Варрэн-Лин: Сердце Стаи (СИ)

— С Вожаком я как-нибудь договорюсь. Ты ведь не знаешь, на самом деле, какие между нами отношения. Неужели ты думаешь, что Вожак ради человеческой девки будет ссориться со своим лучшим воином? — проговорил он вполне дружелюбно.
«Лучшим воином, который горазд воевать лишь с беззащитными женщинами», — про себя подумала Динка, но вслух сказала другое:
— А ты готов к стычке с Вожаком ради какой-то человеческой девки? — прошептала она. — Или тебе мало тех, кого ты сегодня… — голос ее надломился, отказываясь проговаривать вслух то, чему она сегодня была свидетельницей.
— А ты права, — вдруг согласился Шторос. — Я не буду воевать со своим Вожаком из-за девки. Но от этого я хочу тебя не меньше. И да, мне не хватило тех, которых я поимел сегодня. Они не утолили мою жажду.
— Что же может утолить твою жажду? — дрожащим голосом спросила Динка.
Демон хрипло засмеялся. Динка ощутила, как колеблется его грудь, прижатая к ее спине.
— Мою жажду не могут утолить шлюхи и те жалкие крестьянки, которые визжат и дрыгают ногами, когда я их трахаю, — низким грудным голосом, от которого у Динки все внутри задрожало от неясного волнения, проговорил ей на ухо Шторос. — Они слишком легко мне достаются. Мою жажду может утолить лишь то, что мне не принадлежит и принадлежать не будет. Только это возбуждает меня и вызывает жгучее желание обладать.
— И что же это? — прошептала Динка, уже зная ответ.
— Вожак положил на тебя глаз. Он сказал, чтобы мы не смели к тебе прикасаться. Я не боюсь Вожака, но знаю, что он гораздо сильнее меня. Он убьет меня одним ударом, если я возьму то, что он присвоил себе. Но от этой мысли по моим венам течет огонь, и я хочу тебя еще сильнее, — Шторос провел носом по ее шее снизу вверх, и Динка с тревогой поняла, что он ее обнюхивает. Она, задыхаясь, слушала его жаркий шепот у своего уха. Сердце колотилось в груди пойманной птичкой. Этот зверь ни перед чем не остановится, ради удовлетворения своих инстинктов.
— О, как ты восхитительно боишься, — выдохнул он и на ходу потерся пахом о Динкину ягодицу.
Динка снова забилась в его руках, силясь хотя бы немного отстраниться. Но добилась она только похабного хохота с его стороны.
— Не ерзай так, ты делаешь мне приятно, — ласково прорычал он, осторожно коснувшись острыми клыками ее шеи. Динка застыла, словно изваяние.
— Так что же нам делать, чтобы утолить мою жажду и не разозлить Вожака? — спросил он, продолжая невесомо покусывать ее шею. Больно не было, лишь немного щекотно и очень страшно. Динка не шевелилась, боясь его спровоцировать. Его клыки были достаточной длины, чтобы разорвать ее горло.
— Я придумал, — сообщил он ей доверительно. — Я сделаю так, чтобы ты сама захотела меня. Чтобы ты пришла ко мне и умоляла взять тебя. Тогда я скажу Вожаку, что это не я взял принадлежащее ему, а ты сама отдала. У него не будет повода злиться на меня.
От этого заявления Динка забыла свой страх и задохнулась возмущением. Что он о себе возомнил?
— Этого не будет никогда! — выкрикнула она, безуспешно пытаясь оттолкнуться от него.
— Ты так считаешь? — промурлыкал ей на ухо демон. — А почему?
— Потому что ты — злобное похотливое чудовище! Ты… Ты… зверь, демон, злодей, недостойный, чтобы ходить по этой земле… — Динка осеклась, осознав, что оскорбляет существо, от которого прямо сейчас зависела ее жизнь, и с содроганием ждала его реакции.
Но демона не так-то просто было обидеть.
— Я не достоин ходить по этой земле потому что… Продолжай, — вкрадчиво подбодрил он ее.
— Ты убивал невинных людей, — всхлипнула Динка. — Мучил девушек и… И…
Она задохнулась рыданиями, вспоминая все, что он творил на ее глазах. Весь ужас от пережитого вновь навалился на нее, и из глаз хлынули слезы. Динка вся задрожала от захлестнувших ее эмоций. Но Шторос не проникся ее переживаниями ни на миг и оставался таким же спокойным и невозмутимым.
— И что в этом такого? — искренне удивился он.
И Динка даже обернулась, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза. Но он смотрел на нее совершенно равнодушно. Совесть его не мучила.
