(не)моё чудовище (СИ)

Это охрененно.
Вообще-то, когда я услышал неестественный всплеск (после выкидона Дмитрия хотелось чуть проветриться и я выехал верхом в лесок) и увидел девушку, мысли заработали в привычном направлении. Не случайно это все, а искусно подстроено и наиграно. А цель - встретить небезызвестного Смирнова Л.М., чтобы очаровать, соблазнить да в постель юркнуть, чтобы через нехитрое это дело охомутать да окольцевать.
Ведь даже это наивное удивление и острый ужас в глазах Ники мне на какое-то время показались наигранными. Специально, актриса, устраивает этот сложный театр. Показать мужику хочет, что он неинтересен, что боишься его и тем самым заинтриговать. Бабье племя - оно такое. На выдумку горазд.
А как она отчаянно боролась! Как брыкалась и лягалась, словно упрямая необъезженная кобылица! Будь я помоложе - возбудился бы. Но сейчас только раздражение почувствовал. Не май на дворе, а городские те еще щуплые курицы - застудиться им ничего не стоит. Я даже близко не подпускаю мысли о чем-то этаком - сугубо забота и обеспокоенность о молодом организме.
Пусть и игра все это. Но я не дам Самойловой и шанса засудить меня. Не за изнасилованное, так за неоказание помощи в опасной для жизни ситуации.
Но потом понял - по отчаянному сопротивлению, истерике и острому страху, ощущаемый буквально физически - не играла Самойлова. Искренне боялась меня, такого большого и бородатого. Сверкала своими глазенками, еще и поцарапать умудрилась. И нисколько виноватой из-за этого себя не почувствовала, скорее, наоборот. Пришлось заломать ей руки да прикрикнуть. Та от ужаса будто зависла. И наконец позволила себя раздеть и растереть какими-то грязными тряпками. Невесть какая процедура. Но на безрыбье, как говорится, и креветка за осьминога сойдет.
Да и касаточка, попавшая в мои руки, хороша.
Мягонькая такая, упругая. Плечи округлые, грудь и бедра пышные. Но талия тонкая-тонкая, хотя небольшой животик есть. И не портит он её совсем. От тощих дылд тошнит уже. А ножки-то? Вот это ножки так ножки. Ладные, с маленькими ступнями, с изящными, как у танцовщицы, лодыжками. Такие бы - и на плечи, чтоб к мягким бедрам пристроиться. И губами к икрам прижаться. А еще - при этом ловить взглядом затуманенные глаза, полувсхлипы-полувздохи из высокой, с маленькими твердыми сосочками, груди да дрожь по животику. И трахать эту красоту - долго, медленно, с оттяжкой.
Трогать и гладить нежную и упругую кожу без возможности откровенных ласк - то еще испытание. Но я старательно держу морду кирпичом, чтобы еще больше не испугать девушку, и мне это даже с успехом удается. И дело сделано - девушка успокаивается, и тепло возвращается в застывшую тушку.
Нехотя одеваю ее в найденные лохмотья. Кстати, трусы - простые и хлопковые - я ей оставил. Просто побоялся, что не сдержусь. А так - какая-никакая, а преграда. Не хочу надевать на нее грязный бушлат. Поэтому делюсь собственной футболкой, которая смотрится на ней безразмерным мешком. И это охрененное зрелище. Будто печать свою на нее поставил.
Кстати, девчонка не фригидная, как я решил после моего неожиданного утреннего захода. Просто, видимо, качкообразных громил, вроде меня, не любит. Но на грудак мой смотрит оценивающе и заинтересовано. Не то, чтобы с восхищением, но тоже ничего. Для первого раза сойдет.
А потом Самойлова и вовсе устало прикрывает глаза, млея от теплоты и, видимо, утомившись от переживаний и истерики. Клюет носом и откидывается на стену, пока я собираю ее влажные вещи и заворачиваю в ее же куртку. Подхватываю ее на руки и иду наружу.
Пока едем ровным и неторопливым ходом, я одной рукой держу вожжи, а второй - прижимаю к себе девушку. И снова - странные ощущения. Вроде и до рыцаря мне далеко, и до трепетного подростка. Но держать ее расслабленное и сонное тело неожиданно приятно. Смирившись со своей участью, она наконец-то не брыкается и не вошкается и даже голову откинула так заманчиво-невинно - так и хочется потереть ее за шейку и подбородок и провести пальцами по слегка распахнутым губкам. По упрямо вздернутому носику. По правильным и аккуратным скулам.
 
