Тот самый сантехник 5 (СИ)

Тут Стасян в глаза прямо посмотрел и сказал, как есть:
— Брат, дай мне лучше вместо звания пару недель отпуска.
— Что, устал за пару дней войны? Так не война у нас, спецоперация. Знаешь в чём отличие?
— Нет, — признался крановщик.
— Никто не знает. Но звучит солиднее, — вздохнул Могила. — К тому же военная. А это обязывает настроиться. Но как не меряй, не ворочай, хуй пизды всегда короче. Понял? Так что рано расслабился, никаких поездок по бабам.
— Я не для себя. Катёнка усыновить надо. К матери отвезти. Пусть живёт у нас в деревне, без выстрелов. Без крови. А я… я вернусь. Ты же знаешь.
— Ты куда разбежался? Кто тебе ребёнка на руки без бумаг выдаст?
— Не отдадут сразу, выкраду, — спокойно, с полной уверенностью в голосе добавил Стасян. — Ей же там лучше будет.
— Я тебе выкраду! — и старший брат показал кулак. — Раз собрался делать дело, так подготовься к нему. Оформи, справки возьми. Полгода послужишь — начальство на встречу пойдёт, подсобит.
— Какие полгода? — Стасян развёл руками, показывая на тела, на вскрики за закрытой дверью блиндажа. — Я не уверен, что у меня эти полгода будут.
— Никто не уверен, — ответил на выдохе дыма Могила. — Но нам с тобой еще Польшу делить, так что… настраивайся на затяжной бег. Жилы не рви. Не время сгорать. Так, тлей понемногу, следи за фитилём.
Стасян замер, сделав непроницаемое лицо. Даже курить расхотелось.
— Брат, не могу я тебя отпустить, — осторожно добавил Могила. — Сам понимаешь, до полноценной ротации нам ещё как до Луны пешком. Пока обучат, пока в ход пустят, пока разберёмся на территории, отстроим всё, вернём, посадим, договоримся, отступим немного, расстроимся, вернёмся подальше, закрепимся, обезоружим, понадеемся, расстроимся снова и дальше сами, ни на кого не надеясь, уже ка-а-ак пойдём. Ну ты понимаешь!
Стасян молчал, и воздух вокруг него словно сгустился. Раз брат в шутку переводит, можно и подраться. Не как со старшим по званию, а по-братски, за правду. Когда никто не видит.
— Стасян, блядь! — быстро распознал этот взгляд старший брат.
Малой, когда за правду, не только гирю дальше бросит, и на штангу больше блинов повесит, но и заломать может. Стоит только психануть. Мелкий не в них, конечно, пошёл. Соседский. Слабый и безвольный. А Стасян. Стасян — другой. Снаружи неприглядный, а внутри — кремень.
— Максимум — «трёхсотым» в госпиталь, — добавил Могила. — Но они все не так далеко, как тебе хотелось бы. До дома не успеешь сгонять, даже если ранение тебе организовать. А самострел просекут на раз. Не вздумай! Это там, на гражданке, люди жрут, с трудом от стола поднимаясь, трахаются со страхом забеременеть и верят в плоскую землю, а нам нельзя. За нами долг перед Родиной. Понял меня? Священный Долг!
Ответить Стасян не успел. В блиндаже за дверью раздались выстрелы. Следом в окопе показался Будённый и сразу заявил:
— Итак, ковбои, у меня новость. Мы то их расположение не знали, а они о нашем прекрасно осведомлены. А это значит, что…
Он не договорил.
В воздухе засвистели снаряды, вновь терзая измученную землю. И сколько бы многострадальной крови она не впитала, только добрее урожаи будут. Было бы кому засаживать и заботиться. Доброй житнице не хватало лишь крепкого хозяина. А на немецком он будет говорить, на английском или по-русски, это уже зависело от солдат в окопах.
Потому — копают. Потому — порой смотрят в небо.
  
Глава 20 — Всё, как сказал мужчина
 
В то же время.
Сибирь. 
Элитный жилищный комплекс «Жёлтое золото».
Когда Боря подошёл к Роме в сугробе, тот сучил из снега ножами, показывая мужественный мохнатый зад и почему-то напрочь бритые яйца, как будто к кастрации готовился.
А вот тёрто-красного богатыря, который быстро терял в размерах после купания снегом, было даже жалко с точки зрения мужской солидарности. Смотреть на такую картину больно любому мужчине.
Пытаясь не довести это дело с уменьшением половых органов в снегу до крайней точки, Глобальный помог брату выбраться.
 
