(не)моё чудовище (СИ)

Нет, не шибко страшный. Всего-то брошенные в спешке пара сапог в коридоре и шарфик, не подошедший к пиджаку, ночная сорочка на постели да тонкий слой пыли на мебели.
Посуду я, слава богу, вымыла.
Так что не о чем переживать.
Вот только… холодильник пустой, это да. Но теперь-то продукты есть, причем, судя по увесистым пакетам, куда как больше озвученного мною списка. Кажется, я увидела сквозь тонкий полиэтилен не только вино, но и пакет с соком, а еще колбасу, сыр и фрукты.
Прекрасно. Просто, блин, прекрасно!
Откуда это щемяще нежное и восторженное состояние? И почему меня это восхищает?!
Я, как есть - на руках у высокого и сильного мужчины, вставляю ключ в замочную скважину и открываю дверь. Лев входит в мой дом, но и не думает меня отпускать, а водитель - следом.
- Можешь быть свободен, - оглянувшись, говорит Смирнов.
- Мне подождать на парковке? - уточняет парень, ставя пакеты на пол.
- Нет. Езжай. Машину заправь и поставь в гараж.
- Так точно.
А парень, похоже, и рад! Что ж, я его понимаю. Рабочей день закончился явно раньше обычного.
…У меня квартира небольшая, сориентироваться в ней нетрудно, но Лев, не разувшись, почему-то идет на кухню.
И это даже забавно, если взять во внимание, что самые острые моменты нашего общения в Юрьево происходили именно на кухне дедова дома.
Как и тогда, он сажает меня на стол и снимает с ноги оставшийся ботильон. А потом, выпрямившись и крепко обхватив ладонями голову, проникновенно и цепко заглядывает в глаза.
Это смущает и заставляет меня сильно стушеваться. Но надежная фиксация его ладоней не позволяет меня ни отвернуться, ни избежать проницательного взгляда.
Это, типа, мы говорить будем?
- Сладкая, - довольно ворчит Смирнов и… звонко чмокает меня в нос.
- Эй! - возмущаюсь я.
- Да ладно тебе, - смеется мужчина, неожиданно отпуская меня и отступая на шаг.
Я непроизвольно восхищаюсь им, как будто заново открывая для себя этого человека.
Не то, чтобы красив, но определенно видный и впечатляющий чертяка. Большую роль тут, конечно, играет его комплекция - мощная, солидная, высокая и широкая, как стена. И костюм нам нем сидит иделально, придавая лощенный, но вполне себе органичный вид лешему из провинции. Такой весь из себя… ухоженный. Стильный. Харизматичный.
Обаятельный и самоуверенный до невозможности.
Мне прям… неловко.
Видимо, что-то отражается на моем лице, потому что Смирнов неожиданно наклоняет голову набок, приглядываясь, и хмурится.
- Эй, детка! Ты чего? - спрашивает.
Я нервно мотаю головой и морщусь. И глубоко вдыхаю, чтобы выпалить:
- Мягко говоря, это странно. Какой-то театр абсурда, черт! Я не знаю, что и думать, и тем более, - что - делать…
- Для начала - выпить кофе. - уверенно заявляет мужчина, - И ты ведь хотела накормить меня обедом, не так ли? Но в таком состоянии… Это не самый лучший вариант. Давай лучше доставку организую.
- Ну уж нет! - возмущаюсь я, сползая со стола, - Я не инвалид какой-нибудь, чтобы не сварганить незамысловатый хафчик… Принеси, пожалуйста, пакеты!
Смирнов усмехается, но слушается беспрекословно. А после - разбирает продукты и иногда хитро так поглядывает.
Аккуратно ступая на поврежденную конечность и потому - совершенно некрасиво прихрамывая, я принимаюсь за привычную и отрадную деятельность. Незамысловатые движения приводят душу и сердце в порядок и расслабленное состояние.
Я мою мясо и овощи, нарезаю и укладываю в специальное блюдо. посыпаю специями и сыром, сбрызгиваю оливковым маслом. Ничего особенного - реально сытное и вкусное блюдо на быструю руку. После - в духовку и на таймер. Осталось только дождаться своеобразного пиканья.
Ставлю чайник. Нарезаю салат и раскладываю на тарелках нарезку и фрукты. С подозрением гляжу на вино и оставляю в стороне, но Лев, с легкостью отыскав в шкафчике бокалы и выставив их на стол, откупоривает бутылку.
- Я же сказала - никакого вина, - говорю я, бросив взгляд на темно-зеленый сосуд с элитной маркировкой.
- Не вижу проблемы. Или ты предпочитаешь что покрепче? - усмехается Смирнов.
 
