Сбежавшая пара Повелителя арканов (СИ)

– Куда спешишь, малышка? – промурлыкал Эрикес, при этом нагло сжав ладонями ягодицы девчонки.
К тому моменту я достиг их и отдернул ее за шкирку от брата, чем невольно спас его от подлого удара коленкой в пах. Девчонка явно вознамерилась бороться за свободу до последнего. Никакая она не мышка – котенок, маленький, милый, но храбрящийся.
– Брат, ты явно не в форме, раз от тебя начали сбегать девушки, – насмешливо заметил Эрикес, раздосадованный потерей.
– Заткнись, – рыкнул я, закидывая девчонку на плечо.
– Помогите, насилуют! – заверещала она, сжавшись на моем плече и спрятав лицо в ладошках.
Надо сказать, так она походила на ребенка, даже голос изменился. На крики кто-то выглянул из комнат. В коридор выбежали стражники, но замерли, не зная, что предпринять.
– Замолчи, – встряхнул ее для проформы, но она лишь заголосила сильнее.
Эрикес же просто хохотал, откинувшись на стену. Я поспешил скрыться за дверью комнаты, где начались наши военные действия. Снова заблокировал панель, а заодно и свой браслет, чего уже давно не делал. Девчонку поставил на ноги. И пока не опомнилась, под треск ткани рванул с нее платье и белье.
– Не трогайте меня! – взмолилась она, срываясь с места, чтобы подбежать к кровати и сорвать с него покрывало.
Она стыдливо им обернулась, скрывая от моего жадного взгляда обнаженное тело. Но я уже успел оценить и крепкую высокую грудь, и тонкую талию, и округлые женственные бедра, и стройные ножки. Не только платье скрывало фигуру, но и белье утягивало грудь, увеличивало талию. Она словно специально пыталась скрыть свою красоту.
– Пожалуйста, не трогайте меня, господин! – она бросилась на колени, сложив ладошки в просящем жесте. Снова что-то новое? – Я храню невинность для любимого. То есть верность! – осеклась она. – Конечно, верность! – нервно закивала головой, а черные глазки распахнулись в испуге.
Но я уже понял, что она не просто оговорилась. Значит, мышка еще и девственница. Готов был заурчать от удовольствия, осознавая, что стану у нее первым.
– Мы уже почти накопили на свадьбу. Но родители заставили пойти на отбор.
Это неудивительно. Семьи с низким достатком направляли своих дочерей на отборы, надеясь, что те привлекут внимание аркана, что позволит улучшить их финансовое положение. Правда, девственниц не посылали. Все же девушка может привлечь не одного аркана, а потеря невинности сопряжена и с болью, и с травмами. К тому же девственности от невест, как правило, требуют знатные семьи. Среди простых жителей царили более свободные нравы. Слышал, что только тессианцы требовали от своих дочерей хранить целомудрие до свадьбы. Им даже запрещались поцелуи. Стоит признать, в этом что-то есть. Глядя на обнаженную девушку, которой еще не коснулся ни один мужчина, меня одолевало почти нестерпимое желание.
– Позвольте мне уйти, – тем временем просила девушка, заглядывая в мои глаза. – Дома меня ждет любимый.
Так я и позволил, чтобы это сокровище досталось какому-то человечишке.
Решительно подошел к девушке, вздернул ее на ноги, взяв за плечи, и впился в ее губы поцелуем, наслаждаясь их сладостью и нежностью. Девчонка вновь начала вырываться, даже укусила меня. Во рту разлился металлический вкус моей крови. Внутренняя сущность встрепенулась. И только сейчас я осознал, что она все это время приглядывалась к девушке. Странно.
– Это так заводит, котенок, – проурчал я, крепко обняв ее.
Почти не позволял ей двигаться и вел губами по ее щеке, оставляя кровавый след. Черные глаза смотрели в мои испуганно и настороженно. Ничего, это пока.
– Скоро ты будешь стонать в моих объятиях, – пообещал, отчего ее щеки вспыхнули ярким румянцем.
– Отпустите, – прошептала она уже одними губами.
Ее глаза опасно увлажнились. Ну нет, вот плакать не надо. Я не делаю ничего плохого, лишь забираю то, что уже считаю своим.
