Школьное колдовство (СИ)

Но порыться в бумагах бабушки получится лишь после расколдования! Это — когда?.. И что же делать?..
И какая-то мысль настойчиво появлялась и ускользала, мысль, в которой содержалось некое решение. И вспомнилось, как Карт принёс чай тогда, ночью, после спасения Артура. А перед этим он верно сопровождал Лилу до башен, и ждал снаружи, а в ту башню, где обзорная труба — зашёл.
Неужели?.. Не может быть.
Лила ненадолго уснула уже перед рассветом, а рано утром Артур уехал в Асвард, чтобы вернуться уже к венчанию.
— Мечтаю увидеть, какой ты будешь в свадебном платье, Мышка, — сказал он, — тебе ведь надо его всего лишь придумать.
— Я постараюсь, милорд, — пообещала она.
— Хотя это неважно, я пошёл бы с тобой в Храм, невзирая на платья. А вообще, я мечтаю увидеть тебя без всяких платьев, и такая ты понравишься мне больше всего, уверен.
— Милорд, разве можно говорить такие непристойности невесте? — пошутила Лила, даже не смутившись.
Может, потому, что призраки не смущаются?
— Завтра мы будем женаты. Так что нам уже можно потихоньку начинать говорить друг другу непристойности, моя леди.
Прикосновение ладоней через холодное стекло — это всё, что они могли себе позволить. И ещё надеяться на то, что завтра, в храме, Священное Пламя одобрит их брак, взметнувшись над алтарём. Брак, который пока не может быть настоящим.
Брак душ, но не тел — он ненастоящий?..
Он уехал, а Лила надумала себе парадное платье с длинным шлейфом, какое было на приеме у жены Второго министра, и, дождавшись завтрака, вышла в столовую и торжественно спустилась по лестнице. Для неё это было продолжением ночного веселья, но разделить его оказалось некому: и преподаватели, и девушки-ученицы выглядели, как на похоронах, Олетта и вовсе оттолкнула тарелку и расплакалась, упав лицом на стол. Только леди Тамирия улыбнулась Лиле и помахала ей рукой:
— Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, леди Лилиана?
Лила кивнула, помахала в ответ и, пройдя через столовую, растворилась в оконных портьерах. Артур, будучи призраком, потерял человечность? Кажется, теперь она сама поняла, как это бывает…
Это был учебный день по обычному расписанию — начальница решила навести в школе какое-то подобие порядка, но Олетту, как и обещала, она отпустила к Лиле. В Зал Книги, где в этот день у входа стояла охрана, принесли стол, стулья, чай с печеньем, бумагу и карандаши. Ли жаждала придумывать своё платье, но непросто оказалось вдохновить на это Олетту. Та то опять начинала вытирать глаза и шмыгать носом, то принималась выкладывать всё то, что узнала о призраках от Корина.
— Ли, Корин говорит, что расколдовать тебя будет так же трудно, как и лорда Артура! Ну почему ты не сбежала? Они и без тебя бы справились, у короля есть колдуны и армия! А теперь что?..
— Прекрати, Оли, — взмолилась, наконец, Лила, — Вот смотри, у тебя же раньше не было подруги-призрака? А теперь есть! И у меня завтра свадьба, а платья нет, войди же в положение! Кто мне поможет, если не ты?
Это возымело действие, и следующие несколько часов они занимались платьем, прической и другими нужными мелочами. Олетта показывала на пальцах, на себе, изрисовала кучу бумаги — она отлично умела рисовать, оказывается! Лила тут же «переодевалась» или меняла причёску, перчатки, туфли и платочки, старалась повторить рисунок кружева, изображенный подругой, или собирала его оборкой — увлеклись обе, но в конце концов всё было сделано и изменять результат уже не хотелось.
— Великолепно, Ли, правда, — вздохнула Олетта, заканчивая подробный рисунок костюма, чтобы Лила завтра ни о чем не забыла, — нет, ты знаешь, в том, чтобы быть призраком, что-то есть! По любому желанию меняй платья, и совсем никаких расходов! Ой, прости, я не хотела, — опомнилась она, — нет, всё это ужасно, я понимаю.
— Ужасно? А я думаю, что красиво! — Лила кружилась по «зазеркальному» залу в невероятном платье из молочного цвета шёлка и кружев.
— И ты действительно пойдёшь завтра в этом в Храм венчаться? — всё ещё сомневалась Олетта, — и у тебя на самом деле завтра свадьба? Настоящая?
 
— Не веришь? А я хотела позвать тебя поручительницей, согласишься? — смеялась Лила.
