Гнилые плоды моей любви (СИ)

На часах было в районе пяти утра, когда я наконец дошла до круглосуточного ломбарда. За обручальное и второе кольцо, которое я носила на указательном пальце мне не дали и восьмой части их реальной стоимости, но даже при таком раскладе я сумела выручить неплохие деньги. Их, по моим прикидкам, должно было хватить на пару месяцев проживания в тепле и сытости. В том же ломбарде я за тысячу рублей приобрела теплые варежки и шарф. Кто знает, возможно, придется работать на улице.
- Вообще мы такие комплекты меньше чем за три тысячи не продаем, - сказала мне женщина за стойкой, - но в такую рань приличные люди кольца в ломбард не сдают. Только алкаши да наркоманы. А ты ни то, ни другое. Значит, от козла своего бежишь. Знаю, плавала. Поэтому на тебе еще шапку. Бесплатно отдам. Морозы стоят лютые, а тебе еще наверняка по собеседованиям бегать. Вижу, руки не наманикюренные, значит, домохозяйничала. Ну ничего, милая, ты нос-то не вешай, все у тебя наладится. У меня получилось, и у тебя получится.
- Спасибо, - только и смогла ответить я. - Вы меня очень выручили. А не подскажете случайно, где тут недалеко есть хостел?
***
Примерно в 8 утра я благополучно заняла свою верхнюю койку в четырехместной комнате с туалетом и душем. Стоило это все недорого, поэтому я была очень довольна и решила, что буду жить в этом хостеле до своей первой зарплаты. А потом уже можно задуматься и о съемной квартире. С этими мыслями я легла спать. Впервые за много лет я практически сразу провалилась в крепкий и очень сладкий сон.
Наутро я первым делом сходила в салон сотовой связи и сменила сим-карту. Наверняка Сергей при желании смог бы найти способ вычислить мое местоположение, оставь я старый номер. Да и на работу будет устроиться проблематично, ведь мне будут звонить потенциальные работодатели, а откуда мне знать, что все эти незнакомые номера не связаны с моим мужем?
Бывшим.
Бывшим мужем.
Как только я немного встану на ноги, то сразу же подам на развод. Захочет лишить меня права видеться с детьми? Пусть. Мне было плевать. Уж лучше пускай мои дети живут вовсе без матери, чем видят, как она медленно угасает и превращается в свою собственную тень.
Сменив номер телефона, я отправилась в салон красоты, где меня подстригли, покрасили и сделали шикарный маникюр. Делала я это без удовольствия, но с моим прежним внешним видом путь к трудоустройству был мне заказан. После этого я вернулась в хостел и расположилась в общей комнате отдыха, где занялась поисками работы. Да, моя квалификация после многолетнего декрета наверняка оставляла желать лучшего, но я и не претендовала на высокую зарплату. По крайней мере, на первых порах.
Откликнувшись сразу на 17 вакансий, я взяла курс на магазин одежды, который мне посоветовала одна из постоялиц хостела. Сама она была вполне неплохо одета, поэтому я с радостью направилась по указанному адресу. Там я накупила кое-какой одежды на первое время и довольная вернулась обратно. А через несколько часов мне позвонил первый потенциальный работодатель.
Через два дня я уже была трудоустроена в неплохую фирму, занимающуюся переводами. Зарплату мне предлагали небольшую, но на аренду скромной студии этого бы вполне хватило. Честно говоря, я вообще была уверена, что мне предложат тысяч на двадцать меньше, так что после трудоустройства внутри меня взрывался целый серотониновый фейерверк.
Без Сергея моя жизнь была похожа на сказку, и все получалось легко и как-то само собой. Я чувствовала себя, как человек, который должен был умереть и уже потерял всякую надежду, но потом ему вдруг позвонили из клиники и сообщили, что диагноз был поставлен ошибочно, и никакого смертельно заболевания на самом деле нет. Моя душа пела, мне было так хорошо, что напрочь пропала тяга к никотину и алкоголю - я в один момент оставила в прошлом все дурные привычки.
Отработав первые две недели, я поняла, что могу все и даже больше. Моя непосредственная начальница, словно прочитав эти мысли, предложила мне перейти на позицию выше.
 
