Школьное колдовство (СИ)

— Ли, ну хватит уже! — сердито воскликнула Олетта, — соглашайся и давайте пить чай!
Конечно, это она уговорила жениха ссудить денег. И получалось как-то так, что продолжать отказываться было странно.
— Благодарю вас, эсс, я согласна, — сказала Лила, решив, что вернёт этот долг как можно скорее.
Ведь есть её приданое, в конце концов, и будет наследство!
— Тогда вот, — он вытащил из кармана кошелек, положил перед ней на стол, — тут десять дреров.
Она расписалась и протянула расписку ему, он махнул рукой:
— Оставьте себе. Чтобы не забыть вернуть долг.
— Эсс, но так не делают, — попробовала она возражать, — заберите расписку, прошу вас!
Она прекрасно знала, зачем пишутся расписки. Отец их писал.
— Делают-делают, — сказал он уверенно и взял у Олетты чашку с чаем. — Хватит уже мне возражать, эссина. Мы договорились быть друзьями? Можно звать вас просто Лилой?
— Конечно, эсс.
— А я Корин. Конечно, когда буду вашим преподавателем, то превращусь в очень строгого и взыскательного типа эсса Монтерая, — он улыбнулся совсем по мальчишески.
— Конечно, Корин, — улыбнулась она.
— Кстати, я оказывал кое-какие колдовские услуги портнихе Морани, — продолжал Корин, — Думаю, могу просить её об ответной любезности. Поручим переделать ваше платье. Цену она возьмёт не чрезмерную. Что скажете? Все-таки она давно в этом деле, и в моде разбирается.
— Я подумаю, эсс, благодарю, — сказала Лила.
— Мы очень хорошо подумаем, и, наверное, примем предложение, — подвела итог Олетта, — Корин, ты гениален! Вот твой чай, Ли!
— Не говори глупости, Лети, — опять покраснел Монтерай.
Это было бы замечательно, если портниха не заломит цену за работу, конечно. Сама Лила не очень представляла, что делать с платьем, оно в любом случае казалось ей ужасным, даже со всеми придуманными вставочками и кружевами. Она не была мастерицей мод, просто умела аккуратно шить.
На этот раз она опоздала.
— Милорд, я научилась заклинать зеркало! — с ходу сообщила она призраку, вбегая в кабинет.
— Не может быть! — буркнул он недоверчиво. — Так быстро? Ты уверена?
— Конечно, уверена. Зеркало даже показало мой родной замок.
— Врушка, — вздохнул Артур. — Мышка-врушка. Это не то заклинание, чтобы зеркало показывало родные замки. Не надо меня разочаровывать, благородная эссина.
— Но это правда! — Лила задохнулась от возмущения.
Он опустил взгляд, почесал указательным пальцем нос, взглянул на Лилу с укоризной.
— Чем ты занималась после беседы с принцессой? Вообще, ты была недовольна, или мне показалось?
— Конечно, показалось, милорд, — Лила отвернулась.
Меньше всего она ждала, что ей не поверят. Он ведь так хотел этого, торопил — и не верит? Смысл?..
— Мне лучше уйти, милорд, — сказала она, — если вы мне не доверяете, то зачем?..
— Я ведь объяснил. Чтобы ты могла подглядывать за родным замком и, к примеру, за возлюбленным женихом, требуется другое заклятье, гораздо сложнее, я бы не стал тебе его и предлагать. Ты присочинила насчет своего замка, верно?
— До свидания, — она встала. — Дверь не заперта, полагаю.
Совершенно верно, дверь легко открылась.
— Постойте, благородная эссина, — поморщился лорд Артур, — приношу вам свои извинения, самые искренние. Вернитесь на место, пожалуйста.
Лила, помедлив, вернулась и села в кресло. Артур не сводил с неё насмешливого взгляда.
— Фи, как вы непочтительны со старым дедушкой. Я давно могу быть в маразме, ваше дело кивать и соглашаться.
— Простите. Я постоянно забываю о вашей дряхлости.
Артур громко рассмеялся.
— Ладно-ладно. Признаю, что в таких вещах могут быть и неожиданности. Какое зеркало ты, говоришь, закляла?
— Оно в домике егеря, в парке. Там хозяйка по имени Руна, у неё маленькая дочка.
— А туда-то тебя как занесло?! — вытаращил глаза Артур.
Знал, получается, о ком речь.
— Я гуляла, — как могла кратко объяснила Лила.
Не хватало ещё рассказывать про свое неосторожное купание и про принца.
— Конечно, как не понять. Ты гуляла. Что, кто-то посоветовал в озере Желаний умыться? — хмыкнул он.
 
— Я просто заблудилась. Ничего не знала об озере. А что, милорд, вы туда захаживали умываться?
— Да каких я только глупостей не делал. Точнее, сделал все, какие мог придумать. Вот что, ты в каком настроении была, когда занималась с зеркалом? Успокоилась, пока гуляла, или, наоборот, себя накрутила?
