Глаза цвета Индиго (ЛП)

— Итак, Элиас, расскажи мне, каково это — быть врачом?
Ее глаза сверкают вызовом, и я чувствую, как он напрягается рядом со мной.
— Вообще-то, не очень.
Мамины брови удивленно взлетают вверх. Она большая поклонница драмы.
— Не то, чтобы я не любил свою работу, но она может быть очень тяжелой, когда ты можешь потерять кого-то.
Он не совсем лжет. В конце концов, растения — это его пациенты. Он имеет дело с потерями, так что это, вероятно, помогает моей маме не учуять ложь.
Она кивает головой в знак согласия, держа рот на замке. Она играет со своим ожерельем и покусывает нижнюю губу. Меня охватывает облегчение, когда я понимаю, что она не будет продолжать эту линию вопросов.
— Что ж, — начинает она, беря отца за руку в знак того, что они уходят, — мы можем рассчитывать на то, чтобы увидеть вас в следующие выходные?
Элиас открывает рот, чтобы ответить, но она быстро говорит, опережая его.
— Если вы не заняты спасением жизней, конечно.
Я содрогаюсь от ее голоса, полного неверия и неповиновения. Думаю, она не может молчать дольше двух секунд. Или уважать.
— Конечно, — улыбается он, и я слышу его фальшивый тон, даже если мама этого не прослеживает.
Мои родители поворачиваются, чтобы уйти, но Элиас останавливает их, положив руку на мамину руку. Она смотрит вниз, где он прикасается к ней, но не успевает отстраниться, как Элиас что-то шепчет ей на ухо. Она не выглядит довольной, и я не могу сказать, что меня это не радует.
— Хорошей ночи, — говорит он, отступив в мою сторону.
Они поспешно уходят, мама прислоняется к папе, вероятно, рассказывая ему о том, что сказал ей Элиас.
— Я даже не хочу знать, — смеюсь я и показываю в сторону бара.
Он следует за мной, ни разу не убрав руку с моей спины, пока мы идем через весь зал. Я пытаюсь идти быстрее, чтобы отомстить ему за то, что он сделал со мной на танцполе, но он сжимает мою талию и не отстает от меня.
Мы садимся на табуреты покрытого хрусталем бара, и я заказываю напитки для нас обоих. Коктейль «Хьюго3» для меня и красное вино для него. Похоже, он из тех, кто будет это пить.
Наши напитки приносят довольно быстро, но я с удивлением вижу, что он отказывается от своего и заказывает бутылку воды.
— Подождите.
Я останавливаю бармена поднятием руки, в то время как мои глаза прикованы к Элиасу.
— Почему?
Он пожимает плечами, а я дуюсь. Я всегда выпиваю, когда мама не обращает на меня внимания, хотя сегодня все по-другому. Я пью не для того, чтобы отвлечься, а потому что сегодня мне хорошо.
— Кто будет вести машину? — спрашивает он.
Теперь моя очередь пожимать плечами, рассеянно играя соломинкой в своем стакане. Мы можем легко вызвать Uber, но я думаю, что это должно быть предлогом для него, чтобы поскорее уехать отсюда.
Я всегда пью одна, и я подумала, что сегодня, может быть, у меня будет кто-то, с кем я смогу расслабиться. Я качаю головой от своего эгоизма, понимая, что было бы нечестно заставлять его.
— Знаешь что? Забудь об этом. — Говорит он и придвигает свой стул ближе к моему.
— Спасибо. — говорит Элиас бармену, беря свое вино.
Я пытаюсь остановить улыбку на своем лице, но ничего не могу с собой поделать. Он тоже улыбается, и я делаю глоток из своего бокала.
— Мой отец много пил, когда я был маленьким, — говорит он.
Это заявление застало меня врасплох. Том не был похож алкоголика. Невозможно даже представить, что у него проблемы с алкоголем. Он выглядит здоровым и счастливым, но я думаю, что это лишь результат того, через что он прошел.
— Я стараюсь не пить, насколько это возможно.
Я киваю, все еще глядя на свой напиток, чувствуя себя виноватой за то, что заставила его оставить свое вино.
Он кладет кончик указательного пальца мне под подбородок, приподнимая его и заставляя меня смотреть в глаза, затем опускает руку и хватает свой стакан, рисуя им круги на стойке.
— Тот период не был приятным ни для кого из нас, а мама ненавидит запах алкоголя.
Он пристально наблюдает за моей реакцией. На мне линзы, но его взгляд достаточно силен, чтобы пронзить их.
 