Я пренебрежительно хмыкаю, возвращаясь к своему занятию.
Но на деле осталось всего ничего - заварить чай да придумать что-нибудь на десерт. Может, запеканку сделать? Или творожный мусс? Это ж быстро…
Лев разливает вино и один бокал вкладывает мне в ладонь. Не протягивает, предлагая, а именно уверенно сует и даже помогает обхватить пальцами, будто боясь, что я его выроню. А еще под локоток подталкивает, побуждая пригубить.
Под внимательным и контролирующим взглядом я действительно прижимаю край прохладного стекла к губам… Делаю глоток.
Вкусно. Даже несмотря на вчерашнее. И терпко. В голову дает сразу. Или это потому, что Лев так смотрит пристально и стоит близко?
- Напоить хотите, Лев Маркович? - прищурившись, спрашиваю я. И демонстративно киваю на второй, нетронутый, бокал.
- На брудершафт? - тут же подхватив пузатый стеклянный бок и подняв бокал в воздух, мужчина хитро улыбается.
- Поздновато как-то для брудершафтов…
Смирнов тоже пьет, но, судя по выражению лица, ему не очень-то и нравится.
- Суховато, - резюмирует он.
- А, может, просто вино - не ваш напиток?
- Может. Как нога? Все еще болит?
- Терпимо
- Тогда иди-ка сюда…
Я не успеваю и слова сказать и тут же негромко вскрикиваю, потому что Смирнов аккуратно и уже как-то привычно подхватывает меня под коленки и плечи и поднимает в воздух.
- Где твоя спальня? - выдыхает он мне в губы.
- Шустро, однако, - нервно и потрясенно смеюсь я, А как же поговорить?
А у самой внутри все переворачивается…
- Одно другому не мешает, - парирует Смирнов.
Я молча указываю ему нужное направление.
  
49. Лев
 
Меня восхищает и одновременно бесит то, с какой легкой непринужденностью Самойлова шуршит по своей кухне. Наверное, еще действует щедрая порция обезболивающего, потому что девушка, хоть и аккуратно и подхрамывая, все равно - знакомо и деловито - занимается готовкой.
Знакомые мысли лезут в голову, заставляя обычно черствый грудной орган сжиматься и пропускать удар.
Такая домашняя. Такая уютная.
И такая… моя.
Моя, когда страстно стонет, отзываясь на ласки.
Моя, когда шумно и как-то обреченно кончает от одних пальцев на заднем сидении автомобиля.
И моя, когда дерзко вздергивает подбородок и тут же сладко прикрывает веки, непроизвольно подчиняясь всем моим действиям.
Такая… хорошенькая… миленькая… очаровательная…
И такая… родная.
Кажется, я впервые так умиляюсь женщине. Впервые любуюсь - не яркой красотой или откровенной сексуальностью, а теплотой обычной домашней женщины, которая настолько привыкла быть самостоятельной и независимой, что чувствует смущение от малейшего проявления мужской заботы.
Я хочу ее. Жуть, как хочу.
Хочу с того самого момента, как впервые увидел в сельском магазине в этой ее дурацкой дутой жилетке и с выражением острого ужаса и недоумения в бездонных небесно-голубых глазах.
Хочу ее любой - дерзкой и злой, сонной и вялой, расстроенной и раздраженной.
Может, все это просто временное помешательство или старческий маразм… Но даже если и так, почему бы не воспользоваться остатками былой силы и харизмы, чтобы не соблазнить податливую девочку? И нет, не воспользоваться. А испытать это треклятое, воспетое поэтами и писателя чувство? Чувство страсти и любви?
Любовь…
Нет, об этом еще рано говорить. Пока что. Да и мне, прожженному цинику и самодуру, поднимать подобные темы?
- Где твоя спальня? - спрашиваю я ее поэтому, хотя и так знаю ответ на свой вопрос. Квартира-то двухкомнатная, хотя довольно просторная и с приличным метражом.
- А как же поговорить? - спрашивает, выпучив озера своих глаз, спрашивает Ника.
- Одно другому не мешает, - усмехаюсь я, уже шагая через гостиную в сторону приоткрытой двери.