случае следи, что запишут, или лучше сама всё напиши! И не стесняйся. Не смотри ни на кого так, как ты смотришь на эссу Риту и других метресс! Ну, не бойся их, понимаешь?
— Кажется, что я боюсь? — расстроилась Лила.
Вот, и лорд Артур над ней смеялся! Есть за что, значит.
— Теряешься, — мягко поправилась Олетта, — это пройдёт, ты просто только что уехала из дома. Тебя ведь направлял колдун Фавена? А может, твои бумаги заранее прислали, так часто делается, если сама девушка или её семья против обучения. Может, где-то и ошиблись? Поторопись, я буду ждать.
Школьная канцелярия оказалась просторной комнатой, там стояли большие столы, вдоль одной стены — резные шкафы, вдоль другой — старинные, окованные медью сундуки. За крайним столом сидела пожилая, совсем седая эсса в тонких овальных очках на шелковой ленте. Лила обратилась к ней, объяснила, что хотела бы проверить, как написано её имя в документах.
— Вы полагаете, неправильно? — удивилась пожилая эсса, — но это странно, ведь документы по нескольку раз проверяются и заверяются. Разве что вместо ваших прислали чьи-то чужие? Давайте выясним, — она сняла очки и аккуратно убрала в картонную папку бумаги, которыми занималась до прихода Лилы. — Вы ведь приехали с последней каретой, эссина? Где вы сели в карету?
— В Обители Белых Птиц…
Эта эсса внешне оказалась так похожа на сестру Петту из обители, что Лила невольно приготовилась в очередной раз выслушать речь о пользе монастырской жизни для молодых девушек.
 
— Значит, из Фавена, — деловито кивнула эсса. — Вы единственная оттуда в этом году. Ваши бумаги прислали две недели назад, они проверялись, все было в порядке. Вот что, эссина, сядьте и напишите свое имя и имя родителей, а я сейчас достану документы, — эсса показала Лиле на стол и подала лист бумаги.
И тут скрипнула дверь, и в комнату в комнату вошла она.
Правильно Олетта предупреждала. Молодая женщина, которая вошла… нет, вплыла, а может, влетела, подгоняемая волшебным ветром, тем самым, который носит по небесам колесницу феи Хозяйки Зари, запряжённую разноцветными бабочками…
Она была прекрасна. Совершенна. Тонкие, такие правильные черты, огромные голубые глаза, светлые волосы собраны в пышную прическу, украшенную драгоценными гребнями, один завиток шаловливо падал на лоб. Это фея? Такая стройная, с такой тонкой талией, как статуэтка, и в таком нарядном платье — немыслимо носить столь изысканное платье в будний день!
— Ах, эсса Элива, я проверила письмо, которое вы написали опекунам виконтессы Фаро, — сказала она, и её голос был ласковым, нежным и мелодичным. — Ах, мне жаль, но так не пойдёт. В любой школе для девушек учат, каким почерком надо писать письма столь важным особам. Только специальным почерком с завитушками и росчерками! И возьмите лучшую бумагу, ту плотную, с тиснением. Пожалуйста. Я на вас надеюсь.
Надо же, она выражала недовольство голосом, которым можно только хвалить!
— Вы считаете, надо переписать, эсса Глядичия? — осведомилась пожилая эсса совсем не так ласково, как ворковала прекрасная фея. — Эти благородные господа не разберут деловое письмо без завитушек?
— Переписать необходимо! Прошу вас! — строже пропела начальница канцелярии, — гранметресса настаивает, чтобы всё было в лучшем виде, и быстро! Пожалуйста, займитесь прямо сейчас, а я всё решу с этой эссиной.
Недовольная эсса Элива кивнула и вышла. Лила, которая успела написать на бумаге всё требуемое, протянула лист «фее» и сбивчиво изложила свою проблему. Кто знает, почему, но ей вдруг стало сложно изъясняться внятно.
— Конечно, дорогая эссина, мы решим ваши затруднения, — ободряюще улыбнулась «фея», пробежав глазами написанное. — Я всё проверю, а если надо, отправлю запросы в ваш город. Это безобразие, делать ошибки в рекомендациях. Вероятно, у нас тут лишь копия свидетельства о рождении? Там есть печать городской управы?
Она не спешила, не упрекала и была сама доброта.
— Не знаю, эсса, — понурилась Лила, — надеюсь, там есть всё.
Две недели назад — сказала пожилая эсса Элива. Значит, её решено было отправить в Эбессан раньше, чем об этом узнал отец! Всё заранее было устроено, отцу оставалось лишь исполнить! Леди Эльянтина так распорядилась? А отец скрывал, тянул до последнего? Он сказал, что распоряжение насчёт неё сделано в завещании, а получается — гораздо раньше. Но отец по натуре всегда был осторожным и скрытным, не говорил лишнего, предпочитал выжидать, а не торопиться. Лила прекрасно это знала. Иначе с мачехой было невозможно, наверное.
— Не переживайте, эссина, — сказала эсса Глядичия, — учитесь с удовольствием. Нам важно, чтобы ваш талант получил в Эбессане должную огранку, — и положила исписанный Лилой лист перед собой на стол.
Эта фраза, про талант и огранку, начальнице канцелярии очень нравилась.
— Благодарю, эсса! — с чувством огромного облегчения сказала Лила и заторопилась к Олетте, которая, должно быть, её уже заждалась.
Когда странная эссина ушла, эсса Глядичия сочувственно покачала головой — она сама согласилась бы так одеться и причесаться только на эшафот! Начальница была доброй и чувствительной по натуре и всегда искренне сопереживала тем, кого Пламя обделило благами жизни. В канцелярии было на редкость душно, и эсса Глядичия открыла окно и подвязала штору — комнату надо регулярно проветривать, от духоты портится цвет лица. Последнее время по прихоти непостоянного возлюбленного она испытала немало жизненных тягот, чего стоила необходимость часами просиживать в неуютной канцелярии, следить за бумагами, вести дела! И это вместо того, чтобы в последние тёплые летние дни гулять в саду и по бульвару, сказать по лугам верхом, ездить к портнихе, наконец! А чуть недосмотришь — и нерадивые помощники сделают всё не должным образом. Это возлюбленный наказал её за показную холодность! Но она уже давно дала ему понять, что больше так не будет! И надо подрезать ноготь на мизинце.