Сведенные судьбой
Помимо отца у Габриеля не было другого человека, которому он мог бы всецело доверять. Граф был для него как дядя. Он относился к тем людям, которые всегда следовали кодексу чести.
– Я уже знаю ваше мнение о том, как должно поступить, – пробормотал Габриель.
– И разделяешь это мнение как подлинный джентльмен. Девушка с поруганной репутацией отдается на милость света, – напомнил Уэстклиф.
Засмеявшись, словно не веря себе, Габриель покачал головой.
– Разве я могу жениться на такой особе? – Она никогда не будет соответствовать его понятиям о жизни. В конце концов они прикончат друг друга. – Она наполовину дикарка.
– Вполне очевидно, что леди Пандора в течение долгого времени не принимала участия в жизни общества, и поэтому не знакома с его нравами, – признал Уэстклиф.
Габриель наблюдал, как мотылек, привлеченный светом масляного фонаря, порхал вокруг него.
– Ей наплевать на этикет, – уверенно сказал он. Каждый круг бабочки становился все уже, крылья сверкали в смертельном танце вокруг колеблющегося пламени. – Что это за семья, Рейвенелы?
– Семья старая и уважаемая, однако лишилась состояния много лет назад. У леди Пандоры был старший брат Тео, который унаследовал графство после смерти их отца. К несчастью, он вскоре погиб в результате несчастного случая на скачках.
– Я встречался с ним, – хмуро заметил Габриель. – Два… нет, три года назад в клубе «Дженнерс».
Семья Габриеля владела частным игорным клубом под видом клуба для джентльменов, которому покровительствовали члены королевской семьи, аристократы и влиятельные люди. Перед тем как унаследовать герцогство, его отец Себастьян сам управлял и вел дела клуба. Заведение было самым модным в Лондоне.
В последние несколько лет большинство деловых интересов семьи легли на плечи Габриеля, включая и клуб «Дженнерс». Он никогда не выпускал его из-под контроля, зная, что заведение представляет для отца одну из главных забот. Один раз в клубе появился Тео, лорд Тренир. Это был крепкий симпатичный молодой человек, светловолосый и голубоглазый. Под очаровательной внешностью скрывался взрывной, неудержимый характер.
– Он пришел провести ночь в «Дженнерс» с какими-то друзьями, как раз когда я был там, – продолжал Габриель. – И бо́льшую часть времени просидел за игрой в кости. Игра не шла. Он был из тех, кто хочет во что бы то ни стало отыграться, вместо того чтобы остановиться вовремя. Перед уходом Тео обратился с просьбой получить членство клуба. Управляющий пришел ко мне, слегка взволнованный, и попросил разобраться с игроком такого высокого положения.
– Ты отказал Рейвенелу? – поморщился Уэстклиф.
Габриель кивнул.
– Его кредитная история была ужасна, а семейное поместье заложено-перезаложено. Я вежливо и доходчиво, насколько это возможно, все объяснил ему. Однако… – Он покачал головой, вспоминая.
– Он впал в ярость, – предположил Уэстклиф.
– У него ртом пошла пена, как у разъяренного быка, – удрученно сказал Габриель, вновь переживая ситуацию, когда Тео внезапно накинулся на него с кулаками. – Он не переставал бросаться на меня, и пришлось уложить его на пол. Я знавал мужчин, которые не могли контролировать себя, в особенности когда были навеселе, но ни у кого не видел такого взрыва эмоций.
– Непостоянство темперамента Рейвенелов всегда было притчей во языцех.
– Вот уж спасибо, – кисло заметил Габриель. – Теперь я не удивлюсь, если мое будущее потомство появится на свет рогатое и хвостатое.
Уэстклиф улыбнулся.
– По моему опыту, это зависит от того, как вы будете обращаться с детьми. – Граф был устойчивым, прочным центром своего громогласного, неистового семейства, которое состояло из жизнерадостной жены и выводка непокорных отпрысков.
Но на фоне леди Пандоры все они выглядели бы ленивцами.
Габриель пробормотал:
– Я никогда не отличался большим терпением, Уэстклиф. – В ту же секунду он заметил, что мотылек рискнул подлететь слишком близко к манящему пламени. Изящные крылышки вспыхнули, и насекомое превратилось в тлеющий комочек. – Вам что-нибудь известно о новом лорде Тренире?
