Короли серости (СИ)

— Внимание! — заорал из угла Володя. — Первый отряд! Пошёл!
— О чём он? — спросил Вик у Насифа.
— Вы в первом отряде, капитан. Спускайтесь в яму. Сейчас я перенесу вас в Карас.
* * *
Его разорвали на части, а затем собрали снова. Казалось, что болела каждая частичка его тела. Желудок скрутило, а к горлу подступила тошнота. За спиной раздались подавленные вскрики и всхлипывания: солдатам полковника тоже пришлось несладко.
Даже экзоскелет подвёл его: Вик упал на колени и задрожал. Хорошенько отдышавшись, он рассмотрел, что под ногами у него был каменный пол с выцарапанными на нём таинственными знаками. Их перенесло в центр некой древней арены. Над головой висел огромный купол, в центре которого перекрещивались железные балки — с них свисали вниз огромные фонари, освещавшие всё вокруг.
— Приветствую, друзья, — раздался мужской голос.
Вик приложил все усилия, чтобы подняться на ноги. Перед ним расположилась целая делегация саакских солдат с винтовками в руках. В отличие от тех, с которыми Вик сражался, у этих униформы были серого и песочного цвета. Впереди всех стоял мужчина лет сорока с проседью в чёрных волосах, зачёсанных назад. На груди у него висела дюжина медалей, а рукава мундира обвивали вышитые змеи. В начищенных до блеска сапогах Вик мог бы рассмотреть своё отражение, если бы сильно постарался, а стрелки на брюках выглядели настолько острыми, что ими можно было бриться. На плечах мужчины покоился походный плащ с капюшоном, чьи края были прострочены золотой нитью. Перед Виком явно был офицер очень высокого ранга. Кого же сааксцы отправили, чтобы встретить бойцов полковника?
— Приветствую, — повторил мужчина. Говорил он без малейшего акцента, будто с самого детства знал язык первенцев. — И добро пожаловать в Карас.
По взгляду мужчины Вик понял, что от него ждут ответа, поэтому слегка наклонил голову и произнёс:
— Капитан Виктор Валентайн, — добавлять «к вашим услугам» он не стал. Офицер, что был на целую голову ниже Вика, приложил правую ладонь к сердцу и глубоко поклонился.
— Генерал Мугис Хамид, к вашим услугам.
Вик чуть не присвистнул. У Синдиката выше генерала были только маршал, да сам король. Он подозревал, что у сааксцев всё устроено примерно так же. На такие широкие жесты не идут просто так. Либо хозяева генерала хотели выказать полковнику всё своё уважение, либо же генерал и был сам себе хозяином.
— Я слышал про вас, капитан Валентайн, — заметил генерал, как только выпрямился. Он махнул рукой солдатам и те бросились к бойцам полковника, чтобы помочь им с припасами. Генерал полез в карман и выудил оттуда серебристый портсигар. Открыв его, он протянул сигарету Вику. — Прошу.
Он мог отказаться — но что-то подсказывало, что не стоит этого делать. Даже не потому, что за отказ ему грозила смерть, а потому что сааксец, похоже, не прочь был поделиться своими соображениями о полковнике. И его стоило выслушать.
Вик взял сигарету у генерала и поднялся вслед за ним на трибуны, на которых когда-то восседали предки сааксцев и наблюдали за воинами, проливавшими на арене кровь. А теперь полковник первенцев использовал её как перевалочный пункт между древним храмом, объединившим мир, и столицей Союза. Если бы жители древности знали, что ждёт их потомков, оставили бы они эту арену? Посчитали бы сотрудничество с врагом пятном на чести народа? Или же поддержали бы начинания генерала и воинов, вступивших в свиту Эймса?
Генерал поудобнее устроился на трибуне и выудил из кармана коробок со спичками. В его движениях сквозила нарочитая неторопливость: словно хищник, демонстрировавший медлительность, чтобы ввести жертву в ложное ощущение безопасности. Прикурив, генерал протянул зажжённую спичку Вику. Затянувшись, сааксец сказал:
— Надо признать, я разрываюсь сейчас между желанием похвалить вас, капитан, и пустить вам пулю в башку.
— Я бы предпочёл похвалу, — сказал Вик. Генерал рассмеялся, только в глазах его не было ни капли веселья — лишь настороженность.