— Не знаю, — честно, сказала Лила. — Да, волновалась, пожалуй.
Да чего там, полный раздрай у неё был тогда с настроением.
— Запомни то ощущение. Многие одарённые начинают колдовать, когда очень взволнованы. Я видал таких, которые ничего не могут, пока их не разозлишь до искр из глаз. Это никуда не годится, поняла? Ты не должна ни от чего зависеть, сама себя контролируй. О чём думала, когда получилось колдовство?
— Об озере, — прошептала Лила.
— Вот и в следующий раз вспоминай озеро, и что ты чувствовала. Пробуй ещё, чтобы закрепить. Получится — сразу ищи меня. Все равно, днем или ночью, подойди и скажи, какое зеркало заколдовала. Поняла?
— Да, милорд. Я могу спросить, о чём вы договорились с принцессой насчёт меня? Вы ведь договорились о чём-то?..
Артур ответил долгим взглядом.
— Заметила, или Альмагера проболталась? Доверься мне, Мышка. Тебя ждёт приятный сюрприз. Больше ничего не скажу.
Она посмотрела в честные глаза Артура, и вместо предвкушения радости её, напротив, охватило беспокойство.
— Всё будет хорошо, — с улыбкой пообещал Артур. — Давай опять сходим в поющую башню? Ненадолго. А потом старый дедушка займётся с тобой историей. Книги в шкафах будешь переписывать завтра.
— Если позволишь опять взглянуть на твои цветы. Обещаю не трогать их, даже дышать не буду.
— Вреднюга, — усмехнулся он, — Рита вот не ставит мне условий.
— Однако тебе больше нравится обращаться ко мне. Ну пожалуйста, Артур.
— Просто ты мне нравишься больше Риты, Мышка. И больше Тамирии, если хочешь знать. Если бы я был прежним, непременно приударил бы за тобой!
— О, нет! — Лила рассмеялась. — У вас ни единого шанса, милорд!
— Почему? — озадачился Артур.
— Я помолвлена и очень люблю своего жениха — это первое.
— Всё больше хочу взглянуть на твоего жениха! — он прищурился, посмотрел сверху вниз, — прямо не могу дождаться! А что второе? Говори, не бойся ранить мое нежное сердце!
В его взгляде были веселье, какой-то вызов, зато никакой нежности, и она отыграла:
— Со старыми дедушками я могу лишь заниматься историей, милорд.
Не гладя на Артура, она взяла плащ, встряхнула и надела.
— Покажешь мне другие цветы, ведь правда?
— Ты будешь пренебрегать мной и насмешничать, а я пляши под твою дудку?
— А-артур, — вздохнула она. — Это вы, милорд, насмешник и вредина. Вам самому очень хочется показать мне цветы, ведь так? Свою работу, да ещё такую, всегда хочется кому-то показать, а нельзя, да? Но мне ведь, получается — можно?
— Ишь ты, проницательная моя, — хмыкнул он, — так и быть, посмотришь. Только не приближаться и руки убрать за спину, поняла?
— Договорились, — сразу согласилась Лила.
Путь до Поющей башни получился в точности таким, как в прошлый раз. Теперь, оказавшись внутри башни, Лила огляделась со знанием дела, отмечая полки с цветами. Артур показал на лестницу и на место, куда её передвинуть.
Эти цветы были бархатно-синими, яркого, глубокого цвета, а листья — тёмными, рубиново-красными. Совершенно неправильные листья, но — волшебно! Всё вместе это смотрелось бы гораздо обыкновенней в футляре на шелке или бархате, и слишком необычно — на фоне старой, потрескавшейся каменной кладки.
— Как красиво! — вздохнула Лила, отчего по губам призрака скользнула самодовольная улыбка.
Откуда-то у него в руке взялся голубой шарик, почти прозрачный, он казался таким же призрачным, как и сам Артур — если не считать того, что его светлость был белым, в нём отсутствовали краски. Он поочерёдно держал шарик над каждым цветком, на его лице появилось сосредоточенное выражение. Лила поняла — он работал с амулетом, сделанным специально под него. Шарик был таким же легким, как та субстанция, из которой состоял призрак, потому тот мог без труда брать его в руки и пользоваться. Он упоминал в прошлый раз, что Эльянтина заготовила таких много. Смотреть на это было неинтересно, отвлекать Артура, говорить что-то — нельзя, и Лиле кстати вспомнилось, как гувернантка учила их с Исой вышивать золотом по бархату. Обрезки бархата, выданные мачехой, были такие же, как цветы, синие и темно-малиновые, и Лиле очень, очень нравилось выводить по ним золотые узоры. Гувернантка тогда восхищалась работой Лилы и даже показала отцу, и он тоже похвалил и даже поцеловал старшую дочь в лоб, а Иса устроила скандал из-за того, что ей попался моточек совершенно плохих ниток, которые то рвались, то путались…