Записки домового (Сборник)
Во время общей борьбы с персиянами Халеф тесно подружился с храбрым союзником своим, Девлет-Гиреем, которого нашествия на христианские земли Европы до небес превозносились мусульманами этой части Азии и о подвигах которого они с восторгом рассказывали самые невероятные чудеса. Молва, принятая повсеместно за исторический факт, утверждала, будто гарем крымского хана составлен весь из королевен Франкистана, женщин удивительной красоты, похищенных Девлет-Гиреем во время его удалых набегов на христианские государства, и что на других красавиц он даже не хочет смотреть ханским оком. Эта молва, доверчиво повторяемая визирями и придворными прекрасного ширван-шаха, поразила его ум или его гордость. Он глубоко призадумался: наконец, приказал подать лист бумаги и чернильницу, написал письмо и, позвав к себе младшего своего брата, Хосрев-Мирзу, красивого юношу лет двадцати, сказал ему:
— Свет глаз моих, Хосрев! ты храбр и молод и, по званию своему, должен приобрести себе славу воинскими подвигами. У нас теперь не предвидится никакой войны: государство наше требует отдыху после столь продолжительных бедствий; с нечистым Тахмаспом мы не желаем теперь начинать новой борьбы; Грузия и другие неверные области платят нам дань: словом, у нас, покаместь, некуда употребить свое мужество, а благочестивый мусульманин должен прежде всего отличиться в лице Аллаха подвигами своими против кяфиров, которые отвергают Несомненную Книгу {99} и не умывают семи членов; должен ратовать за торжество веры пророка безпогрешного и заслужить себе в мусульманстве завидный титул гази и в будущей жизни вечное блаженство. Мы признали за благо отправить тебя к первому богатырю нашего времени, к другу и союзнику твоего брата, чтобы ты, под его руководством, учился военному искусству и святому делу истреблять неверных на всей земной поверхности. Поезжай к Девлет-Гирей-Хану, сражайся, учись побеждать, прославь свое благородное имя во всем мусульманстве. Может быть, при этом случае, при особенном покровительстве Господа Истины, посчастливится тебе захватить какую-нибудь королевну франков, и ты, иншаллах, буде угодно Аллаху, после славных трудов, будешь наслаждаться ее чудесными прелестями, прежде чем всевышний наградит тебя на том свете за твои благочестивые деяния бесконечным блаженством с семьюстами-семьюдесятью семью гуриями, которые изготовлены для всякого искоренителя пырея неверия. Ступай, моя утроба, Хосрев!.. Да будет покров Аллаха над твоей юною головой!.. Отдай это письмо другу нашему хану и возвращайся к нам славным и великим.
Халеф обнял своего брата, и молодой человек, воспламененный его речью, тотчас занялся приготовлениями к отъезду. Ширван-шах дал ему блестящую свиту и богатые подарки для крымского хана. Пылкий Хосрев-Мирза, сгорая нетерпением сразиться с неверными и обладать европейскою принцессою, спустя несколько дней отправился в путь — через оттоманские владения, в Синоп, откуда турецкое судно благополучно перевезло его на берега Крыма. Принятый с отличною честью при багчисарайском дворе, ширванский принц, на другой день после своего прибытия, был представлен хану, объяснил ему цель своего путешествия и вручил письмо брата, которое Девлет-Гирей велел тотчас перевести для себя с персидского языка на турецкий. Этот перевод найден лет десять тому назад в архиве багчисарайского дворца при бумагах, составляющих обширную корреспонденцию крымских ханов с разными владетельными лицами Кавказского перешейка, и из них-то выписаны все документы, которые в этом историческом рассказе будут приведены в русских переводах.
ПИСЬМО ХАЛЕФ-ПАДИШАХА К ДЕВЛЕТ-ГИРЕЙ-ХАНУ(Перевод с турецкого)«Образец всех исламских царей, сливки чистые правоверных князей, славный отпрыск мощного древа Чингисхана, Рустем великого Татаристана, подпора веры Аллаха и его пророка, богатырь без страха и без порока, избранник судьбы и победитель злого рока, благополучнейший, могущественнейший, светлейший, Девлет-Гирей-Хан — здрав буди!
