Цикл аномалии (ЛП)

Воробей не была забавной. Она не попала ни в один из водоемов и не ускорялась на равнинах. Мне пришлось умолять, чтобы заставить ее проехать через лужу размером с поднос столовой.
Она проехала по ней так тщательно, что та не расплескалась.
— Где ты вообще училась водить машину?
— Моделирование ZOOT. Фрэнк заставлял меня выполнять большинство миссий, и некоторые из них требовали от меня вождения автомобиля. Я также могу управлять самолетом или управлять танком.
— Я думаю, танк был бы быстрее, — ворчала я.
— Ты хочешь спасти Анну или погибнуть в огненной катастрофе? — парировала Воробей.
— Я хочу водить! — выброс адреналина заставил меня скручивать руки и подпрыгивать на сиденье почти три часа. Я могла только ерзать, прежде чем начну сходить с ума. — Давай, мы никогда не доберемся туда такими темпами! Дай мне шанс.
— Нет. Ты едва ли можешь сидеть спокойно в течение минуты, не размахивая руками. Я ни за что не позволю тебе управлять. И мы не так далеко, — Воробей кивнула на экран. — Мы будем там через пять минут.
Пять минут?
Я не была готова. У меня почти не было оружия. Мне нужно было хотя бы две — нет, три — пушки!
Как только я отстегнулась, Воробей резко затормозила.
— Ой! — я поднялась с пола, морщась от боли от удара о бронированное ветровое стекло. — Какого черта это было?
— Мне небезопасно водить машину, если ты не пристегнута.
— Ну, ты могла бы меня предупредить!
Воробей ухмыльнулась, наблюдая, как я трогала ушибленную точку на лбу.
— И упустить возможность проиллюстрировать, почему мне небезопасно водить машину, пока ты не пристегнута? Нет уж.
Я отползла на свое место и неохотно застегнула пряжку на место.
— Вот. Рада?
— Разумно, — буркнула Воробей, включая передачу в фургоне. — Здесь очень красиво, да?
Я не знала, назвала бы Ничто прекрасным. На мой взгляд, это был хмурый пейзаж. Но я должна была признать, что была счастлива видеть это.
Вскоре я заметила дубовую рощу. Я прислонилась к лобовому стеклу и напряглась, чтобы увидеть следы грузовиков рейнджеров. Наверняка, они еще не бросили Анну. Конечно, они дали ей еще один день.
Но когда мы подъехали ближе, я не увидела ничего, что заставило бы меня думать, что рейнджеры все еще были здесь. В поле зрения не было ни одного грузовика или палатки.
— На некоторых деревьях следы обугливания, — сказала Воробей. Она повернула руль, чтобы направить нас по широкой дуге вокруг рощи. — Это от солнечных пушек.
— Откуда ты знаешь?
— Некоторые из симуляций включали партизанскую войну в густых лесных условиях.
— Конечно. Ненавижу говорить тебе это, но мы не в симуляции, — я вытащила револьвер из-за пояса и снова зарядила его. — Здесь люди не делают одни и те же вещи снова и снова. Всегда разное. Если найдешь способ защитить что-то, они найдут способ обойти это. Так что лучше всегда стрелять в того, кто выглядит недружелюбно.
Воробей не ответила. Ее пальцы неуверенно крутили руль, когда мы приблизились к строительному роботу. Я не знала, хватит ли у нее мужества, чтобы стрелять во что-нибудь.
Но я точно скоро узнаю.
Черт, этот бот был намного больше, чем я ожидала. Я ощущала, что мы въехали в тень здания: он возвышался над нами, растягиваясь до тех пор, пока ведро, свисающее с его конца, не показалось чуть больше широкополой шляпы. Мои пальцы ног сжались, и мое сердце начало колотиться при одной лишь мысли о попытке взобраться на эту штуку. Я не знала, смогу ли я заставить себя это сделать.
Похоже, у меня могло не быть шанса.
— Зараза, он движется, — сказала Воробей.
Я была так сосредоточена, глядя на ведро, что не заметила, как его основание начало катиться. Солнце взошло, так что, конечно, у бота было питание. Должно быть, он почувствовал фургон и не собирался простаивать.