– Его зовут Девон Рейвенел. По всем сведениям, его любят в Гэмпшире, и он вполне компетентно ведет дела поместья. – Уэстклиф помолчал. – Мне кажется, он женился на молодой вдове прежнего графа, что, конечно, не является противозаконным, но заставило многих приподнять брови.
– У нее, должно быть, была весомая вдовья часть, – цинично заметил Габриель.
– Возможно. В любом случае я не ожидаю, что лорд Тренир будет возражать против вашего брака с леди Пандорой.
Рот Габриеля дернулся.
– Поверьте, он будет несказанно рад избавиться от нее.
Большинство особняков на Саут-Одли-стрит, в центре Мейфэра, были стандартными домами в георгианском стиле со множеством колонн. Однако Рейвенел-хаус представлял собой якобинскую усадьбу в три этажа с балконами по фасаду и высокой крышей, ощетинившейся длинными дымовыми трубами. Большой холл украшали дубовые панели, обильно покрытые резьбой, а лепнина на белом потолке изображала мифических животных. Стены были под драпировками, вдоль них расставлены французские фарфоровые вазы с росписью в китайском стиле, где стояли букеты свежесрезанных цветов. Судя по спокойной обстановке, Пандора еще не вернулась.
Дворецкий провел его в хорошо обставленную гостиную и объявил о визитере. Когда Габриель переступил порог и поклонился, Девон Тренир поднялся, чтобы ответить на приветствие.
Новый граф Тренир оказался высоким, широкоплечим, не старше тридцати, с темными волосами и пронзительным взглядом. Он был дружелюбен, спокоен и уверен, чем сразу понравился Габриелю.
Его жена Кэтлин, леди Тренир, осталась сидеть на софе.
– Добро пожаловать, милорд. – Одного взгляда было достаточно, чтобы Габриель отказался от недавнего предположения, что Тренир женился по расчету. Во всяком случае, денежный вопрос здесь явно не превалировал. Она была очаровательной женщиной, по-кошачьи изящной, с продолговатыми карими глазами. То, как рыжие кудряшки непокорно выскакивали из-под шпилек, напомнило ему о его матери и старшей сестре.
– Прошу извинить мое внезапное вторжение, – начал Габриель.
– Не трудитесь, – легко откликнулся Тренир. – Для меня удовольствие познакомиться с вами.
– Вы можете переменить мнение, после того как я объясню цель моего визита. – Габриель почувствовал, что заливается краской, когда встретил испытующие взгляды хозяев. Злой и ошеломленный, оказавшись перед дилеммой, которая напоминала откровенный фарс, он решительно продолжил с каменным лицом: – Я приехал прямиком с бала у Човортов. Возникли… непредвиденные обстоятельства… И их нужно разрешить как можно скорее. – Я… – Габриель замолчал, чтобы прочистить горло. – Я, судя по всему, скомпрометировал леди Пандору.
В комнате воцарилась мертвая тишина.
В другой ситуации Габриеля позабавили бы озадаченные лица графа и графини.
Леди Тренир первой пришла в себя.
– Что вы имеете в виду, говоря «скомпрометировал», милорд? Вас подслушали, когда вы с ней флиртовали, или, может, вели какую-то частную беседу?
– Меня обнаружили наедине с ней. В садовой беседке за домом.
Снова повисла вселенская тишина, затем граф резко спросил:
– Что вы там делали?
– Помогал ей подняться со скамьи.
Леди Тренир была совершенно сбита с толку.
– Это исключительно любезно с вашей стороны, но почему…
– Говоря «помогал подняться», – продолжал Габриель, – я хотел сказать, что вытаскивал ее… Каким-то образом она умудрилась втиснуть верхнюю часть туловища в отверстие, вырезанное в спинке скамьи, и не смогла самостоятельно выбраться оттуда, не порвав платье.
Тренир потер лоб, а потом, приложив ладони к глазам, тихо произнес:
– Похоже на Пандору. Позвоню, чтобы принесли бренди.
– И три бокала, – уточнила жена, а потом ее взгляд вернулся к Габриелю. – Лорд Сент-Винсент, сядьте рядом со мной, пожалуйста, и расскажите толком, что случилось.