После обычного представления, с нашей стороны, надлежащих подарков, а именно нити избранного жемчугу чистосердечнейших приветствий и коробочки самых отличных яхонтов доброжелательства, к которым брат наш, Хосрев-Мирза, поручаемый Вашему высокому покровительству, присоединит от нашего имени несколько ничтожных вещиц из нашего скарбу, — приступается к объяснению настоящей цели этого дружеского послания. Да будет вам известно, что дружба и привязанность наша к вам упрочена на твердом основании и не поколеблется до дня преставления. Великие услуги, оказанные вами нашему царскому дому, никогда не сотрутся с зеркала нашей памяти и, буде угодно Аллаху, благодарность наша и союз двух государств прославятся навеки между народами. Искренний друг ваш томится желанием усладить нос души своей благоуханием вечно цветущих роз вашего мудрого ума и неустрашимого сердца, но отдаленность места и морские бездны препятствуют ему каждое утро гулять в этом чудесном саду всех доблестей и добродетелей, и потому не может быть более вожделенного сведения, как известие о состоянии здоровья возлюбленнейшего из друзей. Как нам на этот раз более нечего писать и в виду не имеется никакого особенного дела, то молим Аллаха о продолжении вашей жизни до бесконечности и даровании вам бесчисленных побед над всеми врагами и неприятелями.
Раб Божий, Халеф-Мирза-Падишах.
P. S. В нашем ничтожном гареме есть первые красавицы всех здешних народов, но они далеко не могут сравниться с теми земными гуриями, которые населяют светлый рай вашего сокровенного блаженства и которые, как мы слышали, блеском своей красоты освещают весь Крым ночью ярче весеннего солнца. Убедительнейшая просьба искреннего друга состоит в том, нельзя ли, громя неверные земли, похитить и для него не более как одну кралицу, одну которую-нибудь из дочерей короля Франкистана, и прислать ее сюда, чтобы мы также могли узреть чудное сияние лиц этих заморских волшебниц?»
Девлет-Гирей, прочитав это послание, покрутил свои длинные усы и призадумался.
— Наш друг, — сказал потом хвастливый татарин Хосрев-Мирзе, — желает от нас такой безделицы, что мы, право, не можем отказать ему в просьбе, хоть и решились было, для отдыху, не воевать неверных нынешнею весною. На мой глаз и на мою голову! буде угодно Аллаху, мы услужим ему такою кралицей, что отец всех ширван-шахов в гробу вскрикнет — Машаллах!
Турецкое судно, привезшее Хосрев-Мирзу, должно было возвратиться в Синоп с двумя приближенными беями Халефа, которые сопровождали Хосрев-Мирзу до Багчисарая. Девлет-Гирей послал с ними ответ своему дорогому союзнику.
ПИСЬМО ДЕВЛЕТ-ГИРЕЙ-ХАНА К ХАЛЕФ-ПАДИШАХУ(Перевод с турецкого)«Солнце ясное правоверия, истребитель ереси и неверия, лев ислама, наследник Фергада и Сама, светлый царь ста племен, герой веков и времен, мудрейший, славнейший, вечно победоносный и бесконечно возлюбленный друг, Халеф-Мирза-Падишах — здрав буди!
Расточив все сокровища молитв о вашем благоденствии и принеся в дар, скрепляющий дружбу и согласие, все изумруды комплиментов, приступаем к ответу. Речь наша такова: драгоценное письмо ваше мы получили и поняли его сладкое, благоуханное содержание; слабое здоровье чистосердечного друга, благодаря Аллаха, находилось и находится всегда в самом вожделенном состоянии; и как нам на этот раз больше нечего сказать, и в виду никакого особенного дела не имеется, то молим всевышнего о сохранении навсегда нашего союза и вашей славы на погибель всем врагам веры и на торжество ислама.
Раб Божий, Девлет-Гирей-Хан.
P. S. Во Франкистане не один, а три короля, Лях, Немец и Англиз. О Немце, за дальностью мест, сведений теперь не имеется. Но Лях известен нам по поводу соседства, а Англиз — через купцов, которые привозят сюда сукна и перочинные ножики. Один из них живет на земле, другой на море. На море царствует нынче дева удивительной красоты, по имени Лизабет. На земле, в последнее время, король Ляхов умер, род его прекратился, и осталась только одна сестра, наследница огромнейшего государства в мире, тоже девушка, и еще прекраснее той морской девы. Иншаллах, буде угодно Аллаху, сделав внезапное нападение на эти два государства с бесчисленною конницею татар, в одолжение возлюбленнейшего друга, мы, при помощи предопределения, похитим обеих этих королевен и не замедлим доставить их к нему, на его царское благоусмотрение».
