Игра не для всех II. «Вторая Отечественная» (СИ)

— Штабс-капитан Попов, Игорь Александрович! Ваше высокоблагородие, согласно отданного генералом Машлыкевским приказа, выпуск прапорщиков Тифлисского юнкерского училища срочно мобилизуется для обороны Сарыкамыша!
Генерала Машлыкевского, Александра Захарьевича, Николай Адрианович знал неплохо — много раз пересекались в штабе армии, в бытность полковника Букретова исполняющим обязанности генерала-квартирмейстера. Машлыкевский являлся помощником по военной части наместника на Кавказе Воронцова-Дашкова, старого и опытного администратора с правом командования фронтом. Однако же последний не мог совмещать одновременно и административные функции по управлению краем, и реальное боевое командование, а потому фактическое руководство войсками от его лица взял на себя Машлыкевский. По большей части военный теоретик, историк и преподаватель без реального боевого опыта… Собственно, как и Николай Адрианович. Но вот слова про оборону Сарыкамыша полковника крайне неприятно изумили:
— Как это?! Османы что, разбили генерала Берхмана?!
Штабс-капитан отрицательно мотнул головой:
— Ольтинский отряд Истомина атакован в разы превосходящими силами османов и был вынужден отступить. А девятый корпуса Энвера-паши совершил обходной маневр по горам, окружая Сарыкамышский отряд Берхмана, одновременно с тем связав его боем по фронту! В настоящий момент передовые части девятого корпуса турок уже заняли перевал Бардус в пяти километрах от Сарыкамыша, отрезав и нас, и Берхмана от Ольтинского отряда…
Глаза полковника изумленно округлились, и он негромко, словно эхо повторил вслед за Поповым:
— Совершил обходной маневр по горам…
В голове Букретова, тут же прикинувшего, по какой местности османы совершили обходный маневр — местности, совершенно лишенной дорог даже в летнее время, не говоря уже о зиме, покрывшей горные склоны глубоким снегом! — просто не укладывалось возможность такого маневра. Впрочем, тут же он вспомнил переход Суворова через Альпы, и скепсис свой Николай Адрианович поумерил… А затем на ум пришел и смелый маневр Османа-паши, занявшего Плевну в Болгарии в прошлую русско-турецкую войну, и тем самым надолго замедлившего продвижение русских войск!
Вот только маневр Энвера заметно смелее — и в случае успеха приведет не к «задержке» русского наступления, а к «Каннам» для всего Сарыкамышского отряда Берхмана… Отрезав его от тылов и заняв собственно, сам Сарыкамыш (в котором, к слову, находятся стратегические армейские склады!), Энвер-паша окружит группу генерала и неминуемо уничтожит ее в условиях отсутствия подвоза боеприпасов, продовольствия и медикаментов. Скованный фронтальными боями Берхман в таких условиях не сумеет организовать должной силы контрудара — а деблокировать его извне не удастся по той простой причине, что все возможные резервы в Карсе и Александрополе УЖЕ направлены в действующие на фронте части! И тогда разгром русской армии на Кавказе можно считать состоявшимся фактом — ведь уничтоженная группа есть самая сильная из действующих… А после виктории турки хлынут в ничем не прикрытую брешь во фронте, наступая вдоль железной дороги Александрополь — Карс — Сарыкамыш и параллельной ей шоссе.
Кроме того, поражение Берхмана будет иметь и катастрофический для русских моральный эффект: османы протрубят о победе на весь мир, сделав из нее едва ли не национальный праздник! В то время как на северном Кавказе ярко расцветут антирусские настроения. Возможно даже восстание в глубоких тылах Кавказской армии…
— Катастрофа. Полная катастрофа…
На несколько коротких мгновений Букретову изменила выдержка — осознав весь ужас происходящего, он пребывал в полной растерянности… Но в чувство его привел вопрос нетерпеливо мнущегося штабс-капитана:
— Ваше высокоблагородие, время дорого. Разрешите выполнять приказ?
— Обождите, капитан. Доложите, какие наши части есть в городе?
Попов тяжело вздохнул:
— Войсковых частей в Сарыкамыше нет.
— То есть, как нет?! Вообще никаких военных? А как же охрана войсковых складов? Железнодорожная охрана?! Вы кем командуете, господин штабс-капитан?!
 
Начальственный рык полковника затронул какие-то потаенные струны души обер-офицера: тот вытянулся перед старшим по званию по струнке, после чего молодцевато отрапортовал:
— Есть четыре отдельных взвода охраны армейских складов под моим началом, дружина армянских ополченцев, батальон железнодорожной охраны. Но непосредственно в Сарыкамыше в настоящий момент располагается только одна рота железнодорожников.
— Командир батальона железнодорожной охраны находится в городе?
— Никак нет.
— То есть в настоящее время я старший по званию офицер в Сарыкамыше?
— Так точно!
Как кажется, штабс-капинан, принявшийся бодро рапортовать короткими, рубленными фразами, действительно обрадовался присутствию Николая Адриановича. Прежде всего, как более высокого рангом штаб-офицера, по всей видимости, готового принять на себя бремя ответственности по организации обороны города! Букретов невольно вспомнил свое предчувствие перед тем, как покинул купе вагона — предчувствие, что война для него начнется за порогом уютного железнодорожного «нумера»… Однако же пугающее совпадение! Зябко передернув плечами, полковник, обладающий уже солидным командирским опытом и изрядными организаторскими способностями, принялся уверенно раздавать приказы:
— В таком случае я, полковник Букретов Николай Адрианович, возлагаю на себя обязанности временного коменданта Сарыкамыша и начальника его гарнизона. Взводы складской и железнодорожной охраны, а также добровольческая дружина и сводная рота выпускников Тифлисского юнкерского училища переходят в мое прямое подчинение, образуя отдельный «Сарыкамышский» батальон. Тяжелое вооружение в городе есть?
Штабс-капитан отрицательно мотнул головой:
— Охране не положено…
— В заводских мастерских?
Озадаченное лицо Попова просветлело на глазах, после чего он заметно увереннее ответил:
— Несколько пулеметов доставили в ремонт, точно знаю!
— Отлично.
Развернувшись лицом к построившимся в две шеренги прапорщикам — офицерам «военного времени», закончившим четырехмесячные курсы взамен полноценного двухлетнего обучения юнкеров (будущих подпоручиков) — полковник уверенно, громко заговорил так, чтобы его слышал каждый из присутствующих на перроне:
— Господа офицеры! Черная весть — враг совершил обходной маневр и ныне находится на подступах к Сарыкамышу. Позволим забрать город — обречем на гибель наступающий на Эрзерум отряд генерала Берхмана, что неминуемо приведет к победе османов на Кавказе. А из армии в Сарыкамыше — только вы! Несколько взводов складской и железнодорожной охраны не в счет — сами не отобьются, как и армянские ополченцы…
Николая Адрианович на мгновение замолчал — перевести дух, — после чего продолжил свою пламенную речь:
— Но добровольцы будут драться до последнего патрона, а после уцелевшие дружинники еще и в рукопашную пойдут! Потому как армяне знают, что сделают турки с их семьями… Но если османы победят здесь — то кровью истечет весь край!
И вновь короткая пауза. В этот раз чтобы дать понять прапорщикам все величие момента, весь трагизм ситуации — и всю меру ответственности, легшую на их плечи. После чего Букретов продолжил уже чуть более спокойно:
— Добраться до частей, в кои вы откомандированы после выпуска, не представляется возможным, дать под ваше начало нижних чинов я не могу — взять их неоткуда. А потому я, командир гарнизона Сарыкамыша, отдаю приказ о формировании особой офицерской роты выпускников Тифлисского юнкерского училища! Я братцы, сам ваше училище закончил, сам в нем преподавал — и кроме как на вас, мне положится не на кого. Придется вам, господа офицеры, начать войну в качестве нижних чинов — но никакого урона вашей чести в этом нет! Обстоятельства сильнее нас, господа… А теперь шаг вперед те прапорщики, кто поступил на ускоренный курс из запаса, будучи унтер-офицерами артиллерии, уже знакомыми с трехдюймовой полевой пушкой!