Цикл аномалии (ЛП)

Сколько раз я слышала, как Нормалы использовали это слово? Протокол был причиной практически всего, что они делали. Но это было больше. Больше, чем причина. Они несли это знание, как Уолтер носил Жозефину. Будто от этого зависела их жизнь. Даже шериф Кляйн, с которой по стандартам Нормалов все было в порядке, казалось, была не в состоянии нарушить ее протокол…
До конца.
Я просто думала, что это было из-за того, что Нормалы были тупыми. Но, возможно, у них не было выбора.
— Кто-то сделал нас такими, чтобы они могли нами управлять?
— Ну… они пытались, — сказал Фрэнк. — Самое интересное в органических геномах — это их склонность к адаптации. Выживание в течение одного репродуктивного цикла — размножение своих генов — является конечной органической целью. Свобода воли — это черта, которая в огромной степени способствует индивидуальному выживанию, а также отбраковке нежелательных геномов из популяции вида. Ты была создана, чтобы тебя контролировали, да. Но со временем и после нескольких циклов X1 начали проявлять умеренную устойчивость к влиянию их чипов, — объяснял Фрэнк, вероятно, потому, что его датчики уловили тот факт, что я вот-вот умру от скуки. — Если твоему виду будет позволено продолжать цикл, вполне возможно, что ваши органические формы полностью откажутся от технологических изменений. Примерно как человеческая кожа отталкивает занозу.
Я смотрела на экран, пинцетные пальцы Фрэнка тыкали в чип. Свет упал на него, и я заметила, что на поверхности чипа имелся неглубокий узор. Это был блок линий и кругов, идущих параллельно друг другу. Не пересекаясь. Будто я смотрела на запутанный лабиринт сверху.
Большая часть блока имела бледно-золотой цвет, который слегка выделялся на фоне металла чипа. Но в середине был крошечный участок — и он, вероятно, был не больше пылинки — темно-коричневый. Внутри этой коричневой отметки линии были разделены. На них были трещины, которые напоминали мне текстуру дерева. В конце центральной линии был круг, который был разбит, как упавшее яйцо.
— Он поврежден, — сказала я больше себе, чем кому-либо. — Похоже на какой-то… ожог.
— Да. Я не производственный юнит, — пинцет Фрэнка мягко щелкнул по обесцвеченному пятнышку, — но этот рисунок похож на травмы, вызванные электрическим ожогом.
— Электричество?
— Да. Любой ток свыше четырех тысяч вольт имел бы достаточную мощность, чтобы повредить чип. Ты помнишь, когда была ударена током?
Я никогда не была поражен электрическим током. Впервые я услышала об электричестве, когда меня захватили наемники с севера. Их крепость работала на электричестве. Они нуждались в нем для питания своего авто-кузнеца — большого механизма, ответственного за штампование тысяч металлических пуль.
Я была довольно близко от взрыва, разрушившего форт. Я видела, как огромные оранжевые огненные шары лизали небо, и чувствовала, как земля качалась под колесами машины. Тем не менее, меня не били током.
Подстрелена, да. Но не ударена током.
— Я никогда не прикасалась к электричеству.
— Ты уверена?
— Ага. Я-то знаю, если… подожди секунду, — может, потому, что мой затылок был вскрыт и выставлен на воздух, я вдруг кое-что вспомнила. Что-то странное сказал Блейз прямо перед тем, как исчезнуть. — Если кто-то скажет, что его ударили, это как-то связано с электричеством?
— Возможно. Если бы кого-то ударила молния, можно было бы использовать слово «ударил».
— В меня может ударить молния?
Повисла долгая пауза. Такая долгая, что я ненадолго задалась вопросом, не выключился ли Фрэнк.
— Да, — наконец, сказал он, — да, Шарли. В тебя может ударить молния.
Мой желудок возбужденно перевернулся.
— Думаешь, это случилось с моим чипом?
— Думаю, ты помнишь, как тебя ударило…
— Нет, — сказала я, задыхаясь. — Кто-нибудь другой. Здесь со мной кто-то еще. В моей голове еще человек.
ГЛАВА 11
 
Я рассказала Фрэнку все, что знала о Блейзе. Оно выливалось из меня горячим потоком: с того момента, как я впервые увидела, как его руки оказались поверх моих, до момента, когда он закричал на меня в уборной. Казалось, я говорила быстрее, чем мог двигаться мой рот. Все мои слова выплескивались в эту лихорадочную кашу.
Но я была слишком взволнована, чтобы остановиться.
— Я не сумасшедшая, да? Ты говорил, что мой материал снова и снова перерабатывался, так что вполне возможно, что Блейз был мной раньше, чем я.
— Да. Органический корпус каждой единицы X был создан с использованием геномов трех совместимых доноров. Возможно — хотя и не доказано — что личность каждого донора все еще существует в собранных участках их генома. Поэтому возможно, если бы соответствующие компоненты их микрочипа были уничтожены, чтобы проявились изначальные личности доноров.
— Подожди, ты хочешь сказать, что меня трое?
— Да. Три донора, три генома, три возможных личности.
Меня мутило.
Если бы я не была так ошеломлена, я бы потеряла сознание. Я ощущала себя чужой в собственном теле — нет, не теле. Переработанной мясистой массе, которая была домом для Блейза и, по крайней мере, еще одного человека. Изношенный кожаный костюм, уничтоженный одним поколением и рожденный в следующем. Инструмент. Орудие.
Творение.
Кто-то другой носил мое лицо и работал моими руками. Кто-то другой использовал мой голос. Мое тело позаимствовали, а теперь его украли. Число в моей голове означало, что я кому-то принадлежала. Я была не той, кем себя считала.
Я — даже не я.
— Кто я? — сказала я сдавленно. — Какая личность я сейчас?
— Я не уверен, и я боюсь, что это будет невозможно сказать. Карты всех исходных геномов запечатаны в зашифрованном файле, — объяснил Фрэнк. — Шифр нельзя взломать, не привлекая нежелательного внимания.
— Что ты имеешь в виду? Я думала, ты управляешь Учреждением?
— Нет. Я всего лишь медицинский юнит, которому здесь позволено существовать. Что нам теперь делать с твоим микрочипом?
Фрэнк явно пытался сменить тему, но я слишком беспокоилась об этих опухолях, чтобы обращать внимание.
— Я хочу, чтобы это вылетело из моей головы.
— Невозможно.
— Почему?
— Удаление убьет тебя мгновенно.
Это все решало. Я застряла с дурацким чипом. Тем не менее, должен быть способ не дать ему растить опухоли по всему телу. Что-то мы могли исправить. Я думала об этом минуту, и ко мне пришла идея.
— Помнишь огромную шишку, которая была у меня на затылке?
— Не думаю, что когда-нибудь забуду это, — сказал Фрэнк. — Пришлось столько откачивать…
— Ну, каждый раз, когда я нажимала на нее, я видела его. Я видела Блейза, — попыталась дотянуться до затылка, прежде чем вспомнила, что все еще была онемевшей. — Я не могу… тьфу… не могу сказать наверняка, потому что не могу двигаться. Но я думаю, что эта шишка могла быть как раз там, где чип.
— Интересно.
— Как ты думаешь, это может иметь какое-то отношение? Если мы впихнем туда что-нибудь еще, думаешь, это починит чип?