Цикл аномалии (ЛП)

— Да, сэр.
— Маленькая панель управления встроена в потайной отсек прямо под выключателем сирены. Ты включишь сирены, как обычно. Затем ты откроешь это маленькое отделение, вставишь внутрь ключ и повернешь его, пока не услышишь щелчок…
Хирургический аппарат недовольно запищал.
Блэкстоун тихонько выругался, возвращаясь к элементам управления.
— Какого черта Чад сделал с этой штукой? Эти настройки…? — он нажал еще несколько кнопок, прежде чем продолжить. — Ах, когда ключ будет вставлен и повернут, сирена начнет излучать частоту. Ты знаешь, что такое частота, 37?
— Это связано со звуком или с возникновением событий?
— Звук! Ради бога, конечно, я имею в виду звук! Сирена начнет проецировать частоту, и это — я не собираюсь врать тебе, 37, это будет чертовски неприятно — но это уничтожит вас всех в течение примерно двадцати четырех часов. Тогда я смогу начать привлекать людей.
У Блейза перехватило дыхание. Он не знал, правильно ли расслышал Блэкстоуна.
— Уничтожит, сэр?
— Да, прости за это. Но вы не можете размножаться естественным путем, понимаешь? Искусственное воспроизводство стоит слишком дорого, и почти нет шансов, что ваши гены когда-либо эволюционируют. Естественный способ дает дешевое, богатое разнообразие, которое нам понадобится, чтобы восстановить человеческую расу. Все это меня просто убивает, — ворчал Блэкстоун, тыкая пальцем по экрану. — Каждый раз, когда кого-то разрывают на части — вжух! Еще один образец уничтожен. Наше разнообразие становится менее обильным. Если я не сделаю что-то быстро, боюсь, человечество может быть вынуждено вернуться к нашему самому низкому генетическому я. Другими словами, мы останемся ни с чем, кроме бездельников. Мы потеряем всех умных. Позаботься об этом ключе, 37, - продолжал Блэкстоун. — Я сделал его в лаборатории в Остине, и я подозреваю, что чертежи погребены под сотней тонн жидкого дерьма. Другого такого ключа нет на земле. Так что, если ты его потеряешь, мы будем…
Хлоп!
Блэкстоун не издал ни звука, падая на пол. Его голова была склонена над пультом управления, так что Блейз не мог выстрелить в его череп. Вместо этого ему пришлось довольствоваться спиной.
Он обошел стол и толкнул тело Блэкстоуна носком ботинка.
Ничего. Он даже не дергался.
Он мог хлестать кровью, как Чад, но его черный костюм не позволял понять это. А у Блейза не было времени проверять. Он запихнул ключ в карман и отвернулся.
Приглушенный крик остановил его у двери.
Он забыл о Сайре. Было бы жестоко оставить ее связанной вот так. Оставить ее умирать с голоду, а потом гнить. Сегодня Блейз совершил много ужасных вещей, но он не был жестоким. Он сделал то, что должен был сделать, и сделал это быстро. С Сайрой он тоже быстро разберется.
Она охнула, когда он вырвал кляп из ее рта. Они долго смотрели друг на друга. Глаза Блейза были темными и тихими; Сайра залилась слезами. Он крепко держал пистолет в кулаке, его палец прижался к спусковому крючку.
Наконец, Сайра прошептала:
— Ты… ты собираешься убить меня?
— Ты хочешь умереть? — грубо сказал Блейз.
Сайра покачала головой, и ее слезы полились.
— Нет! Нет, я хочу жить.
— Ну… тогда ладно, — Блейз развязал ее и снял со стола. Он легко понес ее по коридору, бормоча на ходу. — В любом случае, я бы предпочел компанию.
ГЛАВА 19
 
МАЙ 2413
Мне уже надоело это. Каждый раз, когда я приближалась к ответу, Фрэнк вырубал меня. Меня так много раз вырубали, что это, вероятно, нанесло мне необратимый ущерб. Я должна была уйти отсюда. Сбежать из Учреждения. И я должна была сделать это сегодня вечером.
Анна долго не протянет. Она застряла в ковше какого-то огромного строительного робота, болтающегося почти в сотне футов над землей. Рейнджеры могли приносить ей еду и воду только ночью — днем ​​она висела в муках беспримерно ранней летней жары.
Ее тело было прижато к металлической обшивке бота. Обшивка явно нагревалась, когда солнце поднималось высоко. Анна явно ощущала себя тонким куском мяса, прилипшим к сухому краю чугунной сковороды. Она не выдержит еще один день на солнце. Я должна была сделать что-нибудь.
И я должна была сделать это сейчас.
Я выждала час после того, как погас свет, чтобы убедиться, что Фрэнк куда-то подключился и не мог меня остановить.
— Куда ты идешь? — сказала Воробей, когда я скатилась с кровати.
— Ты знаешь, куда я иду.
— Шарли, ты не можешь…
— Смотри на меня, — прорычала я.
Дверь мигнула зеленым под давлением моего большого пальца. Воробей поймала ее, не дав ей захлопнуться, и вышла за мной в коридор. — Тогда я, пожалуй, пойду за тобой. Кто-то должен будет отнести тебя в постель после того, как ты потеряешь сознание.
Я не собиралась терять сознание. Это я говорила себе в какой-то лихорадочной попытке удержаться на ногах. Мне не было больно. Моя голова просто казалась… слишком легкой. Будто она пыталась взлететь.
Она раскачивалась, пока я шла, и коридор расплывался и колебался передо мной. Я схватилась за край стены и сделала вдох, прежде чем повернуть за угол.
— Ты можешь сказать мне, куда ты направляешься? — Воробей ворчала позади меня.
— Комната клонов — фермерские станции, или как там их, черт возьми, называют, — выдохнула я, когда зал резко перевернулся на бок. — Я собираюсь… я иду к клонам.
— Куры? — скептически сказала Воробей. — От не будет толку, пока они не пройдут процесс ощипывания и обжигания. Ты знаешь это.
Ради бога, я не собиралась есть кур!
Слова пронзительно звенели у меня в зубах, но не вылетели изо рта. Потребовалось бы слишком много усилий, чтобы сформировать их и вытолкнуть на свободу. И прямо сейчас мне нужны были все усилия, которые у меня остались, только для того, чтобы пробраться по этому дурацкому, крутящемуся коридору.
Воробей терпеливо шагала за мной. Время от времени я ощущала давление ее руки на мой локоть, когда она поддерживала меня. Но большую часть времени я почти не замечала ее присутствия, что было необычно для Воробья. Наверное, она, наконец, решила, что я просто буду делать то, что собираюсь делать, и она могла либо помочь мне, либо убраться к черту с дороги.
— Что теперь? — сказала она, когда мы подошли к дверям комнаты клонирования. — Надеюсь, у тебя есть представление о том, как ты собираешься…