Баламут 2 (СИ)

…Неожиданная активизация корхов, кроме всего прочего, разнесла в пух и прах все планы Владислава Мстиславовича оставить нас с Дашей в Большом Мире. Поэтому, прощаясь с нашей компанией, он выглядел ни разу не счастливым. Ну, а мы старательно изображали озабоченность создавшейся ситуацией, «мыслями были уже на Базе» и, как выражается Язва, «все такое». Играли и в охотничьем домике, и по дороге к «Скифу», и во время перелета к аэродрому Абакана, и первые несколько минут пребывания на борту своего «Стрибога». Зато после того, как экипаж получил боевой приказ везти нас в Михайловку, и уяснил, в какую именно, ушли «к себе», планируя как следует расслабиться.
Алмаз и Тёма, к слову, до смерти уставший от безделья за двое суток пребывания в гордом одиночестве, скинули жилеты, набитые грузовыми бляхами, попадали в кресла салона-гостиной, взяли по бутылочке пива и врубили какой-то боевичок. А мы прошли в спальню, закрыли за собой дверь и переглянулись.
— Вырвались… — буркнула Даша, до последнего мгновения опасавшаяся какого-нибудь непредсказуемого фортеля сына. Потом посмотрела на мою матушку и желчно добавила: — Причем без смертоубийства!
— А за что было убивать влюбленного паренька? — притворно удивилась Язва, повернувшись ко мне спиной и взглядом попросив расстегнуть молнию на платье. — Он, вон, был готов оторвать от сердца и одолжить Оторве своих телохранителей!
Я вспомнил, как это было, и самую малость доработал ту самую фразу Лю Ляна, которая чуть не заставила мою родительницу расхохотаться ему в лицо:
— Ольга Леонидовна, в Багряной Зоне водятся злые корхи, а вы такая утонченная и воздушная, что мне за вас страшно! Давайте я пошлю с вами десяток горе-защитничков?!
— Ох, кто-то у меня сейчас получит… — сварливо заворчала она.
— За что?! — «обиделся» я. — За «утонченную» и «воздушную»? Так это же правда!!!
Ее рывка ко мне я даже не заметил. Но прикладывать себя бодрячком и доворачиваться в падении и не подумал, прекрасно зная, что ей требуется хоть какая-то разрядка. Поэтому грохнулся на ковер возле своего кресла, дал себя немного подушить, а затем мягко улыбнулся:
— Мам, ты ослепительно красива, и от этого никуда не деться! Прими, как данность, и радуйся нашим комплиментам. Иначе я побоюсь брать тебя с собой на море — там женщины, бывает, раздева-…
— На море? В смысле, в Дагомыс?! Когда?!!! — вычленив из этой речи самую волнующую составляющую, воскликнула она.
— Когда вернем себе Стену! — ответил я и продолжил пудрить ей мозги: — Только не говори, что не купила себе ни одного нового купальника…
— Для бассейна Базы мне хватает и старых… — начала, было, она, затем поняла, что я над ней подшучиваю, и… поддержала игру: — Так ты же, гад, не говорил, что можешь взять меня на море! Знай я это, вела бы себя совсем в другом ключе…
— Оторва-паинька — это что-то вроде тигра-вегетарианца. Или танка в рюшечках… — ехидно заявила Бестия, успевшая раздеться и занять душевую кабинку. — Вон, даже любимого сына благодарит за изысканный комплимент не чем-нибудь, удушением!
— Бьет, значит, любит! — хохотнула Шахова, подошла к бару, открыла обе дверцы и задумчиво уставилась на батарею разномастных бутылок: — Я бы что-нибудь выпила, но через два часа мы сядем в Михайловке и уйдем за Полосу.
— Спиртного навалом… — подала голос Долгорукая. — Я позаимствовала во дворце пару десятков бутылок действительно хорошего вина. А с горячей водой и комфортом в тайге будет неважно. Поэтому… Ра-ат, ты не заберешь у Тарасовой все запасы выпечки и мясной нарезки в вакуумной упаковке?