Подхватив на руки, я бросил ее на кровать, навалился сверху, прежде чем она вскочила. Привязал ее руки к спинке кровати лоскутами порванной одежды. Мой котенок активно вырывался, чуть ли не рыча. Она даже умудрилась укусить меня в плечо. К тому моменту, как я отстранился, она уже была встрепана от активной борьбы и тяжело дышала. Связанной она определенно нравилась мне еще больше.
 
Теперь я без препятствий стащил с нее покрывало, наслаждаясь красотой стройного тела. Щеки ее запылали еще ярче. Уши и шея покраснели, когда я начал раздеваться сам. Она стыдливо отводила взгляд, но любопытство выигрывало. Она украдкой поглядывала на меня и снова отворачивалась. Совсем еще молодая, неопытная, невинная. Пусть забудет о женихе. Оставлю ее себе. Раньше у меня не было постоянной любовницы, теперь появится.
Терпение впервые подводило. Спешно сбросив одежду, я навис над ней и поцеловал истерзанные мной же сладкие губы. Жадно пил ее, изучал жаркий рот языком. Мышка терялась под моим напором, металась. Я же не давал ей опомниться, целовал, ласкал, гладил, мял. И мысленно возликовал, ощутив, как она несмело ответила на мои поцелуи, а с уст сорвался первый тихий стон. Моя страстная девочка просто не могла остаться безучастной. Ее дыхание сбилось, губы припухли, взгляд заволокла поволока страсти. Откровенные ласки перемежались поцелуями. Продолжай она вырываться, я бы еще мог остановиться, прекратить, но наблюдая за тем, как разгорается в ней желание, я просто физически не мог оторваться от нее. Такая горячая, нежная, хрупкая и только моя. Ни за что не отпущу.
– Нет… стойте… Так не должно быть… Это не по плану… – проговорила она, тяжело дыша, в попытке опомниться.
– Ты хочешь этого, котенок. Тело говорит за тебя, – в подтверждение припал губами к бархатной коже, срывая новый стон с припухших от поцелуев губ.
На этом выдержка меня оставила. Мы стали едины в один рывок. Перед глазами потемнело, я гулко простонал от наслаждения, настолько острым было удовольствие. Запах крови ударил по обонянию электрическими разрядами, и внутренняя сущность рванула, разъярилась, впитывая в себя моменты первого единения, но не пытаясь перехватить контроль. Девчонка вскрикнула, выгнулась в спине, а потом затихла. Она лежала неподвижно, лишь грудь вздымалась от учащенного дыхания. Сильно зажмурила глаза и сжала губы в тонкую линию.
– Посмотри на меня, – потребовал.
Она отрицательно замотала головой.
– Посмотри на меня! – уже прорычал, и она широко распахнула глаза.
Только тогда я продолжил. Тягуче, медленно, неторопливо, чтобы боль окончательно отступила, скользя взглядом по ее прекрасному лицу с тонкими чертами, чуть приоткрытым пухлым губам, иногда перехватывая взор загоревшихся глаз. Осознание того, что я у нее первый, пьянило не хуже самой крепкой настойки. Эта неспешность ломала, и я не срывался на бешеный ритм лишь потому, что желал смотреть, как страх уходит из ее взгляда, сменяясь желанием и страстью.
Путы были отброшены в сторону. Она больше не вырывалась, а двигалась со мной в едином ритме навстречу общему наслаждению. Тонкие руки обвили мою шею, коготки впились в кожу, а в ушах зазвучали ее стоны и прерывистое дыхание. Реальность терялась, просто исчезала под шквалом ощущений. Было ли когда-нибудь так хорошо? Сомневаюсь. А когда мы оба шагнули за черту, растворяясь в нахлынувшем общем удовольствии, я осознал главное. Она и есть моя единственная. Моя! Я нашел ее!
В порыве непередаваемого счастья я лежал рядом, оглядывал ее снова и снова, не веря в свою удачу. Зацеловывал ее губы, щеки, все еще влажные от слез, гладил шелковистые волосы, обнимал, не представляя, как выпустить ее из рук. Она вяло отзывалась на ласки, но молчала, стыдливо отводя взгляд.
Момент, когда все изменилось, я ощутил физически. Будто между нами рухнул железный занавес, развеивая негу близости. Девушка вдруг отвернулась от меня. Послышался тихий всхлип. Почему она плачет? До сих пор больно? Не может быть, чтобы не понравилось.
– Теперь мне можно идти? – спросила она срывающимся голосом.
– Нет, ты останешься со мной, – ответил я, обескураженный ее реакцией.