Не своя война (СИ)

— Что? — Ллойву вдруг понял, о чем речь. Сердце заколотилось в груди, снова отдавая в плечо.
— Не вини себя, она сама сделала выбор.
Ллойву поднялся, не в силах оставаться на месте.
— Сядь, — приказал Бес. Была в его голосе такая сила, что не позволила не подчиниться. Ллойву опустился на своё место. Руки вцепились в плащ на груди. Снова не хватало воздуха. Бес с холодным интересом смотрел, как Ллойву восстанавливает дыхание.
— Твой папаша имеет большой зуб на тебя, — наконец сказал он. — С самого твоего рождения ему была неприятна мысль, что ты…
— Хватит, — Ллойву вытер холодный пот со лба. — Ты ничего не знаешь!
— Я знаю все! — Голос Беса окреп и стал сильнее бури. Так, что проводник завозился в спальнике.
— Ну, слава богам, живой, — добавил Бес обычным голосом, глядя на шевелящийся комок. Ллойву с болью опустил голову. Зачем он пришел сюда? Чего хотел достичь? Он устал, чувствовал себя больным, а этот незнакомец вгонял кол самобичевания еще глубже.
— Зачем ты позвал меня? — Глухо спросил Ллойву.
Бес помолчал, разглядывая языки пламени.
— Грядет война, — наконец сказал Бес. — Она затронет каждого. И Мариссу тоже.
Ллойву слушал, теряя нить разговора. Мысли соскальзывали на последние слова. «Она сама сделала выбор»
— Ты слушаешь меня? — Бес недовольно повернулся к асатру.
— Да.
— Тебя беспокоит прошедшее. Надо думать о будущем.
— Я не могу изменить будущего, — Ллойву подкинул дров в костер.
— Ты не представляешь, насколько не прав, — усмехнулся Бес.
— Я здесь — чужак. Больной и уставший к тому же, — Ллойву завернулся в плащ, окончательно поверив в свои слова. Холодно. Окто рано или поздно добьется своего.
— Ты — Ллойву Изольтар Найова Лир. Иллий, чье имя войдет в историю обоих миров, — жарко зашептал Бес. — Иллий, изменивший ход этой истории.
— Это не обо мне, — вяло отозвался Ллойву. — Тебя обманули…
— Ты ошибаешься, — голос Беса снова набрал силу. — В твоих силах предотвратить многие вещи.
Ллойву взглянул в лицо своего собеседника. Кто это такой? Почему он здесь? Чего добивается? Зачем он, Ллойву, отправился в этот поход без Дженве? Чего хотел достичь? Вспомнились слова отца «всего лишь слабый, никчемный Жертвенный, желающий достичь величия», и Дойванора «сломанный калека». Они оба правы.
— Я устал, — признался он. — Ты знаешь, быть может, тебе нужен Дженве? Не я.
Бес помолчал, внимательно вглядываясь в лицо асатра.
— В тебе говорит твоя слабость. Но ты не спрячешься за ней от своего предназначения.
Ллойву не ответил. Хотелось сейчас услышать рядом голос Дженве. Не этот.
— Предназначения? — Ллойву улыбнулся после паузы. Опять эти людские суеверия. — Я не верю в это.
— И тем не менее, — Бес вдохнул полной грудью холодный воздух. — Ты отыграешь свою роль.
— Скажи, — Ллойву повернулся к собеседнику. — Ты человек? Людь?
— Я был им когда-то, — кивнул Бес.
— Кто же ты теперь?
— Я? — Бес рассмеялся. — Ты не веришь в людские суеверия, как мне объяснить тебе?
— Попробуй. Я пойму.
— Возможно, тебе еще рано знать об этом. Сначала я хотел спросить, понял ли ты, чего я хочу от тебя?
Ллойву надменно повел плечом.
— Твои сказки о предназначении меня не трогают. Война внизу — дело люди. Мы не должны вмешиваться. Я сказал это и Дженве.
— Но он считает иначе…
— Он судит со стороны своего характера. Ему трудно наблюдать несправедливость.
— А тебе?
— Сила асатров велика в сравнении с человеком, — Ллойву потер гудящий висок. — Я считаю, мы должны стоять в стороне.
— Но другие асатры уже вступили в войну, — возразил Бес. Ллойву застыл. Худшие предположения нашли подтверждение. Дело принимало скверный оборот. Но так ли это?
— Это точно?
— Точнее не бывает. Отсюда мне многое открыто.
Ллойву застыл. Значит все-таки отец.
— Вон там, — Бес указал в сторону пальцем. — Выросла крепость из черного камня. Люди не могли возвести ее за столь короткий срок, значит дело в вас…
Ллойву не ответил, переваривая сказанное.
— Я позвал тебя, потому что одному тебе не справиться, — продолжил Бес. — Ты неизбежно гибнешь при любом раскладе.
 
