Тот самый сантехник 5 (СИ)

— Ну, там видно будет, — ответил Роман.
И популярно объяснил, что опыта у него сантехнического теперь до хрена. Ни один немец не догонит, а денег ни хрена.
От слов тех даже симпатия у охранника к нему появилась. Хоть на обед домой веди и борщом угощай.
— Так и что? — спросил Егор, устав от всех этих схем и хитросплетений в конторе. — Ты решил, на полном серьёзе поработать? Ты ведь пойми. По бумагам у нас полный штат, а как толчок засорится, так Боря один по всему району работает. А как уволился, только аварийка одна и работает с ребятами из центра. А толчки частники чистят.
— Так, а что делать? — пожал плечами Роман. — Поработаю до весны, потом служба. Надо ещё на свадьбу предварительно насобирать. Хоть и символическая, а кольца, роспись, стол накрыть… Сам понимаешь.
— Да понимаю, сам троих рощу, — вздохнул охранник и оба уже засобирались в тепло, как вдруг прямо на тротуар заехал микроавтобус без стёкол на местах пассажиров.
— Ну пизде-е-ец, — только и успел протянуть Егор.
Такой он уже видел, когда осенью Антона Сергеевича в наручники упаковывали.
Ничего не изменилось и на этот раз. Из микроавтобуса посыпали мужики в камуфляжах, в балаклавах и с автоматами наперевес. И как давай через сугробы перекатываться.
Сердце Егора на паузу встало, руки поднял сразу. Виновен, мол. Не успел почистить подход и подъезд. Только один подполз и остался. Ну или — перекат.
Роман рядом повторил жест с руками. Но мужики с автоматами, скатившись как с горки детвора, на них не обратили никакого внимания. Лишь подвинули в сторону, чтобы на проходе не стояли и в здание ворвались с разбега.
— Даже не спросили, где он, — хмыкнул Егор.
— А кто?
— Известно кто, — ответил охранник и на эмоциях по третьей раскурили. — Начальник! Леся ему то чай принеси, то пыль протри, а я с опцией дворника без ставки… А что делать? Суетимся. Начальство же.
— Ну да, за работу держаться надо, — посочувствовал Роман, но не сильно.
Следом автомобили прокуратуры прибыли. Понаставили транспортных средств прямо у входа. Друг друга за руку поддерживают, переваливают сугробы, спускаются, скользят, хохочут и причитают. Если тротуар в снегу, а дворник с утра на работу не вышел почему-то, то официально бордюра и нет. Зато есть служебная необходимость. Возникнет острая необходимость — трактор пригонят.
Пара таких на балансе конторы числится, да никто их никогда по району и не видел.
Докуривая, Егор почти не удивился, когда на пороге конторы вдруг возникли люди в погонах и строгих одеждах под шубами, меховыми пальто и красивыми шапками. Не спортивные гондонки, как на нём и «новобранце от сантехнического дела», а богатые головные уборы. Как будто только с манекенов взяли на неделе высокой моды в Париже. Но и они скатываются с горки, как бабки шумные.
Все только дворника почему-то костерят.
Свидетелей такого дела тут же попросили войти в здание следом.
— А это без проблем, — ещё загодя потушил окурок и первый и второй собеседник.
Всё-таки стояли под табличкой «не курить».
Загнав то ли понятых, то ли допрашиваемых в один кабинет с диспетчершей Васильковой, люди в форме принялись расспрашивать всякое. В том числе обо всех сотрудниках, включая ранее работавших. Вроде Нины Альбертовны.
— А при чём тут моя бабушка? — переспрашивала следователя Леся. — Она уже полгода тут не работает, я за неё… стажируюсь.
— Эм… работаете?
— Замещаю, — смутилась диспетчер. — Но кто ещё работать-то за такую зарплату пойдёт работать? А я… стажёр. Мне полезно.
— Вот скажи мне, стажёр, а кто ещё работает? — прямо уточнил следователь, устав от изучения кипы бумаг, которые обнаружились в кабинете начальства. — Вот прям… работает-работает.
— Боря работал, — призналась Леся и тут же поправилась. — Эм… Борис Петрович Глобальный. У него самые высокие показатели были. Думаю, за всё время существование показателей-то.
