Вот так бывает (СИ)
— Ты просто выпила коньяк на голодный желудок. Я видел, что ты ничего не съела, — быстро сказал он и слабо улыбнулся.
— Да, может быть.
Он спустился ко мне и достал пачку сигарет.
— Куришь?
— Нет. Ты кури. Я бросила, когда забеременела.
Его взгляд застыл на моем лице.
— Сколько ребёнку?
— Пять лет. Именно из-за него я не могу надолго тут оставаться.
— Отец не присмотрит? — он затянулся и отвёл взгляд. Перед нами раскинулся ночной Синегорск во всей своей красе. Фонари заливали аккуратно сконструированную аллею перед рестораном. Родные места вызывали у меня приятные чувства.
— Я в разводе.
Мне казалось, Роман начнёт расспрашивать почему да как, но вместо этого он сказал:
— Жизнь не всегда бывает справедлива.
— А ты женат?
— Нет, — легко ответил он, стряхивая пепел в уличную урну. — И никогда не был.
— Что помешало?
— Встретил не ту женщину.
— Что ж, — я улыбнулась одним уголком губ, — тогда могу вернуть тебе фразу про справедливость.
— Я не унывал никогда по этому поводу. Это жизнь и она непредсказуема в своём проявлении. Бывает, судьба находится в двух шагах от тебя, но ты её в упор не видишь, в итоге получается, что сворачиваешь не туда. Когда понимаешь, что дорога неверная, а назад возвращаться не представляется возможным, начинаешь идти закоулками, чтобы найти путь, с которого ты когда-то сбился. Но и тут всё зависит от тебя — захочешь пройти немыслимое расстояние, чтобы обрести счастье или останешься где-то на перепутье и будешь сокрушаться о неудавшихся попытках всю свою оставшуюся жизнь.
Мне было интересно его слушать. Из уст Ромы звучала та истина, которую я отвергала на корню.
— Хорошо сказал. Чем занимаешься в жизни?
— Работаю в фирме. Кондиционеры, — коротко ответил он, затем достал из внутреннего кармана визитницу. — Возьми на случай… э-э-э… если понадобится мужская помощь.
Взяв визитку, поднесла ее к свету.
— Цепкин Роман Александрович, — прочитала я, вспоминая, как мальчишки в школе дразнили его из-за этой фамилии. — Заместитель генерального директора. Ого! Да ты шишка!
Роман весело посмеялся.
— Да нет. Просто должность громкая.
Я убрала визитку в карман джинсов, сомневаясь, что когда-нибудь воспользуюсь ею. Затем посмотрела на фасад ресторана. Из-за стен доносилась музыка, слышались голоса и звон посуды.
— Пожалуй, я не буду возвращаться туда, — с грустью сказала я. — Надо ехать домой.
— Тебя подвезти?
— Нет. Я на своей машине, спасибо. Лучше иди и скажи им, что я…
— Плохо себя почувствовала и решила поехать спать.
— Да, — выдохнула я и натянуто улыбнулась.
Мы сухо попрощались, затем я пошла к машине и некоторое время неподвижно сидела, преследуемая нашествием мыслей, и разглядывала влюблённых на мостовой. Все они держались за руки или обнимались. Как-то даже завидно стало.
Роман давно исчез внутри ресторана. Поразительно, как легко было с ним общаться. Однако даже должность заместителя генерального директора не изменит моего мнения о нём. Роман Цепкин может быть кем угодно, но в моих воспоминаниях он всё тот же Ромашка.
4
— Эй, Цепкин! Ципкин!
— Ципа!
— Цапка!
И снова гогот. Петька с Алёшкой продолжали измываться над новеньким.
— Цапка-царапка!
— Цип-цип!
Я с недовольным лицом повернулась к мальчишкам и громко гаркнула:
— Да заткнитесь вы уже!
— О, — Петька поднял руки, будто сдаётся, — если Александра сказала…
— Достали вы!
— А ты знаешь, что батьку Ромашки Александром звать? — не унимался Петька.
— И что?
— Александра и Александрович, а? Как тебе?
Алёшка согнулся пополам от хохота. Разозлившись, я схватила ручку без колпачка и наставила на Петьку.
— Если не прекратишь, я воткну ее тебе в глаз.
Нашу перепалку прервала Машка, вернувшаяся с туалета. Звонок давно прозвенел, а учительницы по праву всё не было.
Она поставила одно колено на стул, затем с прищуром взглянула на нас троих.
