Фемида его любви — 2 (СИ)

Артем озвучил то, что я мечтала услышать от мужчины. Он слишком поздно появился на моем пути. Буквально на пару часов после того, как в сердце появился другой. Всего малость, но место было занято.
Они такие разные: как день и ночь. Как огонь и лед. Как цветок и смерть. А может, Алекс тоже был когда-то таким, как Артем, но время изменило его и этого улыбающегося и ждущего от меня ответ парня тоже ждала такая участь. Он ведь тоже топил себя в болоте, пачкая руки и делал свое сердце черствым. Криминал меняет. Он и меня изменил. Еще месяц назад я тряслась при виде следователя, ревела бы от того, что моего любимого арестовали, а сейчас в голове был холодный расчет. Артем тоже изменится. Вкусит по-полной и перестанет мечтать о бесконечности, но его слова подарили мне какую-то надежду.
Чувство спутанное и непонятное, но скорее всего, я просто осознала, что могла выбрать другую жизнь. И вдруг испугалась. А ведь все могло быть иначе. И еще может быть все иначе.
— Давай домой поедем. Холодновато, — подняла ворот пальто и поежилась.
— Я отвезу тебя, — кивнул он, разворачиваясь.
— Я поеду к сестре, — больше всего хотела увидеть Алексу. Мне безумно не хватало ее поддержки, матерных словечек и банального присутствия рядом. Я очень устала.
По дороге, сообщив сестре, что еду к ней, рискнула все же задать Артему личный вопрос.
— Тем, а у тебя есть кто-то кроме Алекса? Или ты совсем один?
— У меня есть ты, — ответил, не задумываясь.
— А девушка? — мне всегда было интересно, есть ли у него кто. Праздное ли любопытство или что-то другое, я не понимала, но этот вопрос меня волновал с первого дня, как я увидела этого загадочного парня. Мы никогда не обсуждали личную жизнь, общаясь на отвлеченные темы, но сегодня я осмелела.
— Нет у меня никого. Когда мне, — он смутился.
— А была?
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно. Мне кажется ты бы смог сделать любимую счастливой. Ты очень добрый, заботливый, харизматичный.
— Когда молчу, да? — прыснул он, сворачивая во дворы.
— Тогда тоже.
Внезапно поняла, что краснею. От осознания своего состояния сконфузилась сильнее и опустила пассажирский козырёк, обнаружив в отражении багровое лицо. Ну, вот. Еще подумает, что я к нему подкатываю.
— Я пойду. Спасибо за все, — скороговоркой проговорила и выскочила из машины, совершенно забыв, что мы приехали на крокодильчике. Артем меня нагнал возле дверей подъезда, вручая ключи.
— Я тебе напишу вечером, если будут новости. Не убирай телефон далеко.
  
Глава 31
 
— Я поражен и обескуражен.
Сухо сказал Руслан, замерев на пару секунд в дверях камеры. В довесок качнув головой, ментяра осмотрел мою халупу и прошел внутрь. За его спиной лязгнул засов, уши уловили звук удаляющихся шагов вертухая. Значит, разговор у нас будет тет-а-тет. Не особо приятная перспектива. Точнее, абсолютно неприятная. Общаться с нынешним мужиком Пташки. Ох, простите, даже мужем Пташки, у меня не было никакого желания. У него, судя по презрительной роже, тоже, но приперся.
— Чем же? — хмыкнул я, сложив руки на груди и поудобнее расположился на шконке. — Ты садись, не стесняйся.
— Честно говоря, думал увижу тут другого. Ты умудрился каким-то образом сбежать из тюрьмы особого режима, находясь в одиночной камере, а тут в СИЗО две недели торчишь. Что ты задумал? — садиться на предложенное место не стал.
— Так я сменщика ждал. Вот, только что он пожаловал, — продолжил куражиться, поморщившись от неудачного движения. Рана в боку мигом напомнила о себе резкой болью, что не утаилось от внимательного взора мента.
— Сколько раз тебя пытались грохнуть? — безразлично, как бы между делом, спросил он.
— Говорят, бог любит троицу. Сегодня ночью будет третий.
— Уже знаешь? Ты не дотянешь до суда, Макс. И я не понимаю, что ты выжидаешь и почему дал себя так легко взять. Что в твоей голове?
— Со мной была беременная девушка за рулем. Как ты себе представляешь мои попытки удрать?
 
Художница вязала мне руки. Не будь ее рядом, этого задержания не было. Наспех оценив ситуацию, я нашел единственно-верное решение для минимизации переживаний Шуры — сдаться. В противном случае мусора бы взяли ее в оборот и неизвестно, чем бы все закончилось. Моя шкура меня беспокоила меньше всего, и не из таких передряг выходил, но моя девочка была для меня святыней. Дай повод, я за нее глотку перегрызу. Рисковать ею и ребенком не мог, поэтому сдался.
Руслан прошел к стене, рассматривая ее, будто там была картина талантливого художника, постоял так пару минут, затем подошел ко мне. Встав, убрав руки в карманы джинсов, чуть слышно спросил:
— Выходить отсюда когда планируешь? — он был напряжен, подобно оголенному проводу. Нервничал, паскуда. Переживал, что не выполню свою часть сделки и у него будут проблемы. Я же подписался тогда на его авантюру с Волковым, часть дела выполнил, остался финишный прыжок, но обстоятельства сложились так, что меня отправили в «санаторий». Мне хотелось ржать в голос, когда представлял рожу ФСБ-шников, после того, как они узнали про мой арест после заключенного на словах договора. Я им хорошо так поломал планы. Вот только разлука с художницей угнетала обстановку и было не до смеха.
— Если меня сегодня ночью вальнут или вообще со мной что-то случится, Пташка знает Адепта. Он уехал за бугор, в Англию, основал там свою художественную школу. Точнее, баба у него этим всем заправляет. Заберите Шурку к себе сначала, а потом он ей предложит неплохое место. Уверен, она не сможет отказаться. Новое ФИО будет уже через неделю.
— Она для тебя уже не Пташка, — процедил Руслан, хмурясь.
— У меня есть хороший психолог. Специализируется на проблемах самооценки, комплексах. Свести? — я приподнял брови, упиваясь тем, как мент бесился, но сделать мне ничего не мог. Он был зависим от меня, а я от ненависти к нему. Хотя, стоило признать. После того, как в моей жизни появилась Шура, я перестал воспринимать Руслана, как конкурента или мужика, который увел мою любимую. Постепенно, подобно распылу градиентной заливки, Пташка стала уходить на второй план, оставаясь драгоценным воспоминанием о моей первой любви. Я принял свое настоящее и пустил в него художницу.
Черт возьми, просидев четырнадцать суток за решеткой я не жалел ни о чем, кроме как о разлуке с ней. Мне не хватало ее присутствия, нескончаемой трели с ее уст, прикосновений. Художница смогла меня приручить, активировав во мне что-то, что грело внутри. И мне было безумно стыдно перед ней за то, что она подарила мне всю себя, сохранила нашего ребенка, не смотря на давление, а я не смог ей дать банального женского счастья. Она не заслужила этого. Ни одна женщина не заслужила такой жизни. Художница не из тех, кто с радостью бы ждала меня каждый вечер и закатывала пир, если я возвращался живой. Она не из тех, кто сможет сиять, зная, что в любой момент ее могут убить. Своим образом жизни я убивал ее и ненавидел себя. Она заслужила другого. Большего, чем я мог ей дать на текущий момент.
— Твои люди отказались работать на Волкова и объявили забастовку. Это первый на моей памяти бунт. Обычно он с легкостью грабастал территории, никто не возникал, а тут встали в позу. Охранные агентства он забрал, конечно. Тем похер, кто им деньги платит, а вот город он твой отжать не смог. Уверен, он неприятно удивлен.
— А что Молчун? — усмехнулся я.
— Они слушаются только его. Как я понял, ты им уже отдавал указ, что он за главного, но твой парень первым встал на дыбы и послал Волковскую братию с порога, указав им на место.
— Сколько у меня потерь? — я всегда принимал потери каждого бойца близко к сердцу. Я их лично отбирал и знал историю любого, кто на меня работал. Каждый был мне дорог.
— Ни одной. Я не знаю, что происходит, но спорить с твоим Молчуном никто не стал. Давай я вызову врача, чтобы осмотрел тебя. Вижу же, тебе хреново, ты бледнеешь, — он заметил мое состояние, да и сам я ощущал метаморфозы со своим организмом. У меня банально не было сил уже острить и хотелось спать, но к врачу я опасался обращаться. Знал, что заказали. Знал, что добьют в любой момент. Перо попало в старую рану и это ухудшало ситуацию.