Но она не спит, я знаю. Иногда приподнимает ресницы, смотрит на меня настороженно, но сразу же грустно вздыхает и снова закрывает глаза.
Устала девочка. Ей бы помыться. Да в постельку теплую. А еще лучше - меня под бок. Я горячий. Согрею лучше всякого одеяла. Ну и нагрузки физические всякие там для здоровья полезны.
Но знаю только - торопиться нельзя. До безумия хочу эту девчонку. Но надо потерпеть. Спугну ведь. Она и так орешек крепкий.
Когда мы оказываемся около дома Самойловой, Ника просыпается окончательно. Тушуется и мнется. Особенно когда мы оказываемся на твердой земле и я наклоняюсь к ней. Процесс привыкания начнем прямо сейчас.
- Прими душ, высуши волосы и носки надень, - говорю строго, - Чаю горячего выпей с медом.
Девчонка фыркает, вздернув подбородок. И отступает назад.
- Эм… спасибо. Обязательно, - говорит пренебрежительно и раздраженно, - И это… извините, что я… Ну, сами понимаете.
- Ага, ну да. Разочарована? - делаю шаг вслед.
Если отреагирует - значит, зацепил. Нет - значит, уже повелась, но башкой думает. Ну не может она вообще оставаться равнодушной в такой ситуации. Ничего личного - чистая физиология.
Ника выбирает второй вариант - резко разворачивается, с шумом распахивает калитку и несется к крыльцу. По лестнице буквально взлетает. Мгновение - и девушка скрывается за дверью.
Мда уж…
Но ведь так даже интересней.
Как дурак, стою около забора и смотрю, как зажигается свет в одном окне, другом. Как мечется фигура за тюлью - нервно так, суетливо.
Завтра заеду. Проведаю. Яблок, так и быть, не повезу. А какую-нибудь наливку, варенье там Степаныча - очень даже может быть.
Не для соблазнения.
Так, для повода.
  
15. Вероника
 
К окну так и тянет - посмотреть на бородача. Боюсь я его уже меньше. Но все-таки точно опасаюсь. Вроде бы нормальный мужик. Вот, не тронул. До дома проводил. Советов каких-то надавал. Ей-богу, как маленькой. Такая забота раздражает. Одно дело - обсушить, переодеть, подвезти. Но душ? Волосы? Чай с медом? Сама, что ли, не знаю?
Хочется, как маленькой, специально не делать всего этого. Взбрыкнуть хочется, хоть никто и не оценит.
Да, глупо!
Но я и правда чувствовала себя глупым несмышленышем - с таким-то бугаем.
Но тянет, блин… Почему-то так и тянет к окну.
Ой, дурная…
Отвлекаю себя незамысловатой суетой - замачиваю в тазу вымокшую в болотной жиже одежду - не так же ее в стиралку кидать, раздеваюсь сама и лезу в ванную, под душ. Жаль, что приходится опять мыть голову. После шильно-мыльных процедур выжимаю замоченные шмотки и загружаю стиральную машинку.
Вопрос - что делать с одеждой из сторожки? Ладно носки и штаны - их я тоже сунула в машинку. Как и футболку чудовища. А бушлат? Он объемный - не залезет. Стирать в ручную? Замучаюсь ведь. Он тяжелый. Пока, наверное, просто проветрю. А пока барабан крутится, можно и фотографии посмотреть.
Блиииин… Телефон же наверняка промок!
Хмурясь и чертыхаясь, разбираю рюкзак. И вздыхаю с облегчением. Качественный аксессуар. Вода успела затечь только в карманы на застежках. Внутри же основного отдела оказалось сухо.
Посему - завалившись на постель, стала листать галерею, пока тот не взорвался трелью и не ослепил меня иконкой нашей главотдела Светланы Аркадьевны. Во как. Отпуск только начался, а без меня уже никак? Приятно, черт возьми!
- Да, Светлана Аркадьевна? Добрый вечер, - принимая вызов, говорю я.
- Ника, девочка моя, привет! Прости, я не слишком поздно? - обеспокоенно спрашивает начальница.
- Нет, что вы. Только-только спать собираюсь. Что-то случилось, Светлана Аркадьевна? Что-то по работе?
- Нет-нет, все хорошо, - успокаивает меня женщина, - Просто решила узнать, как у тебя дела? Как дом дедов? Не обижает там тебя никто?