Кузница душ (СИ)

— Погоди… де Стен — это?
— Дядя Свена, ага. Двоюродный. Я так понял, когда теоретик эта, декан которая, выяснила, что мы насчет Ткача не шутим, она там в городе много кого на уши поставила, и в итоге обученные маги под командованием Прирожденного были и еще какого-то типа, вроде из Особого отдела. Вот так вот.
— А Сигурн что?
— Живее всех живых, — раздался голос от входа на кухню. На пороге стояла сама Сигурн, весьма довольная жизнью. — Это ты у нас, как в сказке, ледяная красавица, беспробудным сном спящая. Ой, ладно, не нужно так смотреть, — отмахнулась северянка. — На деле я сама, да и остальные с первой линии так-то сами только вчера в себя по приходили. Сил-то пожрало все это изрядно. Вон кстати, вам Вагнер передать просил, что во-первых собирается отметить все это сражение, когда вы вернетесь в Избор, и намекал кто проставляться будет, и во-вторых грозил, что защитит свой диплом и затребует рассказ обо всей истории от и до. И не только он.
Альба сглотнула. Кажется, рассказывать потом о какой-то истории, в которую она влезла, становилось нехорошей традицией.
— Расслабься, — Сигурн хлопнула ее по плечу так, что Альба ткнулась рукой в горшок с мясом. — Можешь делать мрачный вид и ссылаться на государственную тайну.
— А это тайна? — осторожно осведомилась Альба.
— Определенно, — на кухню зашел Теор. — Но во многое участники событий, разумеется, будут посвящены. Хочу предупредить — вы все получите ментальное внушение о неразглашении. И пытаться обойти его не советую. Никому.
Альба уставилась в горшочек, избегая взгляда менталиста. Хотя бы потому что тот едва вошел на нее несколько каких-то диагностических плетений набросил, и только потом говорить начал. И потому что в целом весь ее поход в подвал мельницы, и вообще многое и многое было глупостью.
Хамл, словно чувствуя ее настроение, подошел ближе и начал тереться о плечо, кося одним глазом в горшочек.
— О, все в сборе. Ну, почти, — подтянулся и Свен с целой корзиной булочек. — Между прочим, совершенно бесплатно.
Рыжий плюхнулся рядом с Альбой и призвал стакан с полки, взглядом закипятив чайник.
— В общем, пока этот занудный Искатель опять не пришел и не начал расспрашивать по третьему кругу что мы все видели, слышали и чувствовали, и едва ли не в голове копаться, — рассказывай. Ну, если хочешь, — немного смутился Свен, выжидающе смотря на Альбу.
Та осторожно потянулась к разуму менталиста. Усталость сказывалась, но все-таки у Пришедшей не было уверенности в том, что стоит говорить, а что лучше скрыть — и надо ли что-то скрывать.
Ты всегда можешь говорить то, что считаешь нужным, — откликнулся на незаданный вопрос Теор. — И мне, и всем остальным. Правда, Искатель захочет увидеть воспоминания, но это уже в столице, у них есть свои специалисты.
Менталист помолчал и добавил:
Я совершенно не рад ненужному риску. И в начале года будете все сдавать мне магическую безопасность еще раз. Но я понимаю твои мотивы, пусть и не представляю, как именно тебе удалось в итоге выкрутиться и провести резонанс двух столь мощных потоков энергии на расстоянии, себе не навредив фатально. Но у каждого есть право на тайну. 
Альба оглядела собравшихся.
Перед глазами появился дом искушений, кораблик и конфеты. И то, что разбило наваждение.
Она кивнула, доев последний кусок мяса из тех, что под шумок не утащил висл. Придвинула к себе чаю, взяла булку с повидлом, и начала свой рассказ с того момента, как они со Свеном решили сходить в музей.
Наевшийся Хамл свернулся прямо на столе и тихо мурлыкал во сне.
Еда. Тепло. Все тут. 
Альба на секунду прервалась, рассеяно погладив нелюдя между ушей в знак согласия.
**
— Ты уверена? — осведомился Теор, стоя на краю озера.