— Меня?! Ты не шутишь?!
— Какие шутки, Оли? Черед пятьдесят лет, сидя у камина, ты будешь рассказывать внукам про самую невероятную свадьбу на Побережье! Соглашайся!
— О, я согласна, конечно, — прижав к груди руки, пробормотала Олетта, — О Пламя, только пусть всё получится, как ты хочешь, Ли, и тебя быстрее расколдуют!
— Так и будет, Оли, — посерьезнела Лила, — а теперь, пожалуйста, позови сюда эсса Карта.
— Библиотекаря? Сюда? — Олетта очень удивилась, — Ли, а он сможет? Я ни разу не видела, чтобы он выходил из библиотеки. Может, он давно уже библиотечный дух? Ли, я серьезно.
— Нет-нет, Оли. Он не дух и прекрасно ходит, где хочет. Пожалуйста, позови! — повторила она настойчиво.
Ей очень хотелось кое-что выяснить.
Маленький библиотекарь, конечно, духом не был и явился сразу. Поклонился.
— Миледи.
Они были одни, он — в зале, и Лила — в зеркале. Он, Карт, смотрел исподлобья своими широко расставленными глазами и молча ждал, и на его лице было спокойствие. Ни потрясения при виде её-призрака, ни хоть какого-нибудь волнения. Он такой — к услугам, но без лишних слов.
— Скажите мне, эсс Карт, вы можете заходить в кабинет леди Эльянтины? — спросила Лила прямо.
И получила ответ:
— Нет, миледи.
Ответ разочаровал, она надеялась на другое.
— Тогда простите, что оторвала вас от дел, — она развела руками.
— По кровной клятве я служу хозяйке Эбессана. Я всегда ваш, миледи.
— Но Эбессан ведь принадлежит школе? — уточнила она, хотя это было, в общем, и неважно.
— Школа арендует Эбессан за символическую сумму, — с еле заметной улыбкой пояснил Карт, — формально он ваш. Верхний этаж не сдан в аренду и целиком ваш. Там есть вещи ваших предков, миледи.
Правильно, именно там, наверху, Артур передал ей тот серебряный столовый набор, который эсса Рита признала её собственностью. Что ж, у неё ещё будет время побродить по верхнему этажу!
— Спасибо, эсс Карт. Понимаете, я вспомнила, что вы зашли за мной во вторую поющую башню, где труба, но вроде бы поющие башни запретны для посторонних? Или только двери я могу отпирать? Я не очень понимаю. Но я подумала про кабинет. Мне очень нужно, но что делать…
— Вы мне разрешили, миледи, — пояснил он, взглянув ей в глаза. — Если так, я могу. Для всех эти места заперты заклятьем хозяйки, а для меня — моим честным словом, которое так же крепко.
— Ох, эсс Карт! — она всплеснула руками, — так вы можете зайти в кабинет, если я разрешу?
— Да, миледи.
— Так пойдёмте туда сейчас же, прошу вас!
— Не просите. Прикажите, миледи, — сказал он, улыбнувшись уже гораздо откровенней. — И прошу вас хранить этот секрет. Старая миледи мне обещала.
— Приказываю! — воскликнула Лила. — И никому не скажу о вас, клянусь. Пойдёмте и всё там перероем! Нужно найти кое-какие записи бабушки. И эсс, прекратите молчать, почему из вас слова надо тянуть щипцами? Говорите мне всё, это тоже приказ!
— Говорить непрерывно? — уточнил он теперь без улыбки, — умоляю, отмените этот приказ, иначе я сойду с ума, и вы тоже. Я это я. Я такой.
— Ладно-ладно, эсс, простите, — согласилась она, — отменяю, и давайте поторопимся!
В конце концов, он имеет полное право быть таким, какой есть. А она теперь — вот такая…
Они провозились до вечера. Конечно, трудиться пришлось именно Карту — вытащить из ящиков и просмотреть множество тетрадей, новых на вид и потрепанных, в кожаных переплётах и в суконных, потом приниматься за книги. Искали записи, которые касались зачарованных предметов. Лила поначалу тоже старалась принимать участие, Карт раскладывал для неё раскрытые книги на полу, но толку было немного — даже страницы из тонкой бумаги листать было довольно трудно. Можно было, например, не спеша читать, но быстро пролистывать, разыскивая что-то — нет и нет, так что скоро библиотекарь учтиво попросил её не мешать. Зато он внимательно изучил составленную когда-то Лилой опись книг и одобрительно кивнул.