— Вы со своим экипажем уничтожили столько моих людей, что совет старейшин сместил меня с должности и назначил другого генерала заведовать операцией. Никому ещё не удавалось так сильно меня опозорить. Никому. А ведь полковник предупреждал, что за ним отправят очень умелого бойца. Но он заверял, что справится своими силами. Когда он сообщил, что вы вырвались, я сначала не поверил своим ушам. Ещё больше я удивился, когда полковник сообщил о потерях. Мы знали, что вы были в той деревне: в конце концов, это ведь мы решили взорвать её, чтобы остановить вас. Когда у нас не получилось, я ещё не знал, скольких бойцов полковника вы положили. У вас талант к разрушению, капитан. Были бы вы солдатом Союза, я бы наградил вас и порекомендовал к повышению.
 
— Очень признателен, — сказал Вик, наслаждаясь сигаретой. Он и представить не мог, как сильно ему не хватало дыма в лёгких. После всего случившегося, после того, как абсолютно всё пошло наперекосяк, приятно было просто сесть и начать смолить, будто и нет было никакой войны. — Вот только мне казалось, что полковник не хотел меня убивать.
— Да, он просил оставить вас в живых, — в тоне генерала проскользнула нетерпеливость. — Но после того, как мы потратили столько энергии на взрыв, я просто не имел права отпускать вас. Я дал строгий приказ: живым не брать. И всё равно вы выжили и нашли полковника. Уничтожили разведотряд, затем линкор, гордость нашего флота, а потом и корабли блокады — и всё это одним катером.
— Будем честными, с блокадой мне помог разобраться ещё один катер. Его рулевая присоединилась к полковнику.
— Что же, я уже ничего не могу поделать, — сказал сааксец, откинувшись назад. Он выпустил дым изо рта и заметил: — Впрочем, я и не обижаюсь. Напрасных жертв не избежать, особенно в такой исключительной войне, как эта. Когда-то давно я бы сам себя осудил за такие рассуждения. Сейчас? Я пожертвую всем, лишь бы достигнуть цели.
— И в чём же она состоит?
— Мир во всём мире, конечно же, — усмехнулся генерал, будто это было очевидным. — И достигнуть её можно только полным контролем всего сущего. Древнее пророчество сулило нам тотальное господство, когда мы встретим человека, одетого в железо. Я далёк от суеверий — но даже я поверил, когда встретил полковника в первый раз. И ещё больше, когда понял, что у нас с вами один Бог: и мы можем его вернуть.
— А я в Освободителя никогда особо не верил, — ввернул Вик. — И сейчас верю ещё меньше, когда узнал, что он не принёс себя в жертву, как нам рассказывали. Зачем бы его возвращать? Неужели он сможет разом исправить все наши проблемы?
— Я думаю, что его появление покажет вашему королю и нашим старейшинам, что нам делить нечего. Мы плоды одного дерева, наши корни прорастают через одну землю. Мы братья, которые должны объединить семью.
— И сааксцы в этой семье будут старшими? — съязвил Вик.
— Именно, — кивнул генерал, будто не распознал во фразе вызова. — Этот мир и так принадлежит нам. Вашему королю просто нужно признать это, вот и всё.
— А как дела на фронте? — невинно поинтересовался Вик. Пробежавшая по лицу генерала тень сказала ему всё лучше всяких слов. Видимо, понимание отразилось на лице Вика, потому что генерал вздохнул и произнёс:
— На фронте дела плохи, потому что первенцы его просто сломали. Бойцов берут в окружение, мы несём огромные потери. Солдаты короля продвигаются так быстро, что со дня на день мы ждём, что они встанут под нашими стенами и начнут осаду. Мы не боимся проиграть. Мы просто не можем проиграть, потому что вы подарили нам огромное количество энергии. Мы можем сидеть в осаде годами — и вы не сможете пробить наш щит, потому что сами же его будете питать. Вот только будет слишком много погибших.
— Мы вроде говорили, что напрасных жертв не избежать.
— Да, среди солдат. Воин живёт, чтобы умирать за других, в этом весь смысл. А вот в случае осады обязательно пострадают обычные люди — а этого я всегда стремился не допустить. Толк от победы, когда от населения города останется лишь десятая часть? Но жертв не будет. С полковником мы вернём Отца — и тогда всё быстро встанет на свои места. Ваши армии склонятся перед нашим господством.