Варрэн-Лин: Сердце Стаи (СИ)

Запах и вкус его кожи волновал ее, вызывая желание прикасаться к нему, скользить ладонями по его мускулистому торсу, покрывать поцелуями каждый дюйм его тела. Под правой ладонью неистово колотилось сердце в его груди, а срывающиеся с его губ вздохи жарким потоком воздуха обдавали ее макушку. Динка, повинуясь внезапно возникшему желанию, подняла голову над грудью Тирсвада и, посмотрев в сторону, встретилась взглядом с зелеными глазами, светящимися вожделением и… дикой ревностью.
От этого взгляда она охнула, чувствуя, как все тело затопляет горячее нестерпимое желание. Что этот рыжий делает с ней, сводя с ума одним своим взглядом? Динка сжала бедрами туловище Тирсвада и непроизвольно подернула ягодицами, прижимаясь к его твердому животу своей промежностью и чувствуя, как разряды наслаждения разбегаются по телу. Она снова прильнула к груди Тирсвада, настойчиво скользя руками и покрывая кожу жадными поцелуями.
Теперь в ее движениях было меньше нежности, а больше страсти. С губ Тирсвада сорвался тихий стон, когда она, переместившись с его живота на его бедра, накрыла грудью его напряженный член и принялась облизывать кожу вокруг его пупка, то приближаясь к нему, то снова удаляясь. Если уж это у него действительно первый раз, то Динка хотела бы, чтобы он ему запомнился.
— Перевернись, — потребовала она, приподнявшись и хлопнув его по бедру. Варрэн под ней покорно развернулся, подставив ее ласкам широкую мускулистую спину, вогнутую поясницу и восхитительно округлые ягодицы.
Взгляд Штороса жег, словно огнем. Динка, даже не глядя в его сторону, чувствовала, как его взгляд скользит по ее телу, слышала его шумное дыхание и легкий шорох, сопровождающий движение его руки на собственном члене. Желание все нарастало, и она, уже не стесняясь, терлась промежностью о поясницу Тирсвада, одновременно разминая руками напряженные мышцы на его плечах.
Когда она наклонилась к его шее и принялась языком обводить каждый позвонок, а руками скользнула по бокам, проводя пальцами между ребрами, Тирсвад под ней выгнулся и низко застонал. Динка продолжала спускаться губами и языком по позвоночнику, скользя грудью по его спине вниз, а руки запустив подмышками между одеялом и его грудью и сжав пальцами соски. Низкие глубокие стоны, вырывавшиеся из его горла, перемежались с рычанием. Он всадил клыки в одеяло и совершал бедрами ритмичные поступательные движения. А Динка спускалась все ниже, целуя и облизывая позвонки на пояснице, крестце, ладонями скользя по боковым поверхностям живота и кончиками пальцев щекоча чувствительные зоны по обе стороны от пупка. Дикое, неконтролируемое вожделение захлестывало ее саму волнами, и она, сидя верхом на его правом бедре, сжимала его ногами и бесстыдно терлась об него своим бутоном, чтобы хоть немного унять жар между ног.
Тирсвад утробно стонал, и от этого звука по его телу расходилась дрожь. Его ягодицы сжались, меняя свою округлую форму и образуя по бокам трогательные ямочки, когда Динка слегка раздвинула их и принялась вылизывать крестец и копчик. Одной рукой она скользнула между его ягодиц вниз и, нащупав там пушистые шарики яичек, легонько сжала их в ладони.
— О-о, хватит! — взмолился Тирсвад, непроизвольно двигая бедрами все быстрее.
— Обратно повернись! — выдохнула, Динка, приподнимаясь и снова бросая взгляд в сторону, одновременно желая, чтобы Шторос ушел, и надеясь, на то, что он все еще смотрит. Но он смотрел! Приоткрыв рот и скользя языком по своим губам, он тоже тихо порыкивал и водил рукой по стоящему, напряженно подрагивающему члену.
Увидев, что Динка смотрит на него, он ухмыльнулся, поднес к своим губам два пальца свободной руки и принялся двигать ими, ритмично погружая их себе в рот и извлекая наружу. У Динки от этого жеста помутилось в глазах от приближающегося оргазма.
Оседлав перевернувшегося Тирсвада, она плавным движением погрузила его член в свое истекающее соком лоно до самого основания. Стон, сорвавшийся с губ Тирсвада слился с со стоном, донесшимся сбоку, со стороны Штороса. Динка, не успев даже совершить второй толчок, вскрикнула и рухнула на грудь Тирсвада, содрогаясь в нестерпимом наслаждении, захлестнувшем ее.
