Измена.Любовь (СИ)

— Павла, я был женат. Был! — чувствуя, что я напряглась, Платон пощекотал меня по ребрам. — Официально развелся за пару дней до того, как ты устроилась ко мне работать. Но фактически мы разошлись три года назад, даже чуть больше. Лиза давно живет с другим мужчиной. Он отличный парень и у них уже есть общая дочка. Все, больше нет вопросов про мои «дела» со Светланой?
— А чего тогда она говорила, что ты женат, если ты развелся? — я не собиралась так просто сдаваться.
— Она не знала, что мы с Лизой уже в официальном разводе, — Платон тяжело вздохнул, явно намекая, что мои вопросы его достали. Ну так разве это мои проблемы?
— А с чего она обнимала тебя? И говорила в туалете Алиночке, что скоро вы снова будете вместе…, - я была упорна, как африканский бегемот на пути к спелой бахче.
— На самом деле, мы со Светой сто лет знакомы, она сестра моего школьного друга. Между нами никогда, ничего не было, и быть не может. А что обнимала… У нее это с детства, я уже устал ее просить так не делать. В итоге просто махнул рукой. Ну а если она планировала со мной какие-то отношения, то мне об этом ничего не известно.
— Неужели допрос закончен? — усмехнулся, видя, что я молчу. — Про Диму и твою подругу ты все знаешь и без меня.
— А Алина? — поинтересовалась я, хотя и так догадывалась, что там произошло.
— Алина хотела выжить тебя с должности. Поэтому, когда к ней обратилась твоя подруга Маша с предложением скачать кое-какие документы, словно это ты воруешь информацию, охотно согласилась.
Красотка привлекла к этому делу своего верного рыцаря из айтишников, и начала действовать. Обоих уже уволили с белыми билетами.
Платон замолчал.
— Но контракт с австрийцами… Твой партнер не откажется от сотрудничества из-за этой истории? — я приподнялась на локте и встревоженно взглянула в лицо Платона, боясь услышать, что все полетело коту под хвост.
— Нет конечно, — в полутьме спальни блеснула его улыбка, — Стас Валяев адекватный человек и сам бывал в таких ситуациях. Так что, тут все в порядке. Тем более, что скачала Алиночка только то, что ей позволили. То есть, ничего важного.
— А наешь, Павлуша — красотуша, что самое классное в этой истории со шпионажем и интригами конкуренток? — спросил Платон, поворачивая меня к себе лицом.
— Откуда мне знать ход ваших гениальных рассуждений, босс, — хмыкнула я.
— То, что благодаря ей я прибрал тебя к своим рукам, вот что, — заявила эта наглая рожа, довольно улыбаясь.
И совершенно спокойненько, будто речь шла о походе в кино, сообщил:
— В эту субботу едем в гости к моим родителям…
  
Эпилог
 
Полтора года спустя
— Павлуша-вреднюша, ты меня достала! — рыкнул Платон и поцеловал меня в круглый, словно глобус, живот. — Нам вот-вот рожать, а я до сих пор не женат!
— Я тоже, между прочим, не замужем. Но это не мешает мне радоваться жизни! — я попыталась отпихнуть стоявшего на одном колене с бархатной коробочкой в руках настырного зануду.
— Что тут происходит? Чего шумите с утра пораньше? — в гостиную заглянула Олюшка. — А-а, опять уговариваешь Павлу выйти за тебя замуж, Платон?
Она неодобрительно поцокала языком и обратилась ко мне:
— Девочка моя, не слушай его! Замуж надо выходить только когда уж совсем невтерпеж. А идти в эту кабалу просто потому, что тебя позвали и кольцо с бриллиантом на полтора карата подарили, не стоит ни в коем случае!
— Бабушка! — простонал Платон, закатывая глаза, — У нас уже самый настоящий невтерпеж. Павле рожать вот-вот! Вдруг меня на роды не пустят, если я ей не официальный муж?
— Как это не пустят?! Если что, денег побольше заплатишь и пустят, — отмахнулась моя главная защитница и поддержка в семье Платона, его любимая бабулечка Ольга Львовна. Или Олюшка, как ее называет внук, а следом за ним и я.
Уже неделю мы жили на даче его родителей в Подмосковье, наслаждаясь первыми летними деньками и удивительным для этого времени года отсутствием комаров. Я релаксировала и пыталась настроиться на благость. В общем, готовилась к родам, предстоящим мне примерно через две недели.
 
