Я выбираю Элис

  
СЬЮЗЕН ДЖУБИ
 
Я ВЫБИРАЮ ЭЛИС
 
 
Моему дяде и крестному отцу Грегу Макдайрмиду, который всегда смеется именно тогда, когда надо, и который очень ждал эту книгу
 
  
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
 
Настоящая книга является художественным произведением. Все его персонажи вымышлены, и любое случайное сходство с кем-либо из лиц, ныне живущих или умерших, вызвано не чем иным, как странным стечением обстоятельств.
  
БЛАГОДАРНОСТИ
 
Прежде всего моей целью было рассмешить двух веселых и милых людей: дядю Грега и мою подругу Эбби Уайнберг. Им было смешно, и за это им спасибо. Кроме того, я бесконечно признательна Биллу Джуби за терпение, советы и моральную поддержку; моей маме, Уэнди Банта, которая пережила мои подростковые годы и теперь почти способна над этим шутить; чистейшей воды оригиналу Джеймсу Уэрингу; Роду Макинтайру, Джесси Стотерсу и всем-всем-всем в Тислдауне за то, что первыми пошли на риск; У. П. Кинселле за слова поддержки; Хилари Макмахон за веру в меня; моему редактору Рут Кэтчер, чье содействие, увлеченность и вдумчивые вопросы для меня бесценны; Сандре Томсон; Элизабет Мёрфи; Карлу и Гейл Хуриганам; Аарону, Скотту и Карлу Бантам; Тревору Джуби; Джессике Макдайрмид; Терри, Иэну и Крису Макдайрмидам; Иэну Макдайрмиду — старшему и Гленде «Орлиный Глаз» Уилшир; Стиву Ворбродту; Роберту Брингхёрсту за всевозможное содействие; а также отдельное спасибо Фрэнку за то, что терпеливо ждал меня то в машине, то под письменным столом.
  
КОГДА Я БЫЛА МАЛЕНЬКОЙ И ОБЫКНОВЕННОЙ, НО ПРИ ЭТОМ ОСОБЕННОЙ…
 
14 июля 
Во всем виноват «Хоббит». Он и благоприятная домашняя обстановка.
Я росла в одной из тех любящих семей, которые не в состоянии подготовить человека к реальной жизни. Когда я была маленькой, мои родители, особенно мать, поощряли во мне творческое начало. Мама учила меня петь и танцевать, в основном на столе, чтобы всем вокруг было хорошо меня видно. К четырем годам я уже вовсю распевала популярные песенки и феминистские гимны типа «Я — женщина» [1]. Родители хлопали, подбадривали и заставляли воображать, что все просто обожают меня и мои таланты.
— Идите сюда, — говорили они друзьям. — Вы обязаны посмотреть новый номер Элис!
Затем я забиралась на стол в одном из своих нарядов и принималась горланить какую-нибудь ну совершенно неуместную песню.
Мне нравилось внимание. Им нравилось представление. Я и понятия не имела, что это обернется для меня катастрофой.
Родители страшно гордились, что я рано научилась читать, и, разумеется, позаботились, чтобы у меня был полный набор классики. Моей любимой книжкой был «Хоббит», хотя я толком ее не понимала и папе в основном приходилось самому мне ее читать. Мы часто обсуждали его персонажей, и постепенно я пришла к убеждению, что я и сама — хоббит. Родителям это нравилось больше всего. Какой невероятно изобретательный и неординарный у них отпрыск! Мало того что они укрепляли меня в мысли, что я хоббит, мама даже сшила мне хоббитский наряд. Он включал в себя тунику из мешковины с веревочной бахромой, коричневые войлочные тапки с кусочками искусственного меха на носках и островерхую зеленую шапку. Я разгуливала в нем повсюду. Я говорила по-хоббитски и упражнялась в густом утробном смехе. Просила называть меня Туком и ходила с громадной трубкой, которую папин друг купил в каком-то месте, которое они называли «магазином для торчков». Мне нравилось говорить всем, что я люблю цветы. А потом родители отправили меня в школу.
В свое время они не отдали меня в детский сад, так как были «еще не готовы». Однако потом родился мой брат Макгрегор, и им пришлось распространить свою острую потребность в сверхопеке еще и на него. Итак, я пошла в первый раз в первый класс, где вскоре обнаружила, что все еще год назад друг с дружкой спелись и поняли, что к чему. Моим следующим открытием стало то, что некоторые дети не любят, когда другие дети считают себя хоббитами да еще ни с того ни с сего начинают петь и танцевать. Как оказалось, едва ли не худший вариант в первом классе — быть новичком, считающим себя хоббитом.
 
