Тебе меня не получить (СИ)
– В Доме Холодной Росы привыкли самостоятельно общаться с богами, без посредников, – отчеканила Ора. – И если вы не прекратите свою… миссию, то я пожалуюсь отцу.
– Думаете, он мне поможет? – недоверчиво уточнил блондин, с сомнением глянув снизу вверх. – Нет, атьер, конечно, мужчина в самом соку, но всё-таки, знаете ли, годы берут своё.
– Вы пошляк, – припечатала Роен.
– Есть такое, – не стал отпираться Олден. – Просто меня женщины любят, – признался доверительно, прижав ладонь к сердцу, вернее, к помятому мундиру, знатно увазюканому об траву.
– Доверчивые дурочки вас любят, которые принимают фальшивку за чистую монету, – намекающе задрав бровь, сообщила Ора. – А вы самый обыкновенный кобель.
– А ты зануда, – заявили из-за спины красавца.
Под кустом, который экзорцист прикрывал своей мужественной спиной, завозилось, ветки затряслись припадочно, и над плечом Олдена возникла физиономия Миры, пристроившей подбородок на это самое плечо. На сестру нахалка смотрела нагло, с вызовом, мол: «И что ты теперь делать будешь?»
А у Оры перед глазами потемнело – в самом деле, мир разом половину красок потерял, будто солнце за тучу спряталось. И в висках быстро-быстро молоточки застучали, мешая думать. Но ещё больше не давала соображать ярость, хлестнувшая так, что руки затряслись.
Кажется, Роен рыкнула, а, может, просто заорала – кто знает? Но вот что подобранной корзинкой она саданула-таки экзорциста по башке – совершенно точно. Олден, конечно, прикрылся руками и хихикнул. А вот это стало его трагической ошибкой, потому что Роен окончательно потеряла контроль.
Правда, блондинистая голова оказалась куда прочнее корзинки, Ора не поняла, когда в её кулаке осталась только ручка и плетёный обод. Но осознав, что и это оружие вот-вот развалится, она ткнула торчащими прутьями гогочущему экзорцисту в морду, как кастетом. И попала. Олден, коротко взвыв, обеими руками схватился за левую щёку и глаз, повалившись навзничь.
– Ах ты ж стерва! – совсем по-отцовски взвыла Мира, не вставая с колен, двинув сестрицу кулаком под дых.
Пришлось Оре согнуться, судорожно сглатывая взбунтовавшийся желудок. Правда, хлестнуть по родственной физиономии ручкой корзины она всё-таки успела. Но к сожалению, это не помогло. Мира, взвизгнув одуревшей кошкой, двинула сестрёнку в челюсть, повалив на землю и тут же оседлала, схватила за волосы, с силой прикладывая её затылком, приговаривая сквозь дикий оскал: «Будешь знать, как чужое счастье рушить, будешь!».
Вот только ей не повезло: земля здесь, в низине, не просыхала даже в самую жару, была мягкой. Потому младшенькая и огребла от сестрёнки в переносицу, откатившись шипящим клубком обратно под куст. Ора вскочила на ноги, едва не запутавшись в собственных сапогах, собираясь двинуть напоследок каблуком под зад Мире. Не дали. Кто-то налетел сзади, облапил по