Единственное желание. Книга 1 (СИ)

На первых порах Дэини интересовалась у друзей названием очередного блюда и его ингредиентами, но вскоре поняла: при таком изобилии пиршества запомнить что-либо всё равно невозможно.
И она попросту поглощала всё, что ей предлагалось с лёгкой руки Эливерта, стараясь не урчать от удовольствия, потому что каждое новое блюдо казалось ещё вкуснее и изысканнее предыдущего. Романова заподозрила, что в итоге она либо лопнет, либо наестся на год вперёд.
Меж тем играла музыка, и гости мало-помалу начали вставать из-за стола, прохаживаться по залу, но пока не танцевали.
Юная девица пела тоненьким голоском грустные любовные баллады. Видимо, разогревала публику перед выступлением «главной суперзвезды» – Деандра.
Настя начала скучать. Хотелось танцевать – есть и пить она уже не могла.
Тут – как спасение – во главе стола произошло некоторое движение. И Настя увидела, что в центр зала вышла Лиэлид об руку с блистательным Далардом. Они начали танец, и сразу череда пар потянулась от стола. Музыка заиграла жизнерадостнее и ритмичнее.
Эл, болтавший без умолку с Иридионом, неожиданно резко обернулся к приунывшей Настасье.
– Идём! – сказал он, протянув услужливо руку.
Настя даже растерялась от столь внезапного предложения. В проницательных серых глазах Эливерта плясали озорные искорки, он улыбнулся с несвойственным ему добродушием.
– Идём! – игриво усмехнулась в ответ Настя, и с царственным видом они прошествовали к танцующим.
***
Романова не боялась опозориться. Она уже посмотрела, как танцуют другие, и готова была повторить несложные движения.
Во-первых, некогда Настя занималась танцами, во-вторых, она чувствовала, что эти движения так же близки и понятны её душе, как и всё в этом мире.
Тёплые руки Эливерта мягко сжали её ладони. Он подмигнул лукаво.
И началось плавное скольжение по залу, от которого восторженно затрепетало сердце, и пошла кругом голова. Иногда из общей маскарадной пестроты вдруг проступало чьё-то знакомое или не очень знакомое лицо.
– Мне кажется, на нас все смотрят, – призналась Настя Ворону.
– Тебе не кажется. Гляди, Корви уже краснее, чем его камзол! Сейчас взорвётся от ярости, лопнет, как переспелый гриб-дождевик. Доставим старой жабе ещё немного удовольствия?
Настя вопросительно приподняла бровь, глядя в светлые лукавые глаза атамана.
– Мы ведь влюблённая пара, моя дорогая, не забывай! Добавим огня в наш танец, пусть искры страсти сверкают в каждом движении, в каждом взгляде! Пусть Корви удавится от зависти, и не только он, – Эл порывисто притянул её за талию и шепнул, скользнув по коже знойным дыханием. – Подыграй мне, ненаглядная моя!
– Ой, ли! Может, ты просто меня дурачишь? Тебе эти забавы нужны, чтобы подразнить публику или подобраться поближе ко мне? А? Я не права?
Эливерт рассмеялся весело.
– Почему бы не совместить приятное с вдвойне приятным? Ты ведь пришла сюда веселиться – так долой скуку! Покажем, на что мы способны. Пусть Лиэлид на время забудет о покое, и её гости-снобы тоже!
– Ты неисправим. Это мне в тебе и нравится! – беспечно заявила Настя, обвивая руками его шею.
Она приняла игру. Ведь это было так весело. Теперь всё обращалось в забаву, теперь к месту были любые слова, и можно было не смущаться пылких взглядов.
И танец превратился в этакое знойное танго на кирлийский лад: пламенные взгляды, смелые объятия, в каждом движении – вызов.
– Вот теперь точно все смотрят!
Эливерт, пытаясь перекричать музыку, что звенела всё громче и громче, склонился к Насте так, что коснулся её лица горячей щекой, чуть колючей, хоть щетину невозможно было разглядеть даже вблизи. И вновь что-то пугающее встрепенулось в душе, шустрыми мурашками пробежалось вдоль позвоночника, ёкнуло в сердце.
«Опасный мужчина! – предостерегающе шепнул разум. – Хорошо, что мы только друзья. От таких теряют голову. Раз и навсегда. И остаётся только тёмный омут… Хорошо, что мне не надо этого бояться».