— Пойдемте лучше на кухню — чаю в тишине попьем, пока все спят, — предложила Олюшка и вышла из комнаты.
— Вставайте, мужчина, нечего тут коленями дорогой паркет протирать, — потребовала я. — Замуж я все равно не пойду, можете убрать свое кольцо.
— Пока, только пока! — добавила торопливо, заметив, как Платон начинает хищно улыбаться в мою сторону — знаю я эту его улыбку! Не успею оглянуться, как опять окажусь голая в постели, с разметавшимися волосами и бесстыдно стонущим от удовольствия ртом.
А Платон примется доказывать мне, что я совершаю огромную ошибку, не соглашаясь на его супервыгодное брачное предложение. И даже мой живот, лезущий на нос, не остужает его пыл и желание убеждать меня в своей правоте.
И ведь так аргументированно доказывает, что каждый раз практически сдаюсь. Между своими сладкими стонами обещаю Платону, что обязательно выйду за него замуж.
К счастью, разум не до конца покидает меня в такие минуты, и я никогда не называю точную дату этого события планетарного масштаба. Вот такая я коварная, себе на уме особа…
Не знаю, почему, но я не хочу связывать нас с Платоном штампом в паспорте. Мне и так хорошо жить рядом с этим мужчиной, без всяких официальных обязательств. Просто любить его и самой греться в лучах его чувства. А замуж за него не хочу…
Может это мой неудачный брачный опыт отбил у меня желание находиться в статусе законной жены. Слишком много неприятного он мне принес, этот статус…
И вроде бы Платон с пониманием относился к этому моему пунктику, делая попытки затащить меня в загс не чаще раза в пару месяцев.
Но стоило мне забеременеть, эти редкие атаки на мою свободу превратились в настоящие ковровые бомбардировки.
Да еще всю семью подключил к процессу! Особенно активно уговаривала меня его двоюродная сестра Ритуся. Та самая, что любит дарить Платону носки со смешными надписями.
Она и мне недавно подарила. Беленькие, с подозрительной фразочкой «Совет да морковь», и сердечками в виде двух прижавшихся друг к другу хорошеньких оранжевых корнеплодов.
Простучали по деревянной лестнице каблучки. В кухню зашла, как всегда радушная, черноволосая и синеглазая красавица Катерина Андреевна, мама Платона. Это от нее брат Дима унаследовал свою потрясающую внешность.
— Как ты, дорогая? — спросила она, заботливо оглядев мой лежащий на коленях живот.
Мама Платона почти единственный человек в их большой и очень дружной семье, который меня не то, чтобы не любит, но относится с настороженностью. Хотя и делает вид, что все у нас отлично.
Может это карма у меня такая, что не любят меня мамы, ни моя, ни моего мужчины? Ну и пусть. Зато меня бабушка обожала, а сейчас Олюшка любит…
А может причиной подозрительности Катерины Андреевны ко мне является ее любимчик Дима, который так и не простил мне того давнего фингала.
Естественно, то, что перед этим он меня лапал и скальп с головы снимал, этот сорокалетний дитятко напрочь забыл.
Но как у него глазик заплыл от моей тяжелой руки, помнит отлично. Потому и кривит губы каждый раз, как меня видит. Да и шут с ним, он моему счастью не помеха.
Кстати, ту историю с попыткой Димы подставить его перед партнером, Платон никому не рассказывал. Даже своей любимой Олюшке. Как он заявил, бизнес, это бизнес, а семья, это семья.
Поэтому он, как деловой человек, в качестве компенсации морального вреда забрал у Димы его долю акций в «Соверго Тайм», и отстранил от любого участия в делах компании.
А как брат, не стал афишировать Димины художества в семье.
Я Платона за это не осуждаю — мне бы со своей родней разобраться.
Ковяшкин, после того как его вытурили из страны, один раз попытался со мной связаться. Мне пришло голосовое сообщение с незнакомого иностранного номера. Но едва услышав на записи голос бывшего, я его тут же удалила и забанила номер. Больше Гриша в моей жизни не появлялся.