Отбор для дракона (СИ)
– Я всю жизнь заботился о тебе! А ты не хочешь сделать для меня такую малость! Граф даже не против, чтобы ты доучилась, – говорит, это поможет тебе лучше заботиться о ваших будущих детях.
– Малость?! Брак – это на всю жизнь!
– Да ты меня благодарить должна, что обеспечил твое будущее!
Я вдохнула. Медленно выдохнула.
– Я не выйду за…
Еще одна пощечина оборвала меня.
– Завтра! Объявим о помолвке!
Хлопнула дверь, проскрежетал в замке ключ.
Я осталась стоять посреди комнаты не в силах поверить, что все это в самом деле происходит со мной.
Тряхнув головой, я прогнала воспоминания. Если участницам отбора дозволено общаться с кавалерами и даже выйти замуж, отказавшись от битвы за императора, может, воспользоваться этим шансом? Найти кого-нибудь… Неглупого и порядочного. И договориться. Заключить помолвку, а через год расторгнуть, объявив о «непреодолимых противоречиях в характерах». Придворные кавалеры все как один богаты и знатны, граф не решится с ними спорить. Он-то ко двору не допущен. Даже не через год, мне бы до осени протянуть! Тогда мне исполнится девятнадцать, совершеннолетие, и никто не сможет меня заставить выйти замуж.
Вот только зачем бы этому гипотетическому кавалеру соглашаться на подобную авантюру? Что я могу ему предложить взамен?
Я снова заставила себя вернуться мыслями в дворцовый сад. Прислушалась к разговору.
– Но что, если среди тех, кто покинет отбор, окажется истинная пара императора?! – ахнула баронесса.
Я не стала сдерживать улыбку, пользуясь тем, что она и герцог шли чуть впереди и не видели меня, но у герцога словно глаза были на затылке.
– Что вас так позабавило, баронесса Асторга?
– Статистика, ваше сиятельство.
– Вот уж не думал, что она может быть забавной. Не поясните?
– Вы правы, забавного мало. Просто я подумала: гораздо вероятней, что на отборе вовсе не окажется истинной пары императора. Легенды повествуют лишь об одном случае, да и то…
– Нельзя быть уверенными в том, что он правдив? – договорил за меня герцог. – Вы на удивление неромантичны для юной барышни.
– Я учусь на целителя. Эта профессия предполагает умение здраво мыслить и опираться на факты. Кто вообще знает, что есть истинная пара?
– Это знает император и его дракон. Девушка, которую боги предназначили стать единственной для них обоих. Той, с которой дракон поделится частичкой души и ради которой захочет остаться в этом мире надолго. По-настоящему надолго, по драконьим меркам.
– Так говорят легенды, – согласилась я.
Если верить им, первый император – тот, что первым сумел призвать дракона и слить души, чтобы спасти наш мир от изначальных тварей, – правил триста лет. Пока его истинная не погибла не то по нелепой случайности, не то в результате покушения. Дракон умер от тоски, император – за ним. Один из его потомков сумел призвать и обуздать нового дракона. Этот правил лишь сто лет – пока дракону не наскучило и он не разорвал связь. Так и продолжалось по сей день. И по сей день ходили слухи, будто драконы соглашаются на связь с человеческим разумом лишь ради поисков истинной пары. Правда, никто толком не мог объяснить, с какой стати истинной дракона должна стать человеческая девушка.
Глава 4
– Положим, легенды правдивы, – продолжала я. – Один император. Один дракон. Одна-единственная девушка, способная стать его истинной парой. И нет никакого магического способа ее найти.
– Если бы такой способ существовал, никто не стал бы затевать отбор, – заметил герцог. – По слухам, дракон не согласится на замену, если найдется истинная.
– Именно. Но какова вероятность, что та самая единственная истинная вообще соответствует критериям отбора? Что она дворянка, не слишком юна для участия и не успела выскочить замуж?
– Неужели в вас нет ни капли романтики, баронесса? – делано удивился герцог.
Я пожала плечами. Он не унимался:
– Я-то думал, все юные барышни мечтают о любви. Как там говорят поэты… найти свою половинку.