Правило для родителей № 1: не отправляйте в школу ребенка, одетого как персонаж из фэнтези, если у него нет множества друзей, также одетых как персонажи из фэнтези.
Когда ко мне подошла маленькая светловолосая девочка и спросила, кем это я себя вообразила, я не стала увиливать, хотя что-то во мне едва слышно подсказывало, что это плохая идея.
— Я хоббит, — гордо объявила я.
— А что это такое? — спросила девочка, при этом личико ее напряглось. Может, ей предстояло стать моей первой школьной подругой. Мама говорила, что школа — это место, где я познакомлюсь с самыми разными детьми, которые станут моими друзьями и, возможно, партнерами по танцам.
— Это из книги под названием «Хоббит». Из очень хорошей книги.
— Ты чего, читать умеешь? — спросила девочка.
— Да, — беззаботно ответила я. — В нашем возрасте практически все умеют читать.
На ее лице появилось выражение, в котором любой другой, менее далекий от жизни ребенок распознал бы угрозу. Но я ничего не заметила.
— Короче, ты кто? — спросила девочка.
— Я хоббит. Мы маленькие и обыкновенные, но при этом особенные. Иногда мы как бы превращаемся в невидимок. И еще мы по-особому смеемся. — Я продемонстрировала девочке самый густой и утробный смех, на какой была способна.
— Знаешь чего? — спросила девочка.
Я помотала головой.
— Ты похожа на мальчишку-уродца.
Я сняла свою островерхую шапку и приложила руку к волосам.
— И чтоб ты знала, с такими уродцами, как ты, никто не дружит, — продолжила маленькая светловолосая девочка.
За девочкой стояли шесть или семь других девочек, с осуждением уставившихся на меня.
— Ты мне не нравишься. Ты никому не нравишься, даже если ты боббит или кто-то там еще. И никому никогда не понравишься.
С этими словами маленькая светловолосая девочка отвернулась, а я осталась стоять в одиночестве на игровой площадке, с хоббитской шапкой в руке и мешком из дерюги, набитым кексами для новых друзей, на плече.
Линда, та самая светловолосая девчонка, оказалась права. Никому в моем новом классе я не нравилась. Другие жавшиеся в одиночестве дети были слишком запуганы Линдой и ее шайкой, чтобы со мной разговаривать, даже после того, как я перешла на цивильную одежду. К концу второй недели издеваться надо мной стало любимым занятием класса. После того как детки поиграли со мной в вышибалы, где я была мишенью, а сэндвичи с болонской копченой колбасой — мячами, мне стало страшно выходить на игровую площадку. Те, кто обязан был следить за порядком на площадке, ничего особенного, кажется, не замечали. А может, им было наплевать. Я нечаянно услышала, как одна из девочек сказала про меня: «Эта ненормальная в джутовом мешке». Хорошо еще, что она отвечала за площадку, а не за классную комнату.
В итоге, когда я отказалась выйти из класса во время перемены, так как Линда сказала мне, что у нее и ее друзей есть в отношении меня особые планы, моя мама была вынуждена отправиться к директору. Нас с Линдой вызвали в кабинет, и мне пришлось сидеть там, в двух стульях от своего злейшего врага, и слушать, как моя мать орет на директора.
— Господи, да неужели вы не знаете, что эти дети вытворяют с моей дочерью? С ее психикой? Вам что, на это наплевать? — наседала мать.
Директор что-то мямлил в ответ.
— Ну уж нет! — голос мамы становился все громче. — Она тут ни при чем! Да она с тех пор, как пошла в школу, каждый день возвращается домой в слезах. Что это за дети? Они ведут себя как скоты! Что у них за семьи?
Наконец я услышала и голос директора.
— Элис пришла в школу одетая эльфом, миссис Маклеод. Хотя был не Хеллоуин. А дети такое не прощают.