Позволь чуду случиться (СИ)

Вспомнилось, как пульсировала у основания шеи алое пятно на рубахе, и я зажмурилась и перестала дышать. Нет! Он жив, просто в тяжёлом состоянии. Спокойно! Сморгнула слёзы, сглотнула и прогнала из носа лишнюю сырость.
— П… плох? — выдохнула.
Я была уверена, что маги залатали Клайвера, и он тут лежит, попивает целебные чаи и отбою не имеет от медсестричек.
Но, во-первых, медсестричек не было. Совсем. Только мужчины, и только в светло-жёлтых одеждах. А во-вторых, он… плох. Какие уж тут медсестрички?
— Так и не пришёл в себя? — спросила, и усиленно заморгала, чтобы стряхнуть слёзы с ресниц. — До сих пор?
— Так вы невеста? — уже мягко, с сочувствием, спросил цыплёночный дядя. Скорее всего, он тут вроде администратора.
Я покусала губу, глянула искоса в сторону коридора, похожего на очень длинный кабинет физиопроцедур, с такими, из штор сделанными перегородками, потом исподлобья — на светло-жёлтого. Если Клайвер плох, то он ведь и не узнает, что я обманом пробралась к нему в больницу, так? А я только посмотрю на него и сразу обратно. Честно-честно!
Неожиданно вспомнилось: там, на месте событий, спасатель, намекая на что-то, спрашивал, правду ли все говорят? А у всех, кто окружал нас плотной толпой, взгляды такие понимающие-понимающие, сочувствующие-сочувствующие. А ещё — баба, что утирает слезу умиления лентой от чепца…
Так.
Все эти люди видели, как я бежала к раненому, как орала дурным голосом «Клайвер!», как вырвала его из-под колёс кареты. И они решили, что я его… невеста? Оп-пачки-очки-тапочки! И тот улыбчивый маг-спасатель об этом и спрашивал? И тут, в госпитале, сообщил — придёт невеста, проводить. Верно?
И я глянула в глаза светло-жёлтому халатнику. Если я упущу этот шанс, не прощу себе никогда!
— Да, — буркнула и отвела взгляд — врать я не люблю. — Н… невеста.
— Пойдёмте, провожу. Нам в самый конец коридора. Там тяжёлые.
Движение катафалко-кроватей по этому огромному как бы кабинету физиопроцедур почти прекратилось. И я, аккуратно ступая, — тишина должна быть в больнице! — с опаской пошла мимо узких комнатушек. У некоторых были раздвинуты шторы, заменявшие переднюю стену, и я видела кровати, маленькие столики со склянками, инструментами и кристаллами и… И всё. Даже стульев в этих закутках не было.
Дядя в светло-жёлтом шёл рядом и улыбался самым уголком губ, наблюдая моё недоумение.
— Никогда не были у нас?
У {вас} я вообще очень недавно, а уж в больницах и вовсе не бывала. И да, вот это отсутствие дверей у палат, даже больше — стен, меня действительно напрягало.
Я кивнула — нет, не была.
И любезный цыплёнок-администратор весь путь развлекал меня рассказами о том, как устроена их медицина катастроф вообще и данный госпиталь, в частности, как перемещают выздоравливающих ближе к выходу, что один дежурный смотрит за двумя тяжёлыми, а вот за лёгкими — уже за четверыми.
Я кивала — мол, да, интересно, да, молодцы, ух ты, какие придумчивые! Но так волновалась, строя миллион вариантов встречи с Клайвером, что почти всё пропустила мимо ушей. И под конец (на всякий случай) восторженно сказала:
— Ничего себе! Здорово!
Провожатый засиял, как экран смартфона на полной яркости, и представил мне ещё одного светло-жёлтого:
— Вот, это бру Рецки, он присматривает за вашим женихом и его соседом.
Мы стояли у узкой комнатки без передней стены. Там, внутри, на высокой кровати лежал бру Орбэ. Бледный, осунувшийся, с заострившимся носом. Тяжело дышавший. В горячечной испарине. И без сознания.
Я опять заморгала часто-часто.
— Он так и не приходил в себя? — спросила тихо у дежурного, потому что администратор тихо отбыл на базу — в другой конец коридора.
Тяжёлый вздох был мне ответом, правда, ситуацию немного прояснили слова:
— Приходил. Уже несколько раз. Но никого не узнаёт и, мне кажется, даже не видит.
Я резко обернулась.
-Не видит? Почему?
— Горячка, — тот пожал плечами, будто это что-то объясняло.
