Цикл аномалии (ЛП)

Нет, я уже давно не спала.
А если я бодрствовала, то, что я видела, никак не могло быть сном.
Я не знала, было ли это возможно. У меня не хватало воздуха, чтобы задаться вопросом — даже если бы это было возможно — как я могла видеть, что что-то происходило с Анной вдали. Что-то застряло у меня на дне живота и говорило мне все, что мне нужно было знать: то, что я видела, было правдой, и это происходило сейчас.
— Я должна выйти…
— Ты даже не должна вставать, — прошипела Воробей, прижимая меня к матрасу. — Фрэнк сказал об этом очень ясно: пока мы не узнаем, прошла ли операция успешно, ты должна оставаться здесь. Я должна приносить тебе еду и все такое, — добавила она, хмурясь. — Я не собираюсь работать на этой неделе.
Я не сразу смогла переварить то, что она сказала. И как раз в тот момент, когда мне стало не по себе, я уловила знакомое ощущение на затылке: жгучее натяжение травмированного лоскута кожи, скрепленного швами.
Прямо у основания черепа.
— Фрэнк уже сделал это, да? — выдохнула я. — Он уже починил мой чип.
— Ну, он пытался…
— Почему ты меня не разбудила? Я должна была проснуться!
— Я пыталась, но ты не…
— Значит, ты просто шлепнула меня на стол и продырявила мне голову? — завопила я, мое сердце бешено колотилось. Это было похоже на худшее предательство. Меня оскорбили, и я понятия не имела, что это происходило. — Как долго меня не было?
— Три дня, — ответила Воробей, будто я каким-то образом должна была знать, что меня не было почти полнедели.
Но я не знала. Я понятия не имела.
А теперь я была в бешенстве.
Все, что я хотела сделать, это кричать о том, как неправильно было затащить меня на операцию, не убедившись, что я проснулась. Но очевидно, что Воробей ничего не понимала, и кричать на нее о том, что сделал Фрэнк, не было толку. Поэтому я направила свой гнев на то, что, как я надеялась, было более продуктивным.
— Что значит: Фрэнк пытался починить мой чип? — прорычала я.
Воробей пожала плечами.
— Не знаю.
— Воробей…
— Отлично. Я скажу тебе то, что знаю, но ты должна пообещать, что больше не будешь повышать на меня голос.
— Нет, я больше не обещаю, — огрызнулась я. — Просто скажи мне.
Воробей неуверенно прикусила губу. Кулак в середине моей груди разжался так, и ее ладонь давила на мое сердце.
— Он пытался, Шарли. Правда. Фрэнк держал тебя под водой почти шесть часов, пытаясь заставить твой чип работать. Он сказал, что сделал все, что мог — и я не знаю, что это значит, не спрашивай, — но он не смог полностью починить его.
— Значит, у меня все еще могут быть опухоли?
— Возможно, — призналась Воробей. — Фрэнк сказал что-то о возможности починить коммуникационный приемник чипа…
— Что? Так я теперь лучше слышу? Отлично, — усмехнулась я.
— Рецептор связи фактически отвечает за отправку и передачу волн.
— Волн?
— Радиоволны, микроволны — волны — это то, как боты общаются друг с другом, — сказала Воробей, закатывая глаза. — Ты не передавала никаких волн, поэтому другие боты думали, что ты сломана.
— Вот почему экзо продолжали говорить, что я аномалия? Теперь я могу ходить без необходимости возвращаться в Учреждение, верно? — сказала я, когда Воробей кивнула.
Ее рука тяжело опустилась мне на грудь, прежде чем она ответила:
— Такая идея… но мы не узнаем наверняка, сработала ли она, пока не проведем несколько тестов.
— Сколько времени это займет?
— Тебе понадобится еще неделя, чтобы вылечиться, а затем Фрэнк начнет вводить низкоуровневые излучатели волн. Мне это помогло, — настаивала она, когда я попыталась вывернуться из-под ее руки. — И тебе тоже поможет. Просто нужно набраться терпения.
— У меня нет времени терпеть! Что-то происходит с Анной и рейнджерами — я не знаю, что это такое, но им нужна помощь.
— Это был всего лишь сон, Шарли.
— Нет, это было реально! Я… я видела это!
Воробей поджала губы.
