Имперская Академия Магии
Большинство студентов кутались в мантии, но некоторые ребята ужинали в обычной одежде: парни в рубашках разных оттенков синего и строгих чёрных брюках; девочки – в платьях немудрёных фасонов, напоминающих школьную форму. И цвета те же.
Нда-а, кажется с модой в Академии не очень.
А я вдруг вспомнила вопрос, который уже пыталась задать боевикам.
– Что такое синявка?
Речь явно не про сыроежку. И не про алкоголика…
Некромант усмехнулся.
– Мы так называем студентов Факультета прикладной магии. Их цвет – синий. Многие прикладники надевают мантии исключительно на занятия. Вон они, видишь, – мотнул он головой в сторону той пары, за которой я только что наблюдала, – Их сила невелика, копить особо нечего, вот и не заморачиваются.
Ответ был неприятный, но высказать своё мнение про такое неуважение к людям я не успела:
– Лучше скажи, откуда у тебя долгопешая обувь? – сощурив серые глаза, поинтересовался некромант.
– Что?
– То есть ты не знаешь, что на тебе надето?
– Ну, ботинки и ботинки.
Думается, с моими знаниями о мире я буду постоянно влипать в идиотские ситуации. И выглядеть идиоткой.
– В этих ботинках можно ходить, сколько угодно. Магическая накладка защищает от усталости.
Так вот почему я спокойно шла целый день, и хоть бы что! Даже ноги не натёрла.
– Это очень дорогая вещь, а ты совсем не похожа на богатую девочку, Веста. Милая, милая Ве-еста.
Его тон так неуловимо менялся от серьёзного к шутливому, от приятельского к интимному, что я немного терялась.
– Мне их родители дали.
Что я ещё могла придумать? На дороге случайно наткнулась? Свалилась в ваш мир – а тут как раз волшебные ботинки под ближайшим кустом?
– А кто твои родители? И где они сейчас? – невозмутимо продолжил допрос некромант, – наверно скучают по своей родной кровиночке? Не так ли, Ве-еста?
Но я уже пришла в себя.
– Слишком много вопросов для первого раза, – ответила чуть резче, чем следовало, и запихнула в рот маленький десертик, – всего хорошего, Варден.
***
После всей этой нервотрёпки первый день в Академии завершился вполне закономерно: небольшой плановой истерикой.
Да-да, именно плановой! Потому как на одном вебинаре от практикующего психолога я узнала, что негатив нельзя постоянно подавлять. «Запихивание» глубоко в подсознание гнева, обиды, страха и других деструктивных эмоций в лучшем случае приведёт к стабильно плохому настроению, а в худшем – к болезням.
Поэтому правильнее прожить эмоцию и очиститься от неё, чем копить-копить-копить, чтобы в конечном итоге всё равно взорваться или совсем перегореть.
Я вдруг почувствовала, что за эти дни накопила столько негатива (в основном, страха, а сегодня добавилась обида из-за несправедливого обвинения), что пора пройти стадию очистки.
К счастью, дежурство действительно закончилось в одиннадцать вечера – Марита пришла на вахту и заперла парадную дверь общежития. А в жилом крыле меня ждал приятный сюрприз, потому что личная комната оказалась не просто комнатой.
С левой стороны от парадной лестницы располагались десять совершенно одинаковых номеров, каждый из которых был рассчитан на двоих студентов. Входная дверь из общего холла вела в небольшой коридорчик с круглым зеркалом и напольными вешалками из тёмного дерева. Дальше шла симпатичная гостиная: полуматовые шёлковые обои в бордово-серебристых тонах декорированы лепными панно, уютный камин с пушистым ковриком, на каждой стене по два светильника в виде серебряных драконов, держащих в когтистых лапах белый шар – удивительно тонкая, искусная работа. Из мебели только буфет антикварного вида, кожаный диван с двумя креслами да низкий прозрачный столик на толстых ножках.
Смотрелось это убранство стильно, дорого, но не вычурно.
Из гостиной в две стороны шли двери в личные комнаты, каждая с персональным санузлом. Различались комнаты только по цветовому оформлению. Нет, вариантов вырви глаз, конечно, не было: мягкие розовые и лиловые оттенки, бирюзовые и коралловые, морская волна, светлый шоколад и корица. Я предпочла самую приятную для себя гамму – в светлых кремовых тонах.