— Что за драка, и без свидетелей?
Я хмыкнула.
— Да Петька хочет стать пиратом.
— О-о-о, Петенька, если Сашка выколет тебе глаз, я сама лично куплю тебе повязку… гламурненькую.
Алёшка откровенно заржал.
— Одноглазый Петёк! Ха-ха-ха!
— Да идите вы, — отмахнулся Петя.
Машка повернулась ко мне и быстро села.
— Сашуль, дай алгебру списать, пока училка не пришла.
Я полезла в сумку. Для подруги ничего не жалко.
Вдруг в классе стало тихо. Петька с Алёшкой о чём-то тихо спорили за спиной. Маша переписывала уравнения. А я повторяла параграф по истории. О Роме мы быстро забыли.
Воспоминания нахлынули на меня, будто фильм, состоящий из множества фрагментов той школьной жизни. Многие вещи приобрели смысл, хотя в то время я не зацикливалась на мелочах. Поиздевались над Ромой, над Петей прикололись, а потом снова рутина. Уроки, уроки, уроки. И мы — любимые всеми.
Я думала о том, что меня волновало в последние годы учебы, и пришла к выводу, что внешность, внимание девочек и мальчиков, похвалы учителей имели гораздо больший вес, чем элементарная человечность. Я и списывать давала не каждому. В основном, только Машке, потому что та была лучшей подругой.
— Эй, чего стоишь, мечтаешь? — послышался грозный голос барменши.
С каждым днём она меня раздражала всё сильнее. «Тявкала» на всех новеньких и не боялась ничего. Все знали, что она ноги перед Егором Матвеевичем раздвигает, отсюда и борзости выше головы.
Я подняла на неё глаза.
— Чего глазками моргаешь? Посетитель пришёл. Обслужи. И… пепельницу поменяй на втором столике. — А когда я отошла от бара с меню в руках, она громко пробурчала: — Вечно надо пальцем тыкать. Сами ничего не знают.
Подавив волну гнева, я сменила пепельницу на втором столике, затем отнесла меню вновь прибывшему посетителю. Он сел за самый дальний столик спиной к залу. Я видела лишь серый костюм и красиво выстриженный затылок.
— Добрый день! Добро пожаловать в… — я запнулась. — О.
— Вот это сюрприз! — с улыбкой воскликнул Роман. — Частенько здесь обедаю, но тебя ни разу не видел.
— Я новенькая.
Рома задержал на мне взгляд. Смутившись, я быстро убрала выбившиеся из причёски пряди за уши. В строгой форме — блузка и юбка — я чувствовала себя глупо. Он вернул мне меню.
— Принеси мне окрошку, а потом чай.
— И ты наедаешься одной окрошкой? — удивилась я, зная, что мужчине требуется обед посытнее.
— Если я переем, то работать будет тяжелее. А окрошку я очень люблю. В вашем ресторане её готовят замечательно!
Он подмигнул мне, и я ушла, думая и гадая, почему эта случайная встреча произвела на меня такое сильное впечатление.
Звонок от Машки. Днём. Неожиданно.
— Алло?
— Привет, Сашуль… э… Алекс.
— Привет, Маш.
— Ты в субботу сбежала. Я должна была обидеться на тебя.
— Мне надо было уехать, — сухо, без извинений ответила я.
— Ладно, чёрт с тобой! Напомни, в каком ресторане ты работаешь. Хочу заскочить.
— «Борщ и сало», — также без эмоций ответила я.
Маша клятвенно пообещала навестить меня, но так и не пришла. Зато пришёл Данилка, прямо перед закрытием. Он так громко и весело рассказывал о своей жизни, что весь ресторан слышал, а я заливалась краской стыда. Данил не один раз упомянул, что мы вместе учились, и назвал меня гордой и неприступной красоткой. Кажется, он где-то хорошо выпил.
Барменша Наташка бросала на меня гневные взгляды. А вечером, вручая мою долю чаевых, сказала:
— Не приводи сюда всяких пьяниц. Это приличное заведение. Если ещё раз сюда зайдёт подобный тому говорливому орлу экземпляр, я буду вынуждена сказать Егору Матвеевичу. Поняла?
— Куда уж понятнее, — сказала я, вырвав свои деньги из ее пальцев.
Всю дорогу до дома я негодовала. В школьные годы я имела власть над всеми, и за словом в карман не лезла. Я могла постоять за себя, ужалить колкой фразой. А сейчас какой-то барменше отпор дать не могу.