Так не бывает (СИ)
— Алёнка… — шепчет парень. — Ты не представляешь, как мы за тебя испугались… Я на Ритку наорал тогда, сказал ей, что это она виновата. Вообще столько гадостей ей наговорил… А она, представляешь, даже не обиделась, не ушла. Все равно осталась тут со мной… Я только сегодня пришел в себя. На пары не ходил, проснулся с мыслями о том, какое я дерьмо, что даже не смог тебе помочь, а потом… ты позвонила.
Я поднимаю голову, смотрю другу в глаза. В них столько вины и раскаяния, но в тоже время крупица облегчения от мысли, что я жива и невредима.
— Спасибо тебе, Лёнь. Вам обоим… Спасибо, — искренне и тепло улыбаюсь ему. Не удерживаюсь и провожу ладонью по его щеке. Чёрт, как же я рада его видеть!
— Да за что?! — возмущается друг. — Мы ведь так ничего и не сделали.
— Все равно спасибо, что волновались за меня.
— Ты ведь из-за нас… Да если бы не мы, с тобой бы всего этого не случилось! — он резко хмурится, отводит взгляд в сторону и бормочет: — Точнее, если бы не Ритка и ее вечные похождения…
Внезапно раздался дверной звонок. Мы оба вздрогнули, переглянулись.
— Ритка, наверно, — улыбаюсь и быстро подскакиваю с колен. — Пойду, открою.
Стоило только показаться на глаза подруге, как тут же на меня обрушилось столько воплей и слез, словно я единственный сын в семье, только вернувшийся с фронта, а она моя мать. Я добродушно улыбнулась, крепко прижала Риту к себе. Девушка громко плакала (как всегда), тянула края моей расстегнутой куртки, что-то бормотала, а мне казалось, будто все вернулось на свои места. Все хорошо. Теперь друзья со мной, теперь они знают, что я в порядке. И я знаю, что с ними тоже все нормально. На сердце стало так тепло и спокойно.
Мы перебрались на кухню. Лёнька снова полез в холодильник с вопросом:
— Рит, есть будешь?
Девушка кивнула, что-то промычала мне в плечо, но Лёнька, конечно, ничего не понял.
— Да, — добродушно улыбнулась я. — Будет, — мы стояли в обнимку у подоконника. Я пыталась успокоить подругу. Гладила ее по голове и укачивала словно маленькую. Бормотала какую-то ерунду.
— Сейчас сварганю еще макарон, — и парень принялся варганить. Поставил воду в кастрюле на плитку, отварил гарнир, достал еще одну стопку для Риты. Из каких-то закромов выудил банку консервированных грибов.
— Алёнка, мы так испугались, — сдавленно бормотала подруга мне в плечо. — Так испугались…
— Все хорошо Рит. Теперь все хорошо… Я в порядке.
Собирать вещи мне не нужно было. Все так и осталось в сумке после переезда из общежития. Покончив с мелкими сборами, чуть подвыпившие мы взяли свои дорожные сумки с самым необходимым и, вызвав такси, поехали на вокзал.
Это был трусливый жесть. Я никогда не считала себя гребаным героем, но как-то не привыкла сбегать от проблем. Тем более так. Одна я не смогла бы уехать. Муки совести до канали бы, а затем все равно вынудили бы вернуться обратно. Только теперь Лёньке и Ритке пришлось бросить работу и учебу из-за меня. Друг сказал, что им удалось взять академ в институте. Ритке даже оформили на работе отпуск за свой счет. А вот Лёньке пришлось уволиться. Винила ли я себя за то, что и им жизнь с ног на голову переворачиваю? Конечно, винила. Но иначе было нельзя. Не могу я бросить их тут и уехать одна. Но с другой стороны просить друзей о том, на что они в итоге согласились, права у меня тоже не было.
Я и Рита сидели на лавочке в зале ожидания. Лёнька ушел выкупать билеты. Поезд должен был прибыть примерно через полчаса.
Вот и всё… Осталось только дождаться нужного рейса, посадить на него друзей, а затем дождаться своего и тоже уехать. Я изо всех сил старалась не думать о последствиях. Выкинуть из головы все мысли. Хотя, по правде говоря, получалось это не важно. Интересно меня уже ищут? И что будет, когда я вернусь? Ведь вернусь же? А может Ян просто забьёт? Решит больше не возиться со мной.