— Ты через многое прошла за последние несколько дней. Эта анестезия — не шутки. Я бы поняла, если бы ты немного запуталась в том, что реально, а что нет.
 
— Я знаю, что я видела, — твердо сказала я. Я протянула руку и опустила ладонь на руку Воробья — жест, от которого ее брови удивленно приподнялись. — Пожалуйста. Я знаю, что это было реально. Я знаю, что Анна в беде. Ты должна помочь мне выбраться отсюда.
Воробей какое-то время наблюдала за мной, ее лицо было как камень. Наконец, она вздохнула.
— Если я докажу тебе, что с Анной все в порядке, ты успокоишься?
— Ага, — сказала я только потому, что была почти уверена, что Воробей никак не сможет что-либо доказать.
— Хорошо, — она соскользнула с кровати и протянула руки. — Ты будешь молчать и лежать спокойно. А когда все это закончится, ты вернешься сюда без суеты.
— Да, конечно, обещаю.
— Мне не нужно, чтобы ты давала мне обещания, — сказала Воробей с резким блеском в глазах. — Ты просто сделаешь это.
Воробей легко подняла меня с кровати. Вряд ли я когда-нибудь привыкну к тому, что она могла нести меня с небольшим усилием. Я, наверное, ощущала себя котенком в ее руках: костлявая и хрупкая. Если она чихнет слишком сильно, она сможет случайно раздавить меня.
В нашей комнате было темно и тихо. Единственным светом было бледное солнечное сияние прикроватной лампы Воробья. Она замерла у двери и села на корточки, чтобы я могла дотянуться до ручки.
— Уже за полночь, — сказала она, когда я помедлила. — Мой отпечаток не может открывать двери в нерабочее время.
А мой почему-то мог.
Панель загорелась зеленым цветом, и дверь с радостным писком распахнулась. Когда Воробей прошла в проем, и я услышала, как за нами закрылась дверь, до меня что-то дошло:
— Разве Фрэнк не узнает, что мы сбежали?
— Не раньше утра. Фрэнк заряжается ночью, — тихо сказала Воробей.
— Заряжается? Как солнечная батарея? Как он заряжается без солнечного света?
— Не знаю, — рассеянно сказала Воробей.
Я не знала, о чем она думала. Я видела только нос и подбородок. Когда она повернулась, я увидела одну из ее бровей. Она была изогнута, будто она хмурилась или была раздражена. У Воробья были равные шансы на то и другое. Но то, как ее большой палец впился мне в бедро, заставило меня думать, что она была обеспокоена.
— Что? — сказала я.
Воробей покачала головой.
— Что?
— Угу, хорошо, — она окинула меня взглядом, ее серебряные глаза наполнили мысли. — Я собиралась отвести нас в командный пункт и позволить тебе найти Анну с помощью дрона…
— Эй, отличная идея.
— …но запуск командного портала потребует много энергии. И это не говоря уже о мощности, необходимой для того, чтобы заставить дрон переключиться на резервную батарею. Нет никаких шансов, что Фрэнк не заметит, что мы сделали.
— Я возьму вину на себя, — быстро сказала я.
Воробей нахмурилась.
— Это не кажется справедливым.
— Да ладно, у кого из нас больше шансов украсть дрон посреди ночи? Когда ты нарушала правила?
— Никогда. Во всяком случае, не в этом цикле, — буркнула Воробей.
Если она хотела, чтобы я спросила о ее предыдущих циклах, ей не повезло. Я не повелась. У меня на уме была одна вещь, и я не смогу вздохнуть спокойно, пока она не закончится. Мы могли поговорить позже.
После мгновения напряженного молчания Воробей, наконец, смягчилась:
— Хорошо. Ты можешь взять на себя вину.
Воздух в командной комнате был холоднее, чем обычно. Мое тело задрожало в тот момент, когда Воробей отодвинула меня от своей груди. Я тряслась, как мусоровоз на треснувшей оси. Когда Воробей опустила меня на холодное металлическое сиденье, я чуть не подпрыгнула.
— Т-твою…! — мои руки дрожали, когда я попыталась обхватить ими свою талию. Воробей сидела в кресле рядом со мной, и я наклонилась, потягиваясь, чтобы вернуться в теплую ауру от ее кожи.
Она оттолкнула меня локтем.
— Назад.
— Но мне холодно!