(не)моё чудовище (СИ)

Конечно, вывихнутая лодыжка не позволяет мне разойтись вволю. Некоторые позы и задумки я оставляю на потом, не забывая сделать в мозгу зарубочки. Но петтинг и куни - это то, чем я вполне могу порадовать свою девочку. И делаю это с остервенением и острейшим наслаждением.
А после - обед. Немного поздний - на часах уже начало пятого - но вкусный и, что немаловажно, очень уютный.
Мы с Никой разговаривает - обо всем и ни о чем одновременно, много шутим и смеемся. Она напрягается только тогда, когда я приоткрываю завесу тайны и немного рассказываю о себе - о своей работе, о жизни и причинах, из-за которых я переехал в Юрьево. В эти минуты Вероника глядит на меня внимательно, с неким подозрением, будто пытается сложить какой-то пазл внутри своей головы. И заметно расслабляется, когда я, заметив это, перехожу на тему нашу с Вороном историю дружбы. Почему-то мне неожиданно легко об этом рассказывать. И мне нравится, как открыто и по-доброму Ника смеется над смешными, а порой и унизительными ситуациями, в которые мы с ним не раз попадали.
***
Когда Ника моет посуду, а я активно ей в этом “помогаю” - прижимаюсь сзади, лаская под коротким домашним платьишком бедра и талию, а она при этом морщится и забавно хихикает, - ее телефон неожиданно взрывается каким-то электронным саундом вызова.
Я-то ничего, но вот Самойлова неожиданно вздрагивает и хмурится. Похоже, она прекрасно знает, кто звонит ей под таким рингтоном.
Вытерев руки кухонным полотенцем, она быстро идет в коридор, где оставила свою сумочку. Я же, прислонившись задницей к столешнице, подтягиваю блюдо с фруктами и отщипываю виноград.
Прислушиваюсь. Мне интересно.
Но Ника говорит негромко, так что нихрена ничего не понятно.
Поэтому, подхватив гроздь, шурую следом.
Самойлова стоит ко мне спиной, прислонившись плечом к стене и прижимая к уху смартфон. Но напротив нее - одно из зеркал, поэтому я вижу не самое радостное и довольное выражение на ее лице. А еще она через это же зеркало видит и меня. Но нисколько не тушуется и не вздрагивает.
Уже хорошо.
- Нет. - говорит она отрывисто в трубку, - Нет, Паша. Не хочу… Чего?! - пауза, - Не преувеличивай. Все с твоим носом в порядке. - снова пауза и удивленный вопрос, - Серьезно? И откуда такая информация?
После моя девочка болезненно морщится и трет пальцами лоб. Но слушает своего собеседника, пусть и без явного удовольствия. И в итоге говорит - расстроенно и нервно:
- Твою мать, Махловский… Ты дебил… И несешь какую-то ересь…
Махловский?
Тот парень-мажорчик с папочкой за плечом и неуемным эгом?
А по совместительству - еще и парень моей малышки?
Как забавно ёлки пляшут.
Но что он там такого несет по телефону? Почему Ника волнуется?
Дальше я действую, наверное, неправильно. Но это инстинкты. И острая потребность оградить свою женщину от тревог. В конец-концов, я сам доставил ей их немало.
  
52. Вероника
 
Мелодия, поставленная на Пашин вызов, вмиг разбивает уютную и непринужденную атмосферу. Я мысленно матерюсь и раздраженно иду за проклятым телефоном, хотя разговаривать с Махловский я не хочу совершенно. Я и так знаю, что парень опять начнет компосировать мне мозг.
- Да, - вот совсем недружелюбно бросаю я в микрофон, приняв вызов.
- Привет, зайка, - весело воркует Павел, - Как твои дела? Соскучилась?
- Привет. Что случилось? - скупо спрашиваю я.
- Зайчонок! Ты чего? - удивляется парень.
- Я занята, Махловский. И не имею никакого желания с тобой общаться.
- Ты до сих пор на меня обижаешься?
- Нет.
- Тогда почему ты злишься? Давай встретиться и поговорим!
- Нет, Паша. Не хочу.
- Ну ты и сука!
Что?!
- Чего?!! - взвиваюсь я.
А вот это что-то новенькое. Чем же я заслужила… такое? И… Что у него с головом? Он, что, выпивший?!
- Кинула меня, как идиота, в том клубе! - неожиданно зло и громко кричит Махловский, - Ты мне, между прочим, нос сломала!
- Не преувеличивай, - морщусь я, чувствуя брезгливость по отношению к мажору, - Все с твоим носом в порядке.
 