Элиас указывает на мой бокал. Я делаю глоток, и он тоже. Но это больше не кажется веселым. Я не хочу, чтобы его мама злилась на него, и я определенно не хочу вызывать плохие воспоминания.
— Я закончу, и тогда мы сможем уйти. Тебе лучше взять воды, — предлагаю я.
Он быстро отбрасывает эту мысль.
— Я просто переночую в отеле.
— Серьезно. Мы можем уехать когда угодно.
Элиас вздыхает:
— И я тоже серьезно. Я не могу вспомнить, когда в последний раз веселился.
Я киваю. Он делает это только для меня, и я пока не знаю, как к этому отнестись. Ощущения странные. Неправильные.
— Твое здоровье, — улыбается Элиас, и я чувствую трепет в груди.
— Твое здоровье.
Я поднимаю свой «Хьюго», и мы звеним бокалами в унисон.
  
Глава 24
 
Элиас
Мы уехали, может быть, через час или около того. Не могу сказать точно. Могу сказать, что мы выпили чертовски много. По крайней мере, я, но Индиго, похоже, была знакома с коктейлем. Я так ей и сказал.
— Это неправда, — смеется она, икота слетает с ее губ, что заставляет меня тоже смеяться, хотя я не могу вспомнить, над чем мы смеемся.
Я открываю дверь такси, пропуская ее вперед. Похоже, даже в пьяном виде у меня есть манеры. Элиас: 1, Вино: 0. Индиго садится, каким-то образом умудряясь удариться головой. Она стонет, ругается под нос. Усмехаясь, я следую за ней внутрь и уделяю повышенное внимание своей голове, что является плохой идеей. Со всем своим вниманием к голове я забываю, как высоко мне нужно поднять ногу, чтобы войти. Моя туфля задевает за край, из-за чего я теряю равновесие, наклоняюсь вперед и ударяюсь подбородком о сиденье.
Индиго разражается смехом и шлепает себя по бедру. Я хмыкаю в ответ. Встать на ноги становится очень трудно. Я пытаюсь подняться, но снова поскальзываюсь, упираясь подбородком в сиденье, а ногами в салон.
— Перестань смеяться и помоги мне, — говорю я, но она только смеется сильнее и громче, ее руки сжимают живот.
— О, — продолжает она, вытирая слезы с глаз, — да, хорошо, давай, давай.
Я улыбаюсь, видя, как она наклоняется, но перед тем, как схватить меня за руку, снова смеется и открывает свою сумочку. Она достает свой телефон.
— Мне нужно сфотографироваться.
Она смеется еще сильнее, и это заразительно.
Сделав кучу фотографий и заставив меня смеяться еще больше, она помогает мне встать.
— Куда? — спрашивает таксист.
— Как он сюда попал? — спрашиваю я Индиго, совершенно сбитый с толку, что заставляет ее снова смеяться. Я пытаюсь сфокусироваться на ней, прищурив глаза, но мое зрение расплывается.
— Домой? — спрашивает она, поднимая руки вверх.
Моя голова снова поворачивается к водителю.
— Ты слышал ее, — киваю я, гордясь собой. — Мы едем домой.
Да. Кажется, это отличная идея. Мужчина хмурится.
— Он собирается убить нас, как в том плохом фильме ужасов? — шепчу я, дергая своим ушибленным подбородком в его сторону. Сейчас, когда я думаю об этом, мне действительно больно. Индиго вздрагивает рядом со мной, а я обхватываю ее рукой. Сначала он может перерезать мне горло, но до тех пор она под моей защитой.
— Мне нужно название улицы, — говорит жуткий тип, — и я не собираюсь вас убивать, — вздыхает он, массируя виски.
У меня так болит голова. Индиго что-то пробормотала, и таксист начал уезжать.
Моя голова склоняется на плечо Индиго, мой взгляд прикован к ее рукам.
— У тебя красивые руки, — буркнул я, взяв одну из них в свою.
— Однажды я думала о работе моделью, — признается она, и я киваю.