Кузница душ (СИ)
Объяснял Теор это все довольно подробно, пусть сама Пришедшая ни о чем и не спрашивала, опасаясь, что здесь и сейчас ей вынесут приговор, не подлежащий обжалованию. Просто кивала на все, напряженно смотря на менталиста.
— В чем бы ни было дело — нет вещей, которые нельзя хоть как-то исправить, — ободряющее заметил менталист. — Кроме смерти, там цена слишком высока. Но ты одна со своими проблемами не останешься.
— Спасибо, — тихо, но с чувством заметила Альба.
— Смотри на меня и не шевелись, — Теор положил руки на ее виски. — Просто смотри на меня.
На удивление, Альба ничего не ощутила. Прикосновение чувствовала, карие глаза менталиста, буквально к себе притягивающие, видела, но и только. И пожалуй, это ее испугало даже сильнее, чем что-либо еще.
Теор не двигался довольно долго, и когда он наконец отвел взгляд, Альба почувствовала, как пересохли глаза и как затекла шея.
Через мгновения, полные попыток прогнать из глаз песок, Пришедшая обнаружила столе чай и пару пирожков, подозрительно похожих на те, что сама брала в булочной вчера.
— Ешь, пей, и не волнуйся о своей магии, — заметил Теор, сам отпивая чай. — Это саморазвеивающееся внушение, пусть и довольно сильное. Оно начнет распадаться примерно к моменту нашей поездки в полевой лагерь и окончательно сойдет на нет где-то через два-три дня после этого. И нет, я не вру, мне незачем.
Альба, поняв, что ее взгляд был слишком выразителен, попыталась взять себя в руки.
— Простите.
— Я понимаю твои опасения. Но форсировать слом внушения опасно, это может твои естественные щиты нарушить сильнее, а это уже довольно паршиво. Благо работа в архиве сама по себе не требует применения магии. В музей, правда, тебе пока не попасть, там есть определенные процедуры, для которых нужны плетения от входящего, но туда все равно ты экскурсию пропустила, а целенаправленно мы туда уже после полевого лагеря поедем. Так что пока на твою жизнь нынешние ограничения не слишком повлияют.
Альба кивнула. Не спорить же с магистром, в самом деле. Да и правда — она все равно намеревалась в архиве про Кузницу Душ читать и задание выполнять, и все.
Но все равно все это ей не нравилось.
— Я понимаю, что тебе это сложно. Но Альба, это временно. Магия вернется к тебе.
Последнюю фразу Теор произнес с уверенностью. Большой уверенностью. У Альбы было подозрение, что уверенность эта была сродни внушению… Но, так или иначе, все-таки уверенность от старшего мага немного передалась и Пришедшей.
Вечер прошел за разговорами. Сен, Жан и Ами наперебой делились впечатлениями от похода в музей и описывали виденные там магические диковины, Альба в общих чертах поведала историю о своем «путешествии» в заброшенный храм.
— Тут Малта почитали… Не знал, не знал, — с некоторой растерянностью заметил Жан, стоило Пришедшей только начать описывать статую мужчины в разрушенном святилище.
— А почему это тебя удивляет?
— Ну, его церковь была малочисленна, и я думал что только у нас еще храм есть, и тот тоже оставленный. Поговаривают, что Малт снизошел к людям во время Первой Войны, посчитав действия сиятов нарушением справедливости, которую он хранил. Потом его культ как-то всегда наособицу стоял, и в итоге ему чаще всего молятся просто в числе всех богов. А тут целый храм, — чуть пожал плечами провинциальный некромант.
— Все равно не понимаю, — Альба в религиозных тонкостях так и не смогла разобраться, к своему большому сожалению.
— Ну, Малт добр не был к людям. Никогда. Есть Воплощение, давшее нам магию, есть Дара, отмеряющая наш удел. Есть Покровители, в разных народах и разных языках с разными именами, но с одной сутью — давать успех в каком-то деле. Их обычно изображают группами в храмах, изредка выводя какого-то одного на первый план. Но Малту молились только тогда, когда хотели исправить несправедливость, но он редко откликался на самом деле. Малт — покровитель возмездия. Кары. Воздаяния. Наказания — понимай как угодно. А наказать за что-то можно каждого. Говорят, в древности были его храмы, и в них часто были тюрьмы или и вовсе места для казней. Но чем чаще осуждали невиновных и отпускали виноватых, тем, как говорят, жестче становился Малт и к своим последователям, и к просителям. В итоге его жрецы беспрестанно наказывали себя, ведь не бывает тех, кого наказание минует. Разумеется, Синоду, тогда кстати куда более властному, чем сейчас, это не понравилось. Такой образ как-то не вязался с защитниками людей и покровителями людских профессий. Жрецов потребовали прекратить практики, но те говорили, что бог велит им делать то, что они делают. В итоге поклонение Малту запретили и его святилища пришли в упадок. В некоторых Храмах Всех Богов есть его статуи, но обычно перед ними никто не останавливается. Не думал, что в этой глуши вообще может быть что-то подобное, да еще и с остатками чар… Они в Архиве видимо вообще не проверяют ничего, так собьётся перенос, и будет на выходе одна половина в саркофаге, а другая — вне.
— Можешь ты придать всему мрачности, — заметила Альба.
Что-то ей подсказывало, что вообще-то Жан прав и что ее перенос в руину мог пройти плохо. Да и просто что-то могло на голову упасть. Но это было далеко, не слишком-то реально. В прошлом. Так что Альба только плечами пожала:
— Ну наверное после этого случая они там проверят все.
— Проверят. Я видел, как декан на Хранительницу едва не орала, — не без самодовольства заметил Свен. — И в музее потом примера главу всей внешней службы к стенке, они ведь вообще за архив отвечают. Так что не удивлюсь, если уже завтра там будет полно проверяющих.
Так и оказалось. Впрочем, Альбу это особо и не коснулось, на самом деле. Скорее как-то даже наоборот.
Хранительница, не то опасаясь каких-то санкций со стороны пары мрачных магов из города, которые появлялись то там, то тут, без какой-либо просьбы со стороны Альбы выдала ей пергамент с самыми подробными ссылками на все части архива, где хранилась хоть какая-то информация о Кузнице Душ. Оставалось только все структурировать и записывать нужное, благо внушение, мешавшее видеть магию, не заблокировало Альбе еще и знание местного языка. В архиве она правда в целом чувствовала себя почти нормально. Магию тут было применять запрещено, так что все добирались до верхних полок по приставным лестницами, переносили фолианты и папки вручную, и никто и не думал о том чтобы использовать копировальные плетения. Да, сидя за книгами, не было шанса, что Альба опять на что-то отвлечется и еще куда-нибудь отправится не по своей воле…
К сожалению, несмотря на исчерпывающий список источников, ничего конкретно узнать про «свою» аномалию Альбе так и не удалось. Предполагалось, что Кузню создали сияты где-то в глубине гор, которые тогда принадлежали Последнему Оплоту, и использовали для того чтобы ментально воздействовать на своих сородичей, и не только на них. Как и многие сиятские изобретения, Кузня была способна подчиняться человеку, но никто так и не вписал ничего, связанно с фактами такого подчинения, хотя вроде как сразу после победы людей кто-то из магов-таки находил этот артефакт и уверял, что он сложнее, чем кажется, и что для сиятов он крайней важен. Предполагалось, что артефакт считывал сознание того, на кого был направлен, и мог создать воплощение его глубочайшего желания. В одном из источников было упомянуто и то, что, возможно, контакты Кузни и разумного происходил тогда, когда последний был одурманен или спал.
И все. Никакой конкретики.
В итоге план по исследования возможной аномалии Альбе пришлось писать просто-таки обложившись справочниками по технике безопасности в работе с ментальными артефактами. Благо, Теор, которого она все-таки попросила объяснить несколько непонятных моментов, в помощи не отказал.
Возможно, копайся Альба сама, то до последнего верила, что сможет найти что-то важное, но сомневаться в добросовестности явно расположенной к ней Хранительнице она не стала, и приняла тот факт, что ничего интересного о столь многообещающе названной аномалии она не узнает. Коль Хранительница настолько облегчила ей жизнь, то в последний день перед отправкой в полевой лагерь Альба занесла той несколько видов печенья, рассудив, что сладкое должны любить и гномы.