– За всех не скажу, но я ощущаю себя вполне целой. И уполовиниваться не согласна.
Он расхохотался так, что на нас начали оглядываться.
– А я считаю, что любовь – это прекрасное чувство, – прощебетала баронесса Рейнер. – И полагаю, что та, которая окажется истинной парой императора, будет настоящей счастливицей. – Она вздохнула.
– Но как же статистика? – Я не видела лица герцога, но ухмылку его, кажется, ощущала всей кожей.
– Я ничего не понимаю в статистике, но верю в чудеса.
– А вы, баронесса Асторга, значит, предпочитаете верить в науку? – Он снова обернулся ко мне.
– Науке не нужно, чтобы в нее верили. Она просто существует.
– Как и любовь, – парировала моя спутница. – Способная творить настоящие чудеса.
Я пожала плечами, не желая продолжать этот дурацкий спор. Но, как на грех, тропинка расширилась, и герцог подхватил меня под руку, не спрашивая разрешения. Я вздрогнула, по коже словно искры пробежали. Вывернулась, но он не отставал.
– Найдете контраргумент, милая барышня?
Чего он ко мне привязался, в конце концов? Вон тут полный сад романтично настроенных дам.
– Или признаете себя побежденной?
– Любовь? – не удержалась я. – Мой отец очень любил мою маму. Так любил, что не женился второй раз, несмотря на то что у него нет других детей, кроме меня, и род угаснет. Так любил, что…
Я осеклась. Незачем вываливать на посторонних постыдные подробности. Но если любовь – это то, из-за чего человек вместе с близким теряет и себя, то я оставлю ее поэтам, а сама – обойдусь.
Я натянула на лицо улыбку.
– Прошу прощения, господа. Признаю себя побежденной. В конце концов, что, как не желание любить и быть любимой, собрало здесь множество прекрасных дам?
Кажется, мне не удалось скрыть яд в голосе, потому что баронесса Рейнер растерянно захлопала ресницами, а взгляд герцога заискрился смехом.
– К тому же чудо на то и чудо, что существует в единичном экземпляре и не поддается разумному объяснению, – закончила я, надеясь, что теперь-то наконец они заговорят о чем-нибудь более приземленном.
Не тут-то было.
– А как вы думаете, герцог, император в самом деле надеется найти свою истинную пару? Или этот отбор – лишь дань традиции? – полюбопытствовала баронесса Рейнер.
Герцог покачал головой.
– Об этом известно только самому императору, а он не из тех, кто открывает свои мысли каждому встречному.
– А каков он?
– Разве вы не видели парадных портретов? Даже для юной барышни не слишком дальновидно не присмотреться заранее к возможному жениху.
– Вы смеетесь надо мной, – сникла девушка.
– Ни в коем разе. Как я уже сказал, он не из тех, кто откровенничает со всеми подряд. Но если бы так случилось, что император открыл мне свои помыслы, я не стал бы делать их достоянием общественности. Прошу прощения, баронесса. – В его голосе промелькнули бархатные нотки, а у меня внутри на миг словно что-то сжалось. – Даже ради ваших прекрасных глаз.
И почему герцогиня была к нему настолько неблагосклонна? Вежливый, умный, хорош собой и…
Я мысленно выругалась. Отстала на пару шагов и попыталась подумать о топографии «венца смерти»' 1. Значит, запирательная артерия отходит от внутренней подвздошной артерии…
Впрочем, если герцогиню Абето не интересуют иные достоинства, кроме титула… Я снова оглядела герцога. Да, одет в шелка, и сидит одежда идеально, выдавая хорошего, а значит, дорогого портного. Но, кроме этого, ни одного признака богатства. Ни одного украшения, разве что след от серьги в левом ухе. Даже амулетов не носит, даже под одеждой, уж я бы заметила…
Да что ты будешь делать! Этак он мне еще присниться вздумает! Раздетым. Я снова залилась краской, вцепившись в учебник, и порадовалась, что мы опять свернули с центральных дорожек и на узкой тропке мне пришлось держаться позади неторопливо шествующей парочки. И, точно издеваясь, герцог снова обернулся, окинув меня смеющимся взглядом.