 
— Нельзя же убивать людей… — прошептала Динка потрясенно, глядя в изумрудную глубину его глаз.
Демон усмехнулся и развернул ее обратно спиной к себе. Ему неудобно было удерживать ее, когда она поворачивалась.
— А вы, люди, разве не убиваете скот? Бычков, поросят… Скажи еще, что ты в своей жизни не свернула шею ни одной курице, — насмешливо проговорил он. — Что в этом такого?
— Это не одно и то же, — твердо сказала Динка, чувствуя покалывание в ладонях, от воспоминаний о первом заколотом ею петушке. В тот день она сбежала в лес и рыдала там до самого вечера, до того ей было жалко глупую птицу, доверчиво подбежавшую к ее рукам.
— Разве? — удивился демон. — Вы можете спокойно убивать животных, потому что они другие. Не того вида, что вы, люди. А почему мы должны мучиться угрызениями совести, убивая людей. Ведь вы тоже сильно отличаетесь от нас. Для нас вы не более, чем скот.
— Скот? — возмущенно выдохнула Динка. Так странно было слышать такие рассуждения от существа, прямо сейчас внешне ничем не отличимого от человека. Что же они тогда притворяются людьми, если считают людей просто скотом?
— Угу, — согласно кивнул Шторос. — Не важнее кабанчика или козы.
— Ах ско-о-от! — воскликнула вдруг Динка со злостью. — А почему вы тогда занимаетесь… ммм… случкой со скотом?! Почему ты насиловал несчастных девушек?! Как это называется… Скотоложество! — выдала она, разъярившись. — Может ты и козочками не брезгуешь?!
Демон на секунду замер, даже сбившись с темпа и пропустив скачок лошади. Лошадь всхрапнула и перешла на рысь, но он снова ударил ее шпорами и… расхохотался.
— Ну ты даешь, моя козочка! — простонал он, сквозь смех, Динке на ухо. — Еще ни одна коза меня так не смешила!
Динка смущенно фыркнула, невольно заражаясь от его неудержимого веселья.
— Да, к сожалению это так, — проговорил он, отсмеявшись. — Мы выброшены в ваш мир, оторваны от сородичей и вынуждены здесь выживать. Здесь нет условий для нашего существования. Мы не можем найти источник, который пополнил бы наши силы, тающие с каждым днем. Но мы не сдаемся. Скоро мы найдем дверь, которая приведет нас домой. А пока ваши козочки — просто один из способов поддержать боевой дух.
Динка прерывисто вздохнула, услышав нотки обреченности в его голосе. Все не так просто с этими демонами? Они не по своей злой воле явились сюда, чтобы убивать и мучить людей? Об этом служитель на проповедях не рассказывал. С его слов, демоны только и ждали возможности прорваться в мир людей, чтобы творить зло. Слова о том, что они мечтают вернуться домой никак не вязались с образами порождений Аримана, созданных лишь для того, чтобы уничтожить людской род.
При мысли о доме у Динке болезненно заныло сердце. Ее дома больше нет. И Агнесс нет. И Настёны, Альки, Глаши, тёти Дуни и деда Махая тоже нет. Что стало с Ливеем? Оправится ли он от такого или еще сильнее запьет? Динка, как наяву, представила себе его сгорбленную фигуру над пепелищем, оставшимся от их дома.
— Но это все равно не оправдывает вас, — пробормотала она упрямо, но напора и уверенности в ее голосе поубавилось.
— С вашей точки зрения — нет, — согласился Шторос. — Но человек же не спрашивает у козочки, если вдруг захотел ее съесть? И я спрашивать не собираюсь, — добавил он зловеще. И Динка снова почувствовала себя в опасности.
— Я все равно не приду к тебе сама, можешь даже не надеяться, — прошептала она, стараясь заглушить страх, липкими щупальцами сжавший ее внутренности.
— М-м-м, — промурлыкал Шторос ей на ухо. — А мне казалось, я тебе понравился. Я видел, как ты смотрела на меня, когда я трахался со шлюхой. Вспомни-ка, как ты жадно скользила взглядом по моему телу, как ты слушала крики той девки и мечтала оказаться на ее месте…
— Прекрати! — выкрикнула Динка, чувствуя, что сердце снова забилось, но уже не от страха. В его словах что-то было… совсем чуть-чуть, но… Она и правда смотрела, когда думала, что он ее не видит. Она любовалась его красивым телом и думала о том, что было бы, если бы он к ней прикоснулся. Это было невыносимо стыдно осознавать. Жар прилил к Динкиным щекам и медленно разливался вниз по шее.