Мой наполовину (СИ)

Словно я его проклятие. Вестник ужаса. Вестник беды.
Меня вызывали в участок еще несколько раз. Я давала новые показания дела, которого не было. Со мной общался какой-то мужчина помимо следователя. Тоже интересовался всеми деталями. Я их помнила. Как если бы они спросили, когда и во сколько я родила своего сына. Кристальная память на то, что мечтала забыть.
Потом меня отпускали, и я проводила свои дни взаперти.
Гуляла только у дома и каждый раз возвращалась к тому месту.
Олег пытался со мной связаться. Но стоило услышать его голос, я знала, что он начнет говорить мне о том, что я не виновата. Но как он мог это вообще произносить? Это я оставила его сына одного. Он развелся с женой, и мальчик потерял привычный уклад, а после…
Я не могла этого выносить. Я не могла слышать его добрый голос и твердить обратное.
А еще… ко мне пришла однажды его сестра. Та самая Жанна. Я не могла не встретиться с ней. Пусть и сгорала от жуткого стыда.
Я была уверена, что она начнет обвинять. Я ловила ее взгляд, но там не было ничего.
Лишь вопрос: «Что случилось?» и «Кто этот человек?»
Я ответила. Рассказала все. Монотонно. Детально. Быстро. Понятливо.
Она услышала и все поняла. Это было ясно из ее слез.
– Мне жаль, Саша. И знаешь, я скажу тебе так, что Олег никогда не поступил бы иначе. То, что произошло дальше лишь случайность.
Возможно, я бы могла допустить мысль, что она права. Но это ничего не изменит.
– Его сын… Мне так жаль…
– Сергей, справляется как может. Он продолжает все, что делал и при Олеге, чтобы он им гордился.
– Прошу, скажи ему, что очень сожалею…
– Скажи сама.
– Я говорила, он не слышит.
– Быть может, потому что это не твоя вина?
Она ушла и мне запомнилась ее улыбка. Но понять, почему она улыбалась мне, я не могла. Она должна ненавидеть. Но я этого не ощутила.
Перед Новым годом я увидела ее снова. Мы с Гордеем гуляли во дворе и собирались уходить домой. Жанна подошла как ни в чем не бывало и улыбнулась, поздоровавшись.
– Привет, – я настолько была ошеломлена, что не могла дальше ничего сказать.
– Гуляете?
– Да… Собирались уже домой. А ты гуляешь?
Я вспомнила, что Олег говорил, что живет в той квартире, где жили мы с сыном.
– Ага. Приехала глянуть на квартиру, вдруг что там с отоплением или светом.
– Квартиру? Разве вы не там живете?
– Не-а. Мы на Октябрьской.
– Ясно.
– Алла, сейчас опекун Сергея, но по факту я. Поэтому живем в ее квартире.
– Запутано.
– И не говори. Как Гордей? Растет?
– Еще как. Девять месяцев.
– Такой большой.
Мы медленно шли по дорожке. И болтали о разном. Это оказалось легко. Пусть вина и пролегала, между нами, по-прежнему толстой чертой.
– Брат сказал, что ты по-прежнему не отвечаешь ему.
– Я так не могу. Это…
– Я понимаю, честно. Я ведь сопоставила все и поняла, что ты в аду. Но знаешь, это слегка эгоистично. Не к его поступку, нет… Поверь, мы все гордимся Олегом. Мама, Сергей, я и друзья наши. Я о том, что он там один, Саш. И все, что ему надо, это не поверишь… Ты.
Она протянула мне бумажку и притянула в крепкие объятия.
– Он тебя любит. Тебя и твоего сына. И хотел защитить свою любимую женщину любыми путями.
Когда она уходила, я вся дрожала.
Раскрыв записку, я прочла три слова, вырвавшие мое сердце и заставившие меня заплакать.
«Ты нужна мне»
– Жанна… – закричала тут же.
Она обернулась и сказала в ответ:
– Там визитка адвоката, если вдруг вспомнишь, как сильно любишь моего брата.
Теперь меня охватил иного рода стыд.
Я оставила его одного. Я не имела на это права.
Набрала номер этого человека и мне тут же ответили.
– Здравствуйте. Меня зовут Саша, я…
– Здравствуйте. Александра Гринёва?
– Да, это я. Я бы хотела проведать Олега.
– Знаете, сейчас двадцать девятое декабря.