Расспросить бы, но я так мало знала о медицине, и особенно — о местной, что всё равно ничего бы не поняла. Да и этот заострившийся профиль, там, на высокой кровати, занимал меня куда больше. Я смотрела на него, смотрела, теребила перчатки, которые забыла оставить вместе с верхней одеждой на входе в госпиталь, и не знала, как себя вести. Стоять тут? Подойти? Что сказать? И услышит ли?
 
— Не бойтесь, экси, идите, — медбрат… или врач… или не знаю кто, легонько подтолкнул меня под локоть. И я, неловко путаясь в длинной юбке, шагнула в секцию, где лежал он, мой Клайвер, бру Орбэ.
Подошла, несмело опустилась на краешек кровати, осторожно взяла его руку в свою, погладила. Даже ресница не дёрнулась на закрытых веках.
Опустила глаза.
У него невероятно длинные и чуткие пальцы. Такие могли бы быть у пианиста. Или у скрипача. Нет, он же маг! Я погладила узкое запястье, широковатые суставы и тонкие фаланги с тёмными волосками. Он маг, он умеет творить заклинания. Вот этими самыми пальцами выплетать их и посылать, куда требуется.
— Клайвер, — подняла глаза и улыбнулась сквозь слёзы, любуясь профилем, зашептала: — Я так хотела с тобой познакомиться! Мечтала сходить с тобой в театр. Глупая я курица… какой театр? А, Клайвер? Ты знаешь, о чём мечтает простая девчонка из чужого мира? О лучшем! О счастье. О любви.
Слёзы катились сами, и не было сил их вытирать, а я всё шептала и шептала:
— Я мечтала стать магом, думала, найду друзей, любовь. А есть только работа. Я не жалуюсь, не думай. Мне здесь хорошо. Даже лучше, чем там, в моём мире. У меня есть ты…
— Экси! — тихий шёпот за спиной прозвучал, как свист кнута, резко и неожиданно, и я вздрогнула. Надо же, совсем расслабилась, даже забыла о том, где я, что вокруг чужие люди. — Смотрите, ему стало лучше. Он ровнее дышит и бледность ушла!
Я пожала плечами. Наверное. Я не врач.
А в груди заворочалась тревога. Мгновенье, и я поняла причину: по коридору шли люди. Людей было много, и звук их шагов, и тихий разговор отражался от высокого потолка, множился эхом и сыпался по стенам, словно песчинки, с шорохом и треском. Я вопросительно взглянула на дежурного.
— Это его семья. Вот они обрадуются! — пояснил со счастливой улыбкой. Надо же, какое сочувствие к своим пациентам!
Я нервно вскочила, кусая губы. Встреча с родственниками в мои планы не входила. Ёкарный бабай! Как я не подумала о таком варианте? И что делать?
Шаги приближались, и тихий разговор — тоже.
Первым и довольно глупым порывом было спрятаться под кровать. И я подавила его.
Вторым, ещё более глупым, стал изучающий взгляд на окно. Вздохнула судорожно — этаж-то не первый, а они здесь ох как высоки! Да и как это будет выглядеть?
Так, в другую сторону коридора не пройдёшь — мы и так в самом конце, дальше только стена, а через стены я ходить не умею и никогда не научусь. Разве что в них будет дверь.
Двери не было.
Тогда остаётся одно… Я приняла самый озабоченный вид, вышла из «палаты» Клайвера и с независимым выражением лица двинулась навстречу родственникам, как бы не обращая на них внимания и как бы очень торопясь. Ну мало ли ходит по больнице девиц, правда же?
Неправда.
Немного. Вообще ни одной. А уж в форме «Врата-транспорт» так и вовсе никого. Никого, кроме меня.
Только спалила маю хату не форма. И не то, что я вышла от Клайвера.
Меня выдал администратор — или как он тут называется? — в светло-жёлтом, что допрашивал меня на предмет невеста я или погулять вышла.
Он шёл рядом с невысокой парой средних лет — кругловатым мужчиной и кругловатой женщиной. Рядом шла ещё одна парочка, будто вышедшая из головоломки «найди десять отличий» — две абсолютно одинаковых, тоже кругловатых девчонки среднего школьного возраста. По моим, конечно, меркам.
Ой, кажется, я попала!
Держа всё тоже тяпочно-отвлечённое выражение лица и взгляд — исключительно выше голов любого пешехода — я пошла чуть быстрее, надеясь на одно только чудо. Чудо, случись! Пусть меня не заметят!