- Нина Александровна, - сказала она как-то под конец рабочего дня, - ваши Эвалюации - полный восторг! Пока вы не решили сбежать от нас в более хлебное место, готова предложить вам должность старшего специалиста. Работы существенно прибавится, ответственности тоже. Задачи станут сложнее, но и оклад поднимется на сорок процентов. Минус всего один - скорее всего, завтра вас возненавидит полколлектива, но с этим, я думаю, вы уж как-нибудь справитесь. Ведь справитесь же?
- Без проблем, - заверила я с улыбкой. - Скорее всего, даже не замечу, что ко мне стали хуже относиться. Такие вещи для меня теперь пустой звук.
Около недели проработав на новой позиции и поняв, что нагрузка мне по силам, я сняла однокомнатную квартиру в пяти минутах ходьбы от офиса и наконец ощутила себя полностью свободной и независимой. За детей я волновалась только первые дни после побега. Дальше этот плотный ком бесконечной тревоги будто по мановению волшебной палочки растворился внутри меня, превратившись в сплошную безмятежность. Я знала, что дети в порядке - Сергей никогда не причинит им вреда и обеспечит всем необходимым. Единственное существо, за которое ныло мое сердце, была Принцесса. Она снилась мне ночами, ее образ возникал передо мной на улице в виде собак той же породы, я слышала ее тихое скуление, чувствовала ее боль и тоску. Я не могла оставить ее там, с ними.
В ближайший выходной день я решительно направилась в свой старый дом.
  
Возвращение
 
Когда я только начала проворачивать в замке ключ, из квартиры послышались голоса вперемежку с лаем.
- Папа! Это, наверное,онапришла! Пап!! - это определенно был Влас.
- Мама, мамуля, это ты? - а это Валя.
Потом по ту сторону двери началась такая вакханалия, что я уже не могла отличить человеческие голоса друг от друга и слышала только лай на их фоне. Не успела я войти внутрь, как мое тело пошатнулось от собачьего наскока. Принцесса скулила, лаяла и выла от радости, облизывая мои руки и прижимаясь к моим ногам со всей своей верной и преданной любовью. Дети стояли в прихожей. Валя с Глебом ревели, со всхлипами и заиканиями спрашивая, где я была. Старший сын Влас смотрел на меня волком, но тоже едва сдерживал слезы. Я обняла двоих младших и подошла к старшему. Он позволил себя обнять, но не распахнул объятья в ответ.
- Ты нас всех оставила, - сказал он, глотая злые слезы, - бросила и ушла не понятно куда. Ты нас предала.
- Мамочка вернулась, вернулась! - верещали его братья.
Сергея нигде не было видно.
- Она не мамочка, - процедил Влас, - она предательница. Теперь мы будем называть ее предательницей и никогда не простим.
- А кто сказал, что мне нужно прощение? - удивилась я.
Влас на секунду опешил, но тут же посуровел еще больше:
- Не будешь извиняться? Ну, тебе же хуже. Папа не пустит тебя обратно.
- Что-то не припомню, чтобы я об этом просила. – Мой голос звучал слишком холодно, учитывая, что я говорила со своим пускай уже довольно взрослым, но все же ребенком. Но мне откровенно надоело, что все с чего-то решили, что мне нужно разрешение Сергея на любое мое действие. С меня довольно. – Что за хлев вы здесь развели?
Я огляделась вокруг и поежилась от бардака, воцарившегося в квартире. Это был ужас. Кругом грязь, пятна, разводы, мусор, раскиданные вещи, а из пакетов, стоящих у зеркала, шел резкий неприятный запах. Впрочем, плохо пахло во всем помещении. Неприглядную картину дополнял робот-пылесос, который застрял между пакетами и двумя коробками от пиццы и теперь тщетно пытался выбраться.
Дети выглядели почти как беспризорники. У Вали было чумазое лицо, которое стало еще чумазей после того, как он вытер рукой у себя под носом и размазал слезы по щекам. Глеб стоял в рваных и грязных носках, а его одежда откровенно воняла. Один Влас выглядел более-менее опрятно, не считая того, что у него тоже были грязные носки.