– Прошу вас…
– Я недоговорил. Встреча назначена на тридцатое. Будьте готовы к одиннадцати, я за вами заеду.
– Спасибо.
Глава 30
Я нервничала. Нет. Я просто до ужаса, до покалывания в конечностях трусила и боялась. Конечно, не было никакой, но это же Олег… И наша с ним ситуация.
 
Эта ночь выдалась отвратительной. Как бы я ни сходила с ума, я ни разу не дернулась отменить все.
Я приду. И я… не знаю. Я просто приду без плана, без подготовки.
Мужчиной адвокатом оказался тот самый, что задавал вопросы со следователем. Усевшись на заднее сидение, я по привычке наблюдала за ним. Но он делал вид, что это норма и не смотрел как на идиотку.
– Как продвигается дело?
– Чье? Ваше или Олега?
– Эм… Не понимаю ваш вопрос. Мое дело оно же…
– Я работаю над восстановлением некоторых фрагментов.
– Так значит есть вероятность того, что меня не назовут лгуньей из тех, что соблазняют богатых парней и потом пишут заявление в полицию, пытаясь заработать?
– Люди всегда будут говорить, даже когда правда будет происходить на их глазах.
– В этом вы правы.
Подъехав к месту пребывания Олега, я поежилась. Но Анатолий Юрьевич сказал упокоиться и двигаться за ним.
Он открыл для меня дверь и как только я сделала шаг внутрь, я натолкнулась на Жанну и… его сына.
Дыхание перехватило от неожиданности. Мы остановились.
Он смотрел на меня пристально, и я искала в глазах мальчика ненависть, ярость или хотя бы злость. Но там была лишь печаль. Сергей явно знал, кто стоит перед ним, но, кажется, еще не отошел от встречи с отцом, чтобы переключить на меня негативные эмоции.
Жанна в своей манере поздоровалась, и я ответила ей на объятия. А после они прошли дальше.
Меня ждала вереница коридоров, и, наконец, остановившись в комнате, я вытянулась у стены и стояла так, пока дверь снаружи не стали открывать, и в ней не показался он.
Вдох – это все, что я смогла сделать.
Мои глаза увлажнились и сердце стало сбоить. Оно билось то быстро, то отчаянно медленно.
Олег вошел и, так же как я остановился, чтобы дверь смогли закрыть за ним.
Тишина ощущалась как нечто необходимое. Мы оба должны были привести сердечный ритм в порядок.
На его красивом лице была видна щетина, а под глазами небольшие синяки. Чуть впалые щеки, которые хотелось взять в свои руки и расцеловать.
Он смотрел на меня также изучающе, долго, пронзительно.
Я опустила глаза и увидела, как он сжимает кулаки и разжимает их.
Нервничает? Или злиться?
Но его шаг в мою сторону, затем второй и вот я уже в его руках.
Крепко прижата к родному телу, такому близкому и такому любимому мужчине. Сильными, мужественными руками, которые никогда больше покидать не хотелось.
– Олег…
– Саша…
Мы вымолвили одновременно и, подняв свою голову, чтобы посмотреть на него поближе, он тут же припал к моим губам.
Вот мой рай. Мой дом и убежище.
Нежность, тоска, боль… Мое «прости» и его «не стоит»… Мы говорили прикосновениями, лаской нетерпеливых губ. Мы говорили и не могли замолчать.
– Прости-и… – сказала наконец, когда смогла дышать.
– Саша, – он почти грубо меня перебил, но я приложила пальцы к мягким губам.
– Погоди, я должна сказать. Попросить прощения за то, что оставила тебя одного. За то, что боялась и забыла, что и тебе, должно быть, страшно. Прошу, прости, Олег.
Он прислонился своим лбом к моему, склонившись чуть ниже.
– Я сходил с ума… И да, я боялся. Но теперь, все прошло. Черт… Я так рад, что ты пришла.
– Мне было невыносимо от мысли, что ты здесь из-за меня… – подбородок задрожал, и маленькие капли слез скатились по щекам, которые поймал Олег своими пальцами.
– Я здесь потому, что один ублюдок решил, что имеет право ходить безнаказанным по земле и прикасаться к моей женщине.
Я улыбнулась, а потом и вовсе захихикала.
– Что?
– Мне нравится, что ты называешь меня своей. Это звучит красиво.
– Я тоже перед тобой виноват. Но думаю, у нас есть шанс начать все заново.