Капкан для «Барбароссы» (СИ)

Технари приступили к подготовке технической части ещё засветло, а окончательно завершили укладку лент с пушечными и пулемётными патронами, наполнение контейнеров пусковых установок эрэсов уже при свете фонарей.
Эти новейшие пластмассовые фонарики (даже «стёкла» в них были изготовлены из твёрдого целлулоида), которыми снабжались «технари», были предметом горячей зависти всего остального личного состава полка. Не сказать, чтобы очень лёгкие: как выяснили полковые «рукоблуды», основную часть веса такого фонаря составлял небольшой аккумулятор и «динамка» для его подзарядки. Просто «пожурчал» пару минут, сжимая и отпуская рычажок, утапливаемый в корпус, и он снова готов светить. Не очень лёгкие, но неимоверно яркие, светящие ослепительным белым светом. Видимо, секрет заключался в необычных лампочках, представлявших собой маленький жёлтый квадратик, припаянный к внутренностям фонаря. В зависимости от требуемой мощности освещения, таких лампочек могло быть от одной до двенадцати. Правда, у самых ярких фонарей вместо клавиши-«жучка» стояла полноценная складывающаяся ручка, как у полевого телефона, которую нужно было вращать. Что ни говори, а любой мужчина в душе немного мальчишка, а любой пацан за такой фонарик душу дьяволу продал бы!
Последними, уже после заправки, пробежали по выстроившимся вдоль поля и замаскированным сетями самолётам радисты, проверяя работоспособность радиостанций, которыми в течение последних полугода снабдили не только «Миги» но и «ишаки».
Вообще майор Немцевич отнёсся к радиофикации полка очень благосклонно, в отличие от некоторых других комполков, которых командование ВВС округа заставляло заниматься освоением радиостанций лётчиками чуть ли не из-под палки. А чего тут не осваивать-то? Рация небольшая, много места в кабине не занимает, никаких подстроек, как это было у прежних моделей, не требует. Выставил «крутилкой» номер нужного канала, и слушай, что тебе передают с земли или приказывает командир эскадрильи, звена или пары. Главное — запомнить позывные. А нужно — так и сам можешь предупредить товарищей, находящихся на той же волне. Зато какое удобство! Не нужно постоянно вертеть головой, чтобы заметить покачивания крыльями командиров и гадать, чего это вдруг ведущий стал уходить в сторону или опустил нос.
Да, война ещё не началась, она ворочалась в своём логове где-то там, за Бугом, но её ждали. Постоянно барражировала над аэродромом пара «ястребков», время от времени меняясь с другими самолётами дежурного звена, в которых непрерывно сидели пилоты, готовые в любой момент запустить постоянно прогреваемые моторы и ринуться в небо.
Она ещё не началась, но зачитанный на совещании приказ по военному округу не оставлял сомнений: завтра на рассвете загремит, загрохочет разрывами вся граница. А для лётчиков 126 иап это произойдёт ещё раньше, когда первые робкие солнечные лучи коснутся крыльев и фюзеляжей их машин, находящихся в воздухе.
Неожиданно для него, командир звена первой эскадрильи капитана Найденко, на базе которой в августе прошлого года и сформировался авиаполк, лейтенант Леонид Середа после совещания даже как-то успокоился. А что? Лётчиком он считал себя (и другие его тоже) неплохим. Одним из первых в полку освоил Миг ещё первой, считающейся уже «старой», модификации. Успел, правда, без воздушных побед, полетать на «ишачке» в дни Финской войны.
Наверное, накопилось напряжение от многодневного ожидания: состояние полной боеготовности, объявленное ещё 15 июня, никто не отменял. А ведь, как известно, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Ну, а то, что завтра ему придётся стрелять во врага, а враг будет стрелять по нему и, возможно, даже попадёт… Как говорил дед Леонида, пока мы молоды, мы считаем, что никогда не умрём.
Середе даже удалось выспаться до подъёма, сыгранного ровно в час тридцать ночи. А дальше всё завертелась, как в калейдоскопе. Умыться холодной водой, бегом пообедать в командирской столовой, одеться в лётные костюмы, получить краткий инструктаж командэска, занять место в кабине, запустить и прогреть двигатель, проверить функционирование систем…
 
Да, неплохо готовили лётчиков авиаполка в последние месяцы! Ночной взлёт почти шестидесяти самолётов (дежурство звена на аэродроме никто не отменял), и ни одного происшествия. Уже взлетев и осмотревшись, Середа заметил отблески прикрытых щитками светомаскировки автомобильных фар. Это уходил на 270-й аэродром батальон аэродромного обслуживания. Значит, обратного пути на площадку в Долубово уже действительно нет.
Перекличка по радио, набор высоты пять тысяч метров, где уже не так темно как на земле, и недолгий полёт на юго-восток к Высокому, светящемуся городскими огнями. Разворот над Высоким, и…
— Главный — Дулебам. С запада со стороны Соколув-Подляский — Седльце к государственной границе СССР приближается несколько крупных групповых воздушных целей. Высота — от четырёх до пяти тысячи метров. Ожидаемое время вхождения в советское воздушное пространство — 4:00. Приказываю не допустить воздушных ударов по объектам на советской территории. Первыми линию границы не пересекать.
Подтверждения о том, что сообщение принято, последовало от командиров эскадрилий незамедлительно, после чего «Миги» «забрались» ещё на полкилометра выше, а юркие, хотя и более тихоходные, «ишачки» стали выстраиваться «обратными клиньями» с фронтом на запад. То есть, клиньями, сужающимися к «хвосту» построения.
Да уж, сравнивать скорости «Мигов» и И-16 — это как сравнивать скорость «Красной стрелы» с обычным пригородным поездом. Тем более, эта скорость у «старичков» ещё уменьшилась после подвески контейнеров с эрэсами. Но «ишакам» сегодня скорость не понадобится: гоняться ни за кем им не нужно.
Первая девятка, полная эскадрилья, «Хейнкелей-111» уже перелетела Буг, и её пилоты не видели, как им навстречу, со стороны восходящего солнца, уже несутся два четырёхсамолётных звена «Крыс», как пилоты Люфтваффе окрестили И-16 ещё в Испании. Даже если и заметили, то дистанция для открытия огня бортовыми стрелками бомбардировщиков была слишком велика — не меньше двух километров. Пусть и стремительно сокращалась.
И тут Середа увидел, как окутались дымными клубами крылья двух передовых пар «ишаков», летящих по краям «клина». Внутри этих клубов засверкало пламя работающих двигателей эрэсов. Недолго, всего-то какую-то секунду или даже меньше, работает двигатель реактивного снаряда, но за эту секунду успевает разогнать четырёхкилограммовую хвостатую смерть до доброй пары сотен метров в секунду. Залп продолжительностью три-четыре секунды, и обе пары уходят вверх и в сторону. Ещё секунд пять ожидания, и вокруг «Хейнкелей» воздух словно вскипает бело-жёлтыми цветами.
Разрывов много, хотя сработали далеко не все дистанционные взрыватели эрэсов. Пожалуй, только примерно треть. Остальные же с некоторым запозданием взрываются где-то далеко позади того, что только что было штаффелем средних бомбардировщиков Люфтваффе.
По прикидкам старшего лейтенанта, четвёрка И-16 успела выпустить примерно четверть боезапаса реактивных снарядов. То есть, 60-70. Из них никак не меньше двух десятков взорвались внутри строя бомбардировочной эскадрильи. Парочка попала непосредственно в самолёты, но большинство рвануло вблизи машин, разя их десятками небольших, весом около грамма, стальных осколков.
Взрыв головной машины, по которой, видимо, и наводили прицелы пилоты «и-шестнадцатых» (и кто-то не промахнулся!) смёл с неба не только её. Хотя трудно сказать, что именно «убило» два соседних «Хейнкеля», взрыв так и не сброшенных бомб или действие реактивных снарядов, но Середа прекрасно понимал, что, даже если этим машинам посчастливилось не «поймать» ни единого осколочка, то взорвавшиеся неподалёку полторы-две тонны бомбовой нагрузки не оставили им ни единого шанса продолжить полёт.
Немцы, как и советские лётчики, прекрасно знали, что советская истребительная авиация использует в воздушных боях РС-82 и РС-130. Но знали и другое: подвеска И-16 позволяет нести 6-8 эрэсов, взрываются они только на заранее, ещё на земле, выставленной дистанции, а рассеяние у них такое, что удачное попадание сродно выигрышу в лотерею. Конечно, будь на месте «Хейнкелей» более манёвренные «Мессершмиты», они бы, может быть, даже смогли бы уклониться, но одно дело — поменять курс современного истребителя, и совсем другое — неуклюжего бомбардировщика с полной бомбовой нагрузкой. И уж совсем неожиданным сюрпризом для «птенцов Геринга» стало то, что снаряды, даже, казалось бы, прошедшие мимо, взрывались, словно почуяв близость цели, и секли авиационный алюминий множеством осколков.