— А где он? — почесал под зимней фуражкой следователь.
— Уволили.
— Кто уволил?
— Начальник уволил, — припомнила Леся. — Ну… заставил уйти Борю по собственному.
 
— А… причины?
— Боря в кипятке стоял, спасая подъезд от последующего замораживания и на эмоциях попросил его… ну… «не воровать».
— Значит, начальник заставил передовика уйти потому, что тот работал как следует? — усмехнулся следователь.
— Выходит, что так.
— Это не редкость, когда передовиков производства гнобят, — посочувствовал рядом сотрудник прокуратуры.
— Вроде как, так и получается, — прикинула Леся. — Боря много работал, часто краску за свои покупал. И расходники.
— Расходники, говорите? — следователь протянул распечатку из кипы документов. — Вот же бланк с расходными материалами на складе.
Егор с Лесей переглянулись, углубились в чтение. Но из всего списка в подвале едва ли десятую часть можно было найти. И ту с дефектами.
— Понятно, — хмыкнул следователь. — Значит, расходники мимо конторы проходили. Кто ещё в штате есть? Чтобы прямо… работал. Ну или хотя бы… существовал.
— Роман Петрович Глобальный есть.
— А где он? — снова уточнил следователь. — Работает или числится?
— Я тут, вообще-то, — выдвинулся вперёд Роман, который очень хотел помочь следствию, но не знал, чем. — Вчера только с командировки вернулся. По обмену в Германию ездил.
— А вы, значит, столь ценный специалист, что способен дать мастер-класс бюргерам в столь тяжёлое для страны время? — уточнил следователь с насмешкой.
Рома почесал под шапкой и развёл руками. А затем решил говорить, как есть:
— На кой хрен меня послали в Германию, не знаю. Но кто я такой, чтобы протестовать? Правда, командировочных мне почти не дали. В основном с бомжами за еду дрался. Нередко спал на улице. А мылся только у клиентов. Работают же там только азиаты и негры. Их и учил.
— Вы расист? — сразу уточнил следователь.
— Нет, я учил их чинить батареи, а они меня языку. Какой же это расизм? Это — взаимовыручка.
— Немецкому, значит? — снова уточнил следователь.
— Немецкий в Германии не в ходу, — честно признался Рома. — Арабский больше, но меня английский больше интересовал. На нём тоже разговаривают… пока.
Сотрудники прокуратуры и следственного комитета переглянулись.
— А где тот, на кого меняли? — сверился с бумагами следователь. — Территории страны Олаф Мергенштольц не покидал. К нему даже жена прибыла. И… обратно не вернулась. Беженцы?
— Мне-то откуда знать? — пожал плечами Роман. — Я же ночью только прилетел. А весной вообще по повестке уйду в другую «командировку». Мне бы хоть квартал как следует поработать. Только если будем чем работать… А не это вот всё!
Люди в погонах кивали, улыбались и записывали, записывали, записывали. Роман никогда бы не отличил сотрудников прокуратуры от полиции, или следственного комитета от сотрудников Росгвардии. Но если ребята собрались вместе ради одного человека, то дело серьёзное. Ещё и под прикрытием людей с автоматами. А ОМОН это или спецназ — дело десятое. В армию пойдёт, там научат погоны читать.
Директор УК «Светлый путь» Тимофей Вольфович сидел бледный как мел. Молчал, глядя в одну точку перед собой. Руки нервно тряслись. Всего три или четыре раза он пытался потерять сознание. В основном, когда оглашали затраченные им суммы.
В том числе на зарплаты и премии сотрудникам.
— Сколько-сколько я получил? — переспросил Егор, пытаясь просто представить количество подарков на отмытые его начальником миллионы за какой-то неполный рабочий квартал. — Да мне на сигареты самые дешёвые не хватает! Какие нахер премии? Я и за дворника, и без смен, без отпусков. Ждал вот тринадцатой зарплаты… Леся, какие ещё подписанные ведомости? Мы же на карту получаем.
— А я знаю? Я ничего не подписывала. Я в диспетчерской сижу, какие мне ещё ведомости заполнять? Слышите, как телефон трезвонит каждую минуту? Мне пописать некогда! — возмутилась и Леся, глядя на «свою» подпись на бумаге. — Я этих бумажек в глаза не видела!