И Рыжая рассмеялась заливисто, отдаваясь в объятия беспечной шалости.
 
***
Миледи Соур объявила долгожданный выход милорда Деандра. И, наконец, юную певичку сменил дворцовый мастер и виртуоз.
Несмотря на негативное отношение к менестрелю со стороны Эливерта, у Насти сложилось о музыканте вполне положительное мнение. И теперь ей впервые представился шанс услышать Деандра, что называется, в действии.
Настя была потрясена. Люди не могут петь так!
У Деандра был истинно ангельский голос, от которого присутствующие в зале дамы погружались в транс, словно кролики, на своё несчастье повстречавшие удава.
И, конечно, баллада была о любви! Таким божественным голосом невозможно было петь о чём-либо другом.
Рядом с любимцем публики восседала Соур, изысканная, как бутон лилии. Её тонкие пальцы перебирали струны инструмента, напоминавшего маленькую арфу.
Казалось, что песня посвящалась самой виновнице торжества – хозяйке Жемчужных Садов. Но, нет…
Поэт не смотрел в её сторону. Он ловил восхищённые взгляды, которые бросали ему вместо цветов, очарованные песней поклонницы. И Настя поняла, что, на самом деле, его сердце не пленила сказочная красота госпожи Лиэлид, хоть он и пел ей головокружительные дифирамбы. Превыше своей миледи, он любил славу.
Но за его голос можно было простить не только самовлюблённость и заносчивость.
 Путник одинокий, 
 Бродяга-менестрель, 
 Жизнь твоя – дорога, 
 Мох лесной – постель. 
 Но, устав скитаться 
 В поисках любви, 
 В сад ты постучался 
 Дивной красоты… 
 Нет в саду хозяев – 
 Всюду лишь цветы. 
 И смеются птицы 
 Средь солнечной листвы. 
 Здесь искрятся розы 
 Бриллиантами росы, 
 В ароматах сладких 
 Грезят здесь кусты. 
 Средь цветов прекрасных 
 Ты нашёл одну – 
 Розу, как голубку, 
 Как светлую мечту. 
 Не уйти вовеки 
 От этого цветка, 
 Цепью золотою 
 Прикована душа. 
 О, мой сад прекрасный! 
 Дороги позабуду! 
 Пленником счастливым 
 Твоим отныне буду! 
– Ну, довольно, давай передохнём! – предложил Эливерт некоторое время спустя, отводя Настю в сторонку, на то самое место, откуда они ранее вели наблюдение за гостями Лиэлид. – Ты восхитительно танцуешь, дорогая!
– Начинаю всерьёз подозревать, что цель твоей обходительности не развлечь меня, а соблазнить, бесценный мой друг! – продолжая игру, рассмеялась Настя, принимая из рук разбойника бокал, ловко подхваченный им у очередного пробегавшего мимо слуги.
– В твоих подозрениях есть немалая доля правды, солнце моё! Не стану скрывать, я бы не отказался. Но боюсь, что мне уготована иная участь. Ты – крепкий орешек, Рыжая! Посему, быть нам друзьями, и не более…
– Лично я на иное и не претендую, дорогой.
Их хрустальные бокалы встретились, наполнив воздух вокруг тонким звоном.
– Позвольте вас побеспокоить! – окликнул их Иридион.
Рядом с эстийцем красовались худощавые «девицы-журавлята». Кокетливо хлопая ресницами, они не сводили глаз с Эливерта. Чуть в стороне от них держался Наир.
– Знакомьтесь, миледи Карвелли и миледи Ларвелли ир Талл из Самли! Милорд Элиол, не сочтите за дерзость, но эти юные дамы пленились вашими танцами и жаждут, чтобы вы пригласили, хотя бы одну из них!
Эливерт отвесил картинный поклон двум зардевшимся девицам.
– Вы ведь одолжите, миледи, вашего мужа? Всего на один танец… – сказала Карвелли (или Ларвелли) – Настя особо их не различала.
– Моя дорогая супруга не имеет привычки меня одалживать, – заметил Эливерт сурово. – Но, из большой любви ко мне, она, я думаю, позволит мне один танец с вами, миледи! Не так ли, дорогая?