Просторная личная комната делилась на две зоны – учебная и спальная. В первой расположился массивный письменный стол, пара удобных стульев, книжный шкаф под самый потолок и такой же высокий, очень вместительный гардероб.
Во второй зоне, отделённой тяжёлой плюшевой шторой – кровать с тремя подушками, комод ещё более антикварного вида, чем буфет, и маленькая прикроватная тумбочка с лампой. На полу ноги утопали в однотонном ковре с длинным шелковистым ворсом.
Семь лет проживания в комфортных условиях плюс кухня, которая удовлетворит самый притязательный вкус. По крайней мере, какое-то время аскетизм мне точно не грозит. Даже стало интересно, как выглядят улучшенные номера, если и эти вполне великолепны?
После знакомства с апартаментами, у меня возник закономерный вопрос – почему девочка-дежурная, узнав про несуществующий храп, сразу отказалась жить со мной? Или она настолько чувствительна? Ну, тогда слава Богу, что отказалась…
После вечернего моциона я нацепила найденную в гардеробе ночную рубашку со смешными оборочками и заняла исходную позицию в центре комнаты.
В своё время, узнав о необходимости периодически прочищать энергетические и эмоциональные каналы, я перелопатила весь ю-туб, где в конце концов нашла и выучила один интересный танец. Невероятно красивый, он начинался медленно и плавно, но постепенно тело начинало жить своей жизнью, вплетая всё новые движения в известный рисунок. Затем ритм менялся, темп наращивался всё больше и больше, доводя до пика эмоционального выброса. Иногда, если я «протанцовывала» что-то совсем тяжёлое, параллельно с танцем лились слёзы.
Я останавливалась только когда чувствовала – всё, негатив ушёл. Потом выходила на улицу и гуляла, дышала свежим воздухом, наполняясь красотой окружающей природы. Или садилась в медитацию дома, несколько минут сосредоточивалась на дыхании и чувстве благодарности. Мало-помалу становилось спокойно и хорошо, приходило ощущение счастья и внутренней свободы.
Но сегодня плановое очищение пошло не совсем по плану. Как только я остановилась, в голые ноги ткнулось что-то холодное и мокрое. Я взвизгнула и отпрыгнула в сторону. На нежно-сливочном ворсе, почти слившись с ним в одно целое из-за шёрстки такого же оттенка, сидел пушистый котик. Только его ушки и невероятный, похожий на облачко хвостик, были цвета спелого персика. И смотрел этот комочек шерсти весьма укоризненно.
Я тоже разглядывала его, с каждой секундой всё более уверяясь в мысли, что это кто угодно, только не обычный котик.
– Пра-авильно понима-а-аеш-шь, – отчётливо прозвучало у меня в голове, а глаза «котика» загорелись жёлто-зелёным светом.
И это вовсе не фигура речи. Они натурально засияли, как яркие вечерние звёзды.
– Кто ты?
– Ещ-щ-щё не зна-а-аю, – животинка подошла ко мне и потёрлась о ноги, – но обяз-з-зательно узна-а-аю.
Не в силах сопротивляться обаянию пушистика, взяла его на руки и поняла, что сделала именно то, что и надо было сделать: в тот же миг в солнечном сплетении разлилось и затопило всю меня невероятное чувство радости и внутреннего покоя. Я будто вернулась в тихую родную гавань после долгого-долгого, изматывающего пути. Счастье, как оно есть…
Заснула в обнимку с одуванистым чудом. Назвала Кузей.
Почти кот, вернее, совсем-не-кот принял новое имя благостным, совершенно кошачьим урчанием.
***
Касис, последний жрец единственного во всей Империи Оракула, не имел особых магических талантов. Лишь немного магии Жизни да немного Воздуха. Окудник – не слишком почётный ранг среди магов, хоть и ценится у простых людей.
Касиса и жрецом-то назначили только потому, что с некоторых пор служба в священном месте окончательно перестала считаться почётной, а чуть позже Магический совет и вовсе устранил её «за ненадобностью». Мол, предсказаний Оракул отродясь не выдавал, нечего возле него и торчать.