Волна камней и высохшей земли вырывалась из-под основания бота, который уезжал от нас. Гусеницы на его колесах впивались в землю и били нас волнами земли. Камни ударялись о наше бронированное ветровое стекло, а песок с шипением царапал крышу. Мы были слепыми и глухими, сворачивали, когда наши шины врезались в глубокие канавы, оставленные ботом.
 
Руки Воробья крепко сжали руль, когда она нажала на тормоз.
— Нет! Что ты делаешь? — завопила я, когда бот поехал.
— Я, черт возьми, не вижу! — кричала она.
— Ну, езжай рядом с ним! Не гони за ним!
— Как, черт возьми, я должна оставаться рядом с ним, когда он продолжает вертеться?
У меня не было времени спорить с ней. Бот двигался быстрее, чем должен был. Сорок, может, пятьдесят миль в час. И ему не нужно было замедляться на холмах или спусках: его огромный вес сглаживал все на его пути.
Пыль рассеялась, и я увидела, что она ехала к огромному хребту, возвышающемуся вдалеке. Гребень торчал из-за горизонта, как лезвие топора, со сколом на вершине. Мы должны были остановить строительного бота до того, как он начнет взбираться на этот гребень.
Наш фургон не сможет туда забраться. Анна умрет, и ее кости превратятся в пыль, прежде чем мы сможем добраться до нее.
Я должна была сделать что-нибудь.
И я должна была сделать это сейчас.
— Мы должны просто дождаться наступления темноты. Так будет легче — эй!
— Веди.
Серебряные глаза Воробья расширились, когда я направила револьвер между ними. Кристалл внутри камеры был горячим и заряженным, он жадно пульсировал в моей руке. Воробей таращилась на сердитое бело-голубое свечение, прежде чем натянуто сказала:
— Ты бы не стала.
Я дернула револьвер на волосок вправо и нажала на курок. Из ствола вылетел обжигающе горячий луч и с треском ударил в окно за головой Воробья. На бронированном стекле на секунду появилась рябь, а затем она сгладилась, как вода, высыхающая на куске стали.
Рот Воробья открылся. Она смотрела на меня с той же смесью замешательства и страха, что и тогда, когда я сломала ей нос.
— Хорошо, — грубо сказала она. Ее руки тряслись, когда она снова включила передачу. — Хорошо, я поведу.
— Держись рядом с этим ботом, — повторила я, отстегивая ремень безопасности. Я схватила свой шлем с пола и надела. Оттенок на лицевой панели окрасил весь мир в красный цвет. — Мы не сможем увидеть, если т… уф!
Воробей надавила на газ, и я улетела через спинку сиденья. Я тяжело рухнула на задницу и какое-то время боролась, чтобы встать. Воробей вела машину как сумасшедшая: я ощущала, как мы приближались к опасно высокой скорости. Фургон сильно подпрыгнул и резко упал на землю. Я не могла бы быть более ушибленной или дезориентированной, если бы кто-то бросил меня в банку и встряхнул ее.
Передо мной на расстоянии вытянутой руки стоял черный ящик с гранатами, надежно прикрепленный к основанию ближайшей оружейной стойки. Я возилась с его защелкой, пока Воробей ехала к роботу. Вскоре я услышала шипение песка и громкий грохот камней, врезающихся в наше лобовое стекло. Шум был таким сильным, что я едва услышала, как Воробей кричала мне:
— Хорошо, я рядом с чертовым ботом. Что теперь?
Я не знала.
В этом была проблема: я знала, что мы должны были остановить строительного робота до того, как он взберется на гребень, но если не бросить гранату в его основание и надеяться на лучшее, я не знала, как мы его остановим.
— Просто, не знаю, держи нас на месте! Я сейчас.
Наконец, я открыла ящик и схватила все, что могла, одной рукой. Перчатки цеплялись за них, но мои руки были настолько беспомощно малы, что мне удалось достать только две гранаты.
Этого должно было хватить.
— Постой, постой — черт возьми! — я стиснула зубы, когда Воробей свернула, и прижала гранаты к груди. Мой шлем врезался в спинку сиденья, и я ощутила треск в шее, но со мной все было в порядке. — Как мне добраться до той большой пушки на крыше?
— Люк в потолке, — рявкнула Воробей. Она снова свернула, едва избежав столкновения с огромным стальным углом чудовищного основания строительного бота, который задел нашу решетку. — Думаю, что эта штука пытается нас сбить!