— Ты как? В порядке? — первым делом спросил Боря, осматривая рыжего.
А на том ни царапины. Только взгляд лихой, придурковатый, но, сука, довольный.
— Да, — сначала ответил, а потом подумал Рома. Ощупал себя и говорит. — А вы чего все голые?
Боря посмотрел на Зою в трусиках, где материи так мало, что ни капли не удержит, перевёл взгляд на свои трусы, в которых можно дюжину яиц унести. И задумался. А действительно?
Но следом Глобальный посмотрел на голую Лесю, что делала неумелые попытки прикрыться. Выбирать приходилось между левой грудью, правой и припорошенным снегом мини-кустиком. А рук было всего две. Поэтому Василькова предпочла прикрыть глаза. По одной руке на каждый глаз.
— Ой, я этого ничего не вижу, — говорит. И тоном таким невинным, что веришь ей сразу.
Но Боря-то видел. И быстро сделал вывод, что рыжий сменил объект своего почитания. Но вот надолго ли?
— Это вы чего голые? — переадресовал Боря. Но не дожидаясь, ответа, быстро повёл всех в тепло повелительным. — Идёмте!
Сначала они оббежали дом, с восклицаниями «ой, бля!» и «пиздец-пиздец-пиздец!». Ближе всего к ним оказалась сауна в гостевом домике.
— Туда! — прикинул сантехник, предчувствуя долгий разговор в парилке с братом.
«Походу, гены», — прикинул внутренний голос: «Что ты ему собрался сказать, если сам мотаешься как говно в проруби?»
Едва зашли внутрь, как Боря понял, что света в помещении нет. А значит, нет и отопления. Обогреться не получится.
В этот момент русский сантехник осознал истинное преимущество бани перед сауной и пообещал, что для себя будет строить только баню с печкой-каменкой. В такую приводи хоть ораву голых гостей. Всех обогреет.
Пробежка всё же оказалась не без результата. Удалось раздобыть последнее свежее полотенце и простыню. Ресурсы отдали самым обнажённым людям. Так полотенце забрал себе Рома, а в простыню укуталась Леся. Со снегом в причёске и одеянии-тоге она походила на умудрённого годами патриция, потерявшего сандалии. Но истинное благородство читалось в глазах.
Боря невольно улыбнулся. Глаза влюблённые-влюблённые. Об Антоне уже и думать забыла.
«Да они два сапога — пара», — тут же добавил внутренний голос: «В этом даже есть плюсы. Не надо уже миллиона искать на то, чтобы вызволить бывшего начальника. Пусть сидят на пару с новым бывшим начальником. Можно даже, в одной камере».
Игнорируя наготу, Леся была настолько спокойной, насколько возможно девушке, что уже не в поисках, а нашла принца и ждёт, что вот-вот подсадит на лошадь.
Она с невозмутимым видом держала рыжего за руку, ожидая подставленную ногу, а там — прыг в седло и на закат.
Тогда Боря и понял, что дело серьёзное. Руки брат не отдёргивал. Напротив, улыбался глупо.
«А это значит — всё, пиздец. Про Свету уже забыл. Пиши-пропало», — добавил внутренний голос, припоминая детали близкородственных отношений.
Теплее за мыслями не становилось. Тоненькая как хворостинка Зоя, что так некстати отдалась в объятья фитнеса, так уже просто стучала зубами. Но синеющие губы толком не могли сформулировать претензию.
Домой ей хотелось, домой к тому, кто делает дом или домой к кому-либо ещё?
«В дом Зои бесполезно, там тоже дубак», — мыслил в том же направлении и внутренний голос Глобального с поправкой на местность.
— Гиблое дело. Мы все здесь замёрзнем, — прикинул Боря и повёл свою команду-прорыва на очередное закаливание. — Бежим в гараж!
Новый забег с восклицанием «ой, ой, ой, мне ещё рожать!» и «бля, почему он такой колючий?», закончился совсем не в гараже, а на улице во внедорожнике Биты.
Решив, что света нет и в гараже, Боря просто запихал их в салон первого автомобиля, который стоял открытым и не требовал выгона из гаража.
Ключи с документами и телефоном Романа всё равно остались в горящем доме. Завести мотор ни одного автомобиля не получится без взлома системы. А заводить авто путём наложения одного проводка на другой получалось хорошо лишь в плохих голливудских фильмах.