 
— Еще! — требовательно прорычал Тирсвад, болезненно сжав ее бедра руками и ритмично подталкивая ее своими бедрами. Динка со стоном приподнялась и начала двигаться вверх и вниз, резкими сокращениями бедер проталкивая его член внутрь себя и медленно вытягивая обратно. Ощущение его члена внутри, его тесное скольжение, толчки, растягивающие дальнюю стенку, не давали возбуждению снизиться после пережитого оргазма, и Динка чувствовала, что ее тело снова все ярче и ярче реагирует на каждый толчок.
Она немного изменила угол наклона и застонала от усиливающегося удовольствия. В ведущей роли оказалось достаточно преимуществ, чтобы Динка тут же полюбила руководить этим процессом. Тирсвад не пытался ускорить ее, не направлял и не перехватывал инициативу. Он неподвижно лежал под ней, издавая звериное рычание каждый раз, когда она опускалась на его член, и позволяя ей делать так, как ей нравилось, в том темпе и под тем углом, которые были ей наиболее приятны.
Динка тонко застонала, ускоряя темп и приближаясь к своему второму оргазму, когда Тирсвад выгнулся, толкнувшись ей навстречу, и издал протяжный то ли вой, то ли рык. Двигаться дальше уже не было смысла, и Динка разочаровано соскользнула с его обмякающего члена. Но вожделение было слишком сильно, чтобы можно было так просто успокоиться. Динка уткнувшись носом Тирсваду в грудь, зажала между бедрами свою руку, не зная, как ей получить желанную разрядку. И тут услышала у себя за спиной шорох.
— Шторос! — выдохнула она, не оборачиваясь.
— Я все еще здесь, моя козочка, — отозвался он хриплым голосом.
Динка посмотрела на лежащего рядом с закрытыми глазами обессиленного Тирсвада, грудь которого вздымалась так часто, словно он бежал по лесу, спасая свою жизнь.
— Иди сюда, пожалуйста, — простонала она, обращаясь ко второму варрэну, который, словно знал, что так и будет, и терпеливо ждал своего часа.
Сильные руки Штороса подхватили и развернули ее тело, укладывая ее лицом и грудью на грудь Тирсвада и приподнимая за бедра нижнюю часть ее тела над землей. Его член ворвался в ее жаждущее лоно и сразу взял быстрый темп, вколачиваясь в нее сильными глубокими толчками. А Динка кричала от каждого толчка все громче, находясь в этот раз в совершенно бесправном положении, не имея возможности ни на что повлиять и получая от этого не меньшее удовольствие.
Наслаждение, накрывшее ее второй раз, было долгим, волнообразным, усиливающимся от каждого проникновения. Она кричала и билась в мужских руках, не в силах больше выносить этот жгучий экстаз и умоляя прекратить, но Шторос крепко сжимал ей бедра, не давая уклониться, а пришедший в себя Тирсвад, обнимал ее, прижимая к своей груди.
Пытка непрекращающимся оргазмом закончилась, как только Шторос, не выдержав больше, содрогнулся и вжался в нее в последний раз. Ее выпустили из железной хватки, но совсем ненадолго. Не успела Динка восстановить дыхание, как Шторос подхватил ее сзади подмышки и, усаживаясь спиной к дереву на поваленный на землю ствол, потянул ее себе на колени. Его член после оргазма был еще мягкий, и Динка расслабленно откинулась на его грудь, надеясь, что он просто хочет, чтобы она отдыхала в его объятиях.
Но у Штороса были свои соображения на ее счет. Он положил ладони на ее колени, сгибая ей ноги и широко разводя их. Динка ахнула, увидев прямо перед собой стоящего на коленях Тирсвада с жадным любопытством разглядывающего ее самое сокровенное. Его торчащий вновь возбужденный член не оставлял никаких сомнений в его намерениях.
— Я не хочу больше, — заныла Динка, пытаясь высвободиться из захвата Штороса.
— Сейчас сделаем так, что снова захочешь, — многообещающе шепнул он ей на ухо. И Динка остро пожалела о том, что привлекла его. Дорвавшись до ее тела, он теперь так просто не удовлетворится.
— Ну! Приступай! — прикрикнул он на Тирсвада и тот, обменявшись с ним быстрым взглядом поверх Динкиной головы, улегся животом на голую землю, упираясь локтями. А затем положил ладони ей на внутреннюю поверхность бедер, разводя их еще сильнее и склонился над ее бутоном. Динка протяжно вздохнула, когда ощутила, как его язык, сначала неуверенно, одним лишь кончиком, полоснул по ее чувствительным складочкам.