- Ты сука, Самойлова, - все-таки пьяно повторяет Павел, - Я понял, почему ты тогда ушла. Оказывается, ты и правда завела себе другого мужика!
- Серьезно? И откуда такая информация?
- Откуда надо! Сегодня тебя видели! И с кем?! Со Смирновым! Ты шлюха, Вероника! Как есть - распоследняя шлюха! Повелась на толстый кошелек и крупный счет в банке, да? Меня тебе уже мало?! Вот ты и повела себя тогда в клубе как последняя сука! А какую физиономию строила! И когда только успела?! А, может, ни в какой деревне ты и не была? А вовсю зажигала с этим старпером? Участвовала в его оргиях и изращенских штучках? Да-да, госпожа Самойлова, этот Смирнов - известный извращенец! Но что не сделаешь ради бабла, да, зайчонок?
Не верю своим ушам. Это правда сейчас Паша со мной разговаривает? Этот обычно собранный и совершенно неэмоциональный парень?
- Твою мать, Махловский… - выдыхаю я растерянно и одновременно - раздраженно, - Ты дебил… И несешь какую-то ересь…
В этот момент стоящий позади меня Самойлов, который был в коридоре практически весь телефонный разговор, делает шаг вперед и быстро приближается. Уже знакомо обнимает за талию одной рукой, а второй - аккуратно выуживает телефон. Внимательно глядит на имя контакта тычет кнопку громкой связи.
- Молчишь? Сказать нечего?! - неистово орет Махловский, и его крик неприятно резонирует от стен, - Ты б****, шлюха, Самойлова! И вообще ничего…
- Захлопни пасть, гандон, - резко прикрикивает Лев, зло сверкнув глазами, - Махловский Павел, не так ли? Ты, уродец мелкий, вообще базар не фильтруешь?!
- А ты кто такой?! - продолжает визжать парень, - Пошел нахрен!!
- Лев Смирнов, у***к, - с кривой ухмылкой представляется мое чудовище, и от нее у меня дрожь пробегается по ногам. Но я не боюсь этого его хищного оскала, так как мужская рука, лежащая на моем бедре, по-прежнему обнимает меня ласково, надёжно, но крепко.
- С-смирнов? - повторяет, запнувшись, Павел.
- Он самый. И мне вот о-о-очень интересно, почему такой умный и воспитанный пацан, как ты, смеет так разговаривать с девушкой. Мат упустить? Или тебе по-другому истолковать?
- Л-лев М-маркович… - лепечет Махловский.
- Заткнись и слушай, Павел Батькович, - жестко обрывает его Смирнов, - Такой мелкий уродец, как ты, нахрен не сдался нормальной бабе. Поэтому теперь Ника со мной. И если ты не смог оказаться рядом тогда, когда был ей нужен - это твои проблемы. Поэтому не надо компенсировать свою ущербность и бесхребетность матюками и пьяным бредом. Удали этот номер из списка контактов и не смей приближаться к девушке ближе, чем на километр. Усек, малыш?
- Н-но Лев М-маркович…
Интересно, и с каких это пор Махловский начал заикаться? Или это всё нервы? Понимаю. На его месте, слыша такой агрессивный тон, я бы тоже заволновалась.
- Не усек, значит, - с притворной грустью отмечает Лев и уже кровожадной зверюгой добавляет, - Тогда давай, малец, подходи. И тогда я тебе руки оторву, вставлю в задницу и скажу, что так и было. И никакие связи и денежки твоего папочки тебе не помогут. У меня и того, и другого поболее будет. Так тебе понятней будет?
- Д-да, Лев Маркович. Послушайте, Лев, Маркович, а что насчет нашего контракта? - заискивающе спрашивает парень.
- Никакого контракта, Махловский. Я с такими недоразвитыми дебилами дела не имею. Расти и набирайся опыта. И на пути у меня не попадайся.
Лев сбрасывает вызов и зло кидает телефон на тумбочку.
- Вопросы? - строго спрашивает чудовище у меня, пытливо вглядываясь в мое лицо.
Он почти страшный, этот Смирнов. Глаза блестят зло и раздраженно, скулы и кадык дергаются и губы - красивые и сочные, сжимаются крепко-крепко.
Я задираю голову, ведь чудовище высокий - намного выше меня. И больше. Поэтому его мощь давит, как и полыхающая в глазах ярость. Но я знаю, что она направлена не на меня. И мне неожиданно и чертовски приятно, с какой легкостью мужчина закончил диалог с Махловским. В свою пользу, между прочим.