***
…Общий язык с руководством форта «Михайловский» удалось найти в разы легче, чем с Ардатовским. Хотя нет, не так: искать общий язык нам не пришлось, так как командный состав этого гарнизона был в курсе последних новостей и, кроме всего прочего, получил недвусмысленный приказ всячески содействовать как нашей компании, так и всем засечникам без исключения. Поэтому военно-транспортный «Скиф» и два «Урагана» с раскрученными винтами ждали нас возле рулежной дорожки аэродрома, а само начальство, выстроившееся в одну шеренгу перед камуфлированными внедорожниками, демонстрировало готовность ко всему и вся. Так что пересадка с самолета на вертолет заняла от силы минут пять, четыре из которых ушло на знакомство с местными вояками. А потом наш новый борт поднялся в воздух и полетел на восток, а старый, подняв трап, покатил к началу взлетки, чтобы вернуться в Великий Новгород.
 
Чувство леса, заработавшее у «бурелома» в полную силу, позволило провести высадку по новой схеме. Мы летели вдоль опушки на более-менее безопасном расстоянии до тех пор, пока я не засек силуэты корхов. Затем ударные вертушки, отработав по целеуказанию, превратили этот участок леса в лунный пейзаж, а наша группа, десантировавшись в самой середине новой поляны, деловито добила недобитков, помахала пилотам и ушла под марева и «Хамелеоны». Впрочем, всего на несколько минут — стоило нам выбраться за пределы нового рукотворного бурелома, как Скуратов оседлал «свой» горный велосипед, матушка с Томилиным остались на подстраховке, а наша троица выдвинулась вперед.
Первые сорок минут пилили чуть ли не шагом из-за не самого удобного рельефа. Зато после того, как вышли на трассу, не так давно соединявшую Михайловку и «Шестерку», как следует разогнались и бежали по идеальному асфальту почти четыре часа. А потом начались сюрпризы. Увы, неприятные: чувство леса, которым я, по своему обыкновению, сканировал окрестности, продолжало «молчать», хотя «заговорила» куда более «короткая» аура леса!
Пока я раздумывал, как такое может быть, наконец, «проснулось» первое заклинание и показало двадцать сильно размытых силуэта корха… менее, чем в пятидесяти метрах от нас! Шарахайся мы по тайге втроем, я бы даже не почесался. В смысле, подобрался бы к тварям поближе и как следует изучил новые модификации их аналогов «Хамелеонов». Но в тот момент мы неслись на полной скорости по идеально прямому участку дороги, матушка, Тёма и Алмаз, не скрываясь, следовали за нами метрах в семидесяти пяти, а твари с Той Стороны их видели и уже начали разгоняться!
— Корхи! В десяти метрах! Активируем вампиризм и врываемся в ближний бой… — рыкнул я, опрокинув тварей ударной волной и придержав самого шустрого «бегунка» силками. Затем раскидал бодрячки, чтобы дамы двигались повеселее, и отрешенно отметил, что Язва реагирует на такие вводные не в пример быстрее Бестии: ударная волна Шаховой шарахнула по корхам от силы через секунду после моей! А потом в самый центр отряда противника прилетело испепеление Даши, усиленное двойной синергией, и третье воздействие по площади продавило пелену почти у половины особей!
В результате на моего «бегунка» хватило одного удара ножа. Второго я положил обезглавливанием, мимо третьего, убитого сполохом Долгорукой, пронесся, не тормозя, и ворвался в центр построения, приказавшего долго жить. К сожалению, «лекарь», которого я торопился положить, оказался ни разу не «мясом», так что откатился за «танков», уже «севших» на накопители с Жизнью, и начал плести заклинание поддержки. Пришлось заваливать эту троицу откатившейся ударной волной и прыгать ко второму «лекарю», еще пребывавшему в шоке.
Этого достал. В смысле, убил. Правда, только с третьего удара, так как пелена оказалась недешевой. А потом я заметил приближающийся силуэт и заорал во всю мощь легких:
— Мам, в ближний не лезь — сдохнешь! Работай ТОЛЬКО с дистанции!!!
Слава богу, она догадалась, что я намекаю на наш вампиризм, и дала по тормозам. Но корху, на которого нацелилась родительница, это все равно не помогло — плеть молний Гранда четвертой ступени превратила его череп в головешку. А через секунду мне стало не до чувства леса: два временно проигнорированных «танка», «лекарь» и четыре «тяжа» как-то утвердились на ногах и поперли в атаку на Дашу. Трудно сказать, почему в качестве приоритетной цели они выбрали ее, но мне это не понравилось. Поэтому я перенацелил Язву на «скрытников», одного из которых придержал силками, а сам шарахнул по строю ударной волной, чудом не зацепив Долгорукую, невовремя сместившуюся не в ту сторону, ворвался в самую середину и, наконец, прикончил ублюдочного целителя.