Внутри что-то неприятно скребло, раздирало на кусочки, шипело от злости, горечи, стыда и бессилия. Чем именно являлось это что-то, я не могла понять. Хотя предполагала, что это, скорее всего, совесть. В такие моменты мне никогда не удавалось заткнуть это назойливое создание. Оно как второе я укоризненно бормочет внутри, разносит в пух и прах…
Приятный женский голос оповестил о прибытии нужного рейса, разносясь гулким эхом по вокзалу. Я вздрогнула. Я точно уверена? Правильно ли поступаю?
— Ну вот, — тяжело вздохнула Рита и улыбнулась мне. Только улыбка эта кажется какой-то безрадостной. — Сейчас сядем на поезд и уедем отсюда к чертовой матери.
— Прости, Рит, — тихо бормочу, рассматривая свои ладони.
— За что? — откровенное удивление.
— За то, что из-за меня и вам приходиться вот так срываться и ехать не пойми куда.
— Да брось ты, — подруга быстро берёт меня под руку и прижимается. — Будем считать это внезапным незапланированным отпуском.
— Да уж, — хмыкаю. Тоже мне отпуск.
— Лёнька сказал, что у него брат живет в Самаре. Ты когда-нибудь бывала Самаре?
— Нет, — отрицательно качаю головой.
— И я никогда не была, а тут такая возможность! Съездим на месяцок, отдохнем от всего, а затем вернемся с новыми силами. Может к тому времени все утрясется.
Я как могла искренне улыбнулась ее позитивному настрою. Завидую подруге. Из нас троих Рита единственная кто способен всегда и во всем находить светлые стороны. Я вот так не могу. Мне жизнь всегда рисовалась в серых, скучных, а иногда и вовсе мрачных красках.
Лёнька вернулся спустя пару минут, протянул мне билет:
— Твой поезд отправляется через час после нашего. Правда так, когда ты поедешь обратно, у тебя выйдет две пересадки вместе с первой и большой крюк, прежде чем доберешься до Самары.
— Не страшно, — качаю головой и убираю билеты вместе с паспортом во внутренний карман куртки.
— Уверена, что так лучше? — он все еще сомневается. — Может, стоит поехать всем вместе?
— Нет. Я не знаю насколько длинные руки у этого типа. Будет лучше, если мы уедем разными рейсами и в разных направлениях. К тому же я давно не виделась с родителями. Погощу у них пару дней, а потом приеду к вам, — я ободряюще улыбнулась, хотя друг почему-то не разделил моего оптимизма.
— Ну смотри, — скомкано проговорил Лёнька. — Если что сразу звони.
— Хорошо.
— Что родителям скажешь про отчисление? — поинтересовалась Рита.
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Может, вообще ничего не скажу.
Лёнька подхватил свою и Риткину сумку:
— Идёмте. Скоро посадка начнётся.
Я поднялась со скамьи, вытащила длинную ручку и покатила свой чемодан, следуя за друзьями.
Через некоторое время на платформе уже скопилось большое количество людей. Каждый рядом со своим вагоном. Среди них были и мы. Улыбчивая проводница проверила у Лёньки и Риты билеты и документы, а затем пропустила их внутрь. Было так грустно. Не знаю почему, но у меня складывалось впечатление, словно мы никогда больше с ними не увидимся. Словно расстаемся навсегда.
Я стояла в сторонке, наблюдала, как люди один за другим проходят внутрь вагона. Кто-то ехал один, кто-то семьей, кто-то с друзьями. Кого-то провожали родные, близкие, те же друзья, а кого-то нет…
Мне не хотелось никуда ехать. Почему? Сама не понимаю. Просто не хотелось. И Лёньку с Риткой отпускать тоже не хотелось. Только вот выбор у нас был не велик. Если останутся они у Яна всегда будет козырь в рукаве. Он давно понял насколько дороги мне эти люди. А если останусь я… Что будет, если они уедут, а я останусь?
От безрадостных мыслей меня отвлекла лучезарно улыбающаяся Рита. Девушка подошла, взяла меня за руки:
— Ну, ты чего такая грустная?
— Просто, — я невыразительно дернула плечами и натянуто улыбнулась.
— Не переживай ты так, — девушка крепко обняла меня. — Скоро снова увидимся.
— Да, — кивнула я, отстраняясь от подруги, и перевела взгляд на Лёньку.
Внезапно я увидела на его лице такую знакомую и родную улыбку. Он протянул ко мне руки, и я сделала несколько шагов к другу. Парень крепко прижал меня к себе и пошептал: