Госпожа зельевар

– Да, является.
– Согласна ли ты взять в мужья Робина Эверарда, любить его в горе и радости, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?
Холод отступил – меня окатило жарой, и я не расслышала, как сказала:
– Да, согласна.
Регистратор вновь качнул головой и произнес:
– Тогда властью, данной мне его величеством и народом, объявляю вас мужем и женой.
Мы с Робином посмотрели друг на друга, словно не до конца понимали, что все это произошло именно с нами, и не знали, что делать дальше. Берта, которая вновь дотронулась платком до лица, подсказала:
– Жених, поцелуйте невесту!
Меня никто никогда не целовал – когда Робин прикоснулся губами к моим губам, то по телу словно прокатила жаркая волна. Это было одновременно жутко и сладко, это было неправильно и правильно, и я…
– Вот так и надо! – муркнул Патрик откуда-то справа. – Здоровья вам и котяток, то есть, ребяток получше! Буду люльку качать!
 10.1 
 Делла
В честь свадьбы ректора устроили праздничный ужин, но я не запомнила, как он прошел. Вроде бы магическая столовая, которую привез с собой принц Шеймус, накрыла очередной пир горой – половины блюд на столе я не знала. Кажется, нас поздравляли, желая, как водится, здоровья, благополучия и детей, Патрик радовался, что в его миске всего в избытке, и Линда сидела с таким лицом, словно съела целый ящик лимонов, а Бен смотрел так, будто хотел сказать, что прекрасно знает правду – я очнулась только тогда, когда поняла, что сижу в свадебном платье на краю маленького диванчика в той комнате, которая была отведена под спальню ректора.
Было тихо – куда-то отступили голоса, шум, музыка и шаги. Робин смотрел в окно, расстегивая бриллиантовую булавку в сиреневом галстуке. Вечер был серым и тихим, шелестел мелкий дождь, но я видела край заката – завтра будет солнечный день, ненастье отступило. Завтра выходной, занятий нет, но мы с Беном будем сидеть в лаборатории – варить зелья для медицинского крыла. Оттуда уже пришел список желаемого – при необходимости в него можно было укутать мумию средних размеров, и я уже предвкушала труды до вечера.
– Твои вещи уже принесли, – негромко произнес Робин, и я удивленно подумала, что он смущен. Что вся эта ситуация делает его неловким – таким же, как я. – Вон тот шкаф твой, я оттуда все убрал. Если хочешь, завтра отправлю посыльного в Пальцер, купим тебе что-нибудь еще. Какие-нибудь наряды… ты ведь теперь жена ректора.
Я вспомнила, что убегала из родительского дома почти налегке. А скоро осень окончательно вступит в свои права, и мне понадобится что-то теплое, вряд ли такой огромный замок можно протопить до тропической жары… впрочем, скажу отцу, он пришлет мои вещи. Жаль, что сама я теперь не смогу выйти из академии.
– Спасибо, – ответила я, не переставая думать о том, как Робин поцеловал меня. Прикосновение его губ, одновременно осторожное и властное, было словно печать.
– Правая сторона кровати моя, – сказал Робин. – Я к ней привык. Делла, не подумай ничего предосудительного, но повторюсь: жить и спать нам придется вместе. Здесь, в одной комнате, под одним одеялом. Это не такое шило, какое можно утаить в мешке.
Я кивнула. Он был прав, вот только лишних разговоров нам не хватало, но мне вдруг сделалось так страшно, что ноги онемели. Робин прошел к шкафу, снял сюртук, и я подумала, что еще никогда и ни с кем не была так близко.
Я замужем. Это мой муж.
– Хорошо, – ответила я, стараясь говорить непринужденно. Сюртук отправился на вешалку, ректор бесшумно прошел ко мне и, сев рядом, мягко сжал мою руку, словно хотел приободрить. Сама не знаю, как это получилось: я прислонилась к нему, положила голову на плечо и только потом поняла, что это сделала.
Мы оба были какими-то робкими и неуклюжими, словно школьники.
– Это прозвучит странно, но я все-таки скажу, – произнес Робин. – Не надо меня бояться, Делла, я не сделаю ничего, что тебя обидит. Я уже говорил об этом и не передумал.
 
– Я и не боюсь, – ответила я. – Почему ты так решил?
– От тебя брызжут искры, – признался Робин. Я не видела его лица, но мне показалось, что он улыбается. – Ты взволнована, и ты меня боишься… Не стоит, ты же знаешь, что я порядочный человек.
Я мысленно усмехнулась. Мой отец всегда садился за карточный стол с людьми, которые называли себя порядочными – и в итоге выходил из-за него без штанов.
– Я приготовила тебе подарок, – сказала я. – Зелье легкого парения, оно приносит удачу.
Зелье лежало в шкатулке на столе – я положила его там, когда вошла в спальню. Робин мягко сжал мою руку. Сумерки становились все гуще, мир погружался в тишину и сон. Жизнь изменилась, а я еще, кажется, не поняла этого до конца.
– Я тоже приготовил. Это живая вода, – произнес Робин и добавил: – Давай я все-таки отправлю ассистента в Пальцер? Что тебе привезти?
Это прозвучало очень трогательно, словно он искренне хотел как-то порадовать меня. И мы оба должны были привыкнуть к тому, что теперь будем жить в одной комнате и спать в одной постели – и надо было, чтобы ни один из нас не разочаровался в том, что произошло сегодня, и хрупкое тепло, которое зародилось между нами, не разрушилось.
– Однажды мы вместе туда поедем, – ответила я. – Вообще, куда захотим, туда и отправимся. Надо только разобраться с тем, кто создал прокол в пространстве. Потому что это кто-то из своих, а раз так…
Робин кивнул, и я вдруг обнаружила, что в спальне совсем стемнело. Шелест дождя утих, и где-то далеко, в лесах, которые лежали за академией, пронзительно и хрипло закричала птица. Робин щелкнул пальцами, и ожила маленькая лампа на прикроватном столике – только теперь я поняла, что сидя в темноте и разговаривая будто бы ни о чем, мы с ним были окружены незнакомым, таинственным волшебством. Тем, что сближало и соединяло нас.
– Значит, никому нельзя доверять, – вздохнул Робин. – И это, честно говоря, меня мучит. Не хочу так. Я так не привык. Это мои коллеги, в конце концов, у кого-то из них я учился.
– Мы обязательно разберемся, – уверенно сказала я, не испытывая, впрочем, уверенности до конца. – И с проколом, и с моим заклятием.
Робин отстранился от меня, посмотрел заинтересованно и весело, и я улыбнулась в ответ.
– Я выйду на пару минут, не буду тебе мешать, – негромко сказал он. – Давай готовиться ко сну.
 10.2 
 Робин
Я проснулся ранним утром от того, что рядом кто-то вздохнул, и сначала не понял, что произошло, и почему в моей кровати находится женщина. Потом я вспомнил все, что случилось вчера – мы с Деллой поженились и теперь живем вместе – и, переведя взгляд в сторону, понял, что мы лежим в обнимку.
Девушка прильнула ко мне, пристроив голову на моем плече, а я обнимал ее – поэтому-то и проснулся, рука затекла. От Деллы веяло нежностью и теплом, и в душе снова шевельнулось то странное чувство, которое вдруг берет и очищает от всего, что причиняло боль, что заставляло быть не таким, каким был раньше. Осторожно, по чуть-чуть, я освободил руку, сел на краю кровати – Делла не проснулась, и почему-то я этому обрадовался.
Она спасла меня в лесной хижине. Я спас ее от загребущих лап полковника Стенли. Мы, в общем-то, просто помогли друг другу – но…
Вздохнув, я поднялся и бесшумно вышел из спальни в уборную. У меня был опыт преподавания и административной работы, я был одним из лучших боевых магов своего поколения, но вот в ухаживании за девушками я опыта не имел – слишком много времени посвящал учебе, а потом работе.
Когда ты ректор академии, к тому же, молодой, а не старый сморчок, у тебя не будет недостатка в женском внимании. Однажды я даже вытащил третьекурсницу из своей постели – до сих пор не могу понять, как она обошла все охранные заклинания и устроилась на ложе этакой античной богиней без прикрас. Однажды одна из отличниц назначила мне свидание перед всем курсом – я согласился, но ответил, что приду только после ее государственных экзаменов и выпускного бала. Стоит ли говорить, что свидание не состоялось? Но сейчас, приводя себя в порядок и думая о минувшей ночи, я знал, что понятия не имею, как расположить к себе Деллу так, чтобы наши отношения перешли из дружеских во что-то более серьезное и важное.