— Вот как… Тебе разве не безразлично?
— Нет, — Бес вздохнул. — Я помогу тебе. Не ради тебя, ради Мышки.
— Мариссы? — Ллойву улыбнулся. — Ты заботливый отец, хоть и оставил ее…
— Ей лучше жить среди людей, — холодно оборвал Ллойву Бес. — Решение далось нам не просто. Но она вернется к нам. Через три года.
— Что случится через три года?
— Все закончится, — Уклончиво ответил Бес. — Я хотел бы помочь тебе, но я должен находиться здесь.
— Что тебя держит? — Вяло спросил Ллойву. Усталость одолевала его все больше. Клонило ко сну.
— Я не могу допустить, чтобы люди пришли сюда. В наш дом, к нашему очагу, — Бес кивнул на провал справа. — Никто не должен попасть туда.
— Поэтому ты отгоняешь отсюда людь? — Догадался Ллойву. Бес кивнул.
— Это поправимо, — Ллойву поднялся. — Я могу закрыть вход. Навсегда.
— Навсегда не надо, — возразил Бес. — Мышка не сможет вернуться, когда придёт время…
— Когда придет время, я открою проход. Если не я, то Дженве сможет это сделать. Но ты будешь свободным.
Бес подумал.
— Хорошо.
Ллойву подошел ко входу в тоннель. Прижался всем телом к холодному камню. Искра подсказала ему структуру породы. Немного усилий. На глазах Беса проход зарос сталактитами и сталагмитами на всю свою длину. Ллойву, покачиваясь от усилий, отошел к костру и сел на свое место. Помолчали.
— Благодарю, — Бес взгляну на посеревшее лицо Ллойву. — Ты можешь отдохнуть. Твой демоненок не подойдет к тебе, пока я здесь.
Ллойву поднял на Беса глаза цвета темного моря.
— Кто же ты?
— Теперь я твое крыло за плечами…
Усталость сморила Ллойву совершенно. Он лег у костра, завернувшись в плащ. Сморгнул муть на глазах. Показалось, или и вправду, за спиной Беса выросли два огромных черных крыла? Наверное, он бредит от усталости. И Ллойву провалился в черную бездну сна без сновидений.
  
Глава 11 где кажется, что обстоятельства складываются скверно
 
Пивень проснулся от назойливо пробиравшегося к телу холода. Даже во сне он замерзал на склоне, не в силах двинуться с места. Проклятый иллий. Пивень открыл глаза. Над головой — серый камень в мерцающих в свете костра прожилках уходил куполом куда-то вверх. Во мраке очертания купола размывались. Где-то капала вода. От расщелины входа тянуло холодным воздухом. Пивень приподнялся, скидывая с себя меховое одеяло. Однако, он жив и даже цел. Последнее, что он помнил, это буран, сбивающий с ног и глубокий сугроб, куда Пивень провалился. Кобыла вырвала поводья и исчезла в снежном буране. Проводник взглянул на дрожащую фигуру и костра по левую руку. Вот так номер. Неприятный господин вытащил его из бурана? Принес сюда и отдал свой спальный мешок, чтобы он, Пивень, смог согреться. Звучит неправдоподобно. Что ж, может, этот господин не так уж плох.
Костерок мирно потрескивал сырыми ветками. Кто-то поддерживал огонь все это время. Но кто? Пивень огляделся еще раз. Чудной зверь прижался боком к своему хозяину и, положив голову на гибкой шее на спину, спал. Мешки с вещами свалены тут же. Пивень потянулся к пожиткам. Есть хотелось так, что, казалось, живот прирос к спине. Распахнув лямки, Пивень выкопал себе мясо и хлеб. Повертел в руках попавшуюся в руки книжицу в черном переплете. Оглянулся на иллия. Вот чудак. Пишет и пишет. А чего писать то? Кто прочтет? Никто! Кинул книжицу обратно. Мелькнула мысль, что где-то здесь должен лежать и кошель. Но разум подсказывал, что кошель на поясе. Они тут вдвоем. Без свидетелей. У господинчика есть золото наверняка. Взять, да и тикать отсюда. Тем более, что в проем пещеры было видно звездную ночь. Буря стихла. Можно и уйти с награбленным. Никто его искать не станет. Уж точно не этот манерный фарфоровый господин. Пивень оглянулся. После. А пока поживиться с мертвых.