Дневники экзорцистки. Злыдни (СИ)
Чтобы отблагодарить доброго духа, вам достаточно оставлять под кроватью блюдечко с молоком или половинку печенья. Обязательно половину — словно вы даёте часть своей трапезы, делите её пополам. Если повезёт завести дружбу с постельничьим, то вы будете всегда высыпаться, видеть ночью только приятные сны, а утром вставать бодрым и полным сил. А если ещё перед сном поговорите с ним, поделитесь своими проблемами и переживаниями, то не удивляйтесь, что, пробудившись, вдруг обнаружите в вашей голове гениальные мысли и идеи, которые помогут преодолеть жизненные неурядицы.
Жаль, что увидеть постельничьего нельзя. Даже я, обладая «призрачным зрением», ни разу не смогла разглядеть полностью Котеня. Наверное, Льюис Кэрролл, когда писал про Алису в стране Чудес, за прообраз Чеширского Кота взял именно своего постельного духа. Котень тоже появляется постепенно. Сначала я чувствую едва уловимое движение воздуха, потом лёгкое касание лапок поверх одеяла, затем давление немного усиливается, словно кто-то опускается на мои ноги. По телу тут же начинает разливаться приятное тепло, а сознание наполняется умиротворением.
Почему-то мне казалось, что постельничьи — это чисто домашние создания, и не могут выбраться за пределы жилья, но потом я выяснила, что это не так. Сама, конечно, не додумалась бы, как можно взять Котеня с собой на улицу, но он сам подсказал решение.
В тот день мне как раз «посчастливилось» столкнуться с бандой наших элитарных хулиганов. В десять лет я чувствовала себя вполне самостоятельным ребёнком. Бабушка Клара никогда не нянчилась со мной, относилась, как к взрослой. Она работала бухгалтером и возвращалась со службы уже вечером, и мне приходилось самой завтракать и собираться в школу по утрам.
Даже будильник не заводила — Котень будил меня всегда вовремя. Но делал он это ни звуком или пинком, а совершенно неощутимо. Я просто открывала глаза и ощущала, что пора вставать. Завтрак, сборы и дорога в школу у меня были рассчитаны до минуты. Всегда входила в класс за несколько мгновений до звонка. Но в тот день всё пошло наперекосяк.
Сама виновата — не посмотрела в окно, а потому и не знала, что на улице начался ливень. Пришлось возвращаться домой за зонтом, а потом ещё оббегать глубокие лужи, возникшие на дороге. В школьную раздевалку я влетела с первым звонком. В панике сорвала с себя шапку и куртку, пытаясь одновременно переобуться, а затем понеслась в класс.
Выскочив из раздевалки и на полном ходу преодолев поворот, я с разгона врезалась головой во что-то мягкое. Это «мягкое» издало несколько хрюкающих звуков и схватило меня за шиворот. Я была даже в какой-то степени благодарна, что меня придерживают, ведь от увиденного подкосились ноги. Передо мной стояла вся наша школьная грозная шайка в полном составе. Шестеро старшеклассников. Каждый из них выше меня на три головы.
Оказалось, что в одного из них я как раз и врезалась, а ещё и наступила на ногу. Лицо потерпевшего сделалось красным и перекошенным от злобы и боли, видимо, моя дурная голова угодила ему в солнечное сплетение.
— Извините, — пропищала я как можно жалостливее.
Парень пытался что-то ответить, но из-за удара не мог перевести дыхание, и только грозно сверкал глазищами из-под длинной обесцвеченной чёлки и хватал ртом воздух. Зато его дружкам данная ситуация показалась очень забавной. Они, перебивая друг друга, высказывали много интересных предположений: и о том, что Жорик, похоже, слишком хлипкий раз ребёнок едва не сбил такого верзилу с ног; и о том, что реакция у него замедленная, как у тормоза; и о том, что новые белоснежные кроссовки теперь навсегда оставят на себе след надругательства. Речь их, конечно, была не такой корректной и изобиловала неприличной бранью, но общий смысл поняла даже я.
Жорику показалось самым обидным упоминание об осквернённой дорогой фирменной обуви. Он, наконец, смог справиться с дыханием и просипел прямо мне в лицо:
— За кроссы я тебе башку сейчас оторву, падла. Будешь вылизывать их, пока не станут, как прежде.
Было ли мне страшно? Не то слово! Я решила, что жизнь моя закончится вот прямо сейчас. Но именно страх придал сил — терять-то уже было нечего. Говорят, что даже трусливая мышь может накинуться на кота, если сильно испугается. Я затрепыхалась, пытаясь вырваться, и… похоже, заехала хулигану ногой в больное место. Пальцы Жорика разжались, я упала на пол, больно ударилась коленками, но тут же вскочила и, увернувшись от протянутых ко мне рук, стрелой понеслась по коридору в сторону родного класса. Вслед слышался топот, проклятья и угрозы, но мне удалось добежать до учебного кабинета и скрыться за дверью.
Я боялась, что хулиганы вот-вот ворвутся туда, но они не рискнули. На переменах пришлось прятаться за шторой, делая вид, что разглядываю что-то важное в окно. Даже обедать не пошла. После уроков меня тоже никто не искал. Это вселяло крохотную надежду, хоть я и понимала, что рано или поздно снова встречусь с этой бандой. И тогда уже сбежать не получится. Я подумала, что можно изменить внешность, уговорить бабушку отрезать мою косичку. Возможно, хулиганы тогда не узнают меня? Решив так и сделать, я немного успокоилась и пришла домой уже в приподнятом настроении.
Но моим планам не суждено было сбыться. Бабушка пришла с работы уставшая и довольно поздно. Она уговорила подождать один день, чтобы потом сводить меня в парикмахерскую, где волосы подстригут ровно и красиво. Я подумала, что один день смогу продержаться, не попадая на глаза врагам. Эх, зря надеялась.
(эпизод 3)
Вечером снова явился мой верный Котей. Я легла в кровать, укрылась одеялом, но никак не могла заснуть. Тревожные воспоминания о произошедших за день событиях не давали покоя. Я вертелась и чесалась, то закутывалась в одеяло, то сбрасывала его с себя. Когда раздражение уже достигло предела, воздух в комнате вдруг потеплел и зашевелился.
Словно лёгкий ветерок коснулся моей пятки, а потом возникло ощущение покоя и уюта. Под боком привычно завибрировало — это Котень всегда так мурлычет, когда радуется мне. После его мурчания я обычно проваливалась в глубокий сон, но сегодня призрак не собирался отпускать меня так быстро в царство Морфея. Его коготки скребли по одеялу — это ощущалось вполне реально.
— Ну чего ты хочешь? — тихо спросила я и повторила любимую бабушкину фразу. — Сегодня меня не просто выжали как лимон, но ещё и прокрутили через мясорубку.
Постельничий не успокоился, а только сильнее принялся царапать пододеяльник.
— Иди, молочка попей, — посоветовала я. — Там и печенька лежит твоя любимая.
Котень, разумеется, не ответил. Он нырнул под одеяло, просочился лёгким сквозняком и коснулся моей ободранной коленки.
«Поговорить хочет, — догадалась я. — Не успокоится, пока всё не разузнает, и мне спать не даст».
Пришлось вспоминать все подробности и рассказывать о злоключениях, что произошли сегодня. Котенька погладил по коленке, кажется, даже подул на неё, и моё сознание стало меркнуть. Я повалилась в спокойный крепкий сон.
Утром проснулась в прекрасном настроении, позавтракала, оделась в школу и выглянула в окно. Мелкий моросящий дождик совсем не повлиял на радостный настрой. Я схватила зонтик, рюкзак и… Почему-то рюкзак оказался не застёгнут. Странно. Точно помнила, как с вечера собрала учебники и тетради и застегнула застёжку. Впрочем, размышлять сейчас о таких мелочах у меня совершенно не было времени. Пришлось снова бежать, огибая лужи.
Я совсем забыла о вчерашней встрече с хулиганами, наверное, Котень каким-то образом притупил моё беспокойство вместе с воспоминаниями. Подбегая к углу школы, услышала звонок. «Опять опоздала! Это всё лужи виноваты!»
Я торопливо обогнула здание и… Шайка негодяев в полном составе стояла прямо за углом. Они переговаривались между собой и курили, совершенно не стесняясь того, что вход в школу был всего в нескольких метрах от них. Я резко затормозила. Шесть голов тут же повернулись в мою сторону.