Альба кивнула. На деле она, разумеется, уверенна ни в чем не была. Но, с другой стороны, золотая искра неприятно тлела где-то в глубине души и искала выход. Она все-таки упросила менталиста дать возможность ей освободить лахатаега и отправить его прочь из озера — и из этого мира. Тот, после долгих разговоров со всеми оставшимися в Нижнем Выховце обученными магами, все же согласился.
 
Теперь на берегу озера, которое было наглядным примером аномалии, стояли не только они вдвоем, но и Саманта, с мрачным видом взирающая на водную гладь, седовласый искатель с блокнотом наперевес, и друзья Альбы — в качестве моральной и энергетической, если что, поддержки. Сигурн держала на руках Хамла, не пожелавшего подходить к воде.
Даже целительница была тут — ее участие во всем этом предприятии было обязательным условием. Альба, предполагавшая, что в целом сумеет скорее всего отыскать озеро и сама, все же решила не дергать кота за усы и согласиться. Тем более что Теор многозначительно напомнил, что менталисты способны чужие мысли видеть, особенно мысли тех, кто вечно себе приключения находит на всякие места, на которых сидят обычно.
Вторым обязательным условием был ментальный контакт. Теор, когда узнал, что и как Альба сделала в лесу, пообещал еще минимум три лекции о применении ментальной магии, особенно при попытках создавать резонанс, объединяя магические потоки, и об опасностях таких практик. Словно у нее был выбор, что и как делать… Но все равно.
Судя по всему в этой «магии Истинного Огня», которую Искатель назвал «Неделимыми Нитями» был какой-то ментальный компонент. Ну или для управления тем, что даровала Кузня он был нужен — по крайней мере Альба так чувствовала. И тут и таилась загвоздка — ей нужен был разум существа под водой, и для этого сначала нужно было пробиться к нему. Установить контакт — с нелюдем. И без страховки это делать менталист запретил наотрез.
Альба поймала глазами взгляд Теора, одновременно сжимая в руке его же подарок. Едва ли ее собственных сил хватит, чтобы пробиться к тому, кто заключен в клетку…
На сей раз контакт дался легко, и даже когда Альба отвернулась, сосредотачивая свою волю на том, чтобы дотянуться до лахатега, взаимодействие между ней и преподавателем никуда не делся. Впрочем, Альба не была уверенна, было тут дело в ее возросших умениях, в поддержки этой ощутимой теперь как что-то привычное связи менталистом, или вмешательстве висла, который какими-то только одному ему ведомыми силами мог помогать в таких вещах даже, как выяснилось, на расстоянии.
Вода не была преградой для мысли. Там, под ней, жило в клетке испуганное, усталое от всего существо, призванное давно оттуда, где оно некогда существовало. Противное всему живому здесь, оно мучилось, неспособное разорвать сдерживающие его цепи. Не те цепи, что держали это создание под водой, обрекая раз за разом погибать в среде, что была ему чуждой, и вновь возрождаться, потому что окончательной смерти для пришельца не существовало, а цепи древних заклинаний и просьб…
Альба коснулась разума лахатега, на секунду ощущая прикосновение далекой бездны, миллионов звезд на небе и мира совсем иного, нежели этот, мира, что не описать словами и не нарисовать красками, мира, где ее форма была ничем…
Но этот мир был далеко. Здесь же были иные законы, совсем чуждые тому, кто жил там.
Связь контакта с менталистом словно бы натянулась, привлекая внимание и отвлекая ее от невероятных, завораживающих и чуждых ощущений. Еще мгновение — и ее заставят вернуться, не завершив начатое.
Нужно торопиться.
Золото было внутри. Золото пробралось в разум. Золото коснулось иного создания, запертого в той оболочке, в которую его поселили некогда призвавшие сюда старые владельцы этой земли.
И в тот же миг гиблое озеро утратило то, за что его таким прозвали.
Вместо иного разума больше не было ничего.
Не было и противного запаха вокруг.
Альба открыла глаза, пока еще поглощенная невозможными ощущениями огромной, бескрайней Вселенной с мирами, где жили подобные создания…
Теор обошел ее, поймал взгляд — и почти сразу яркие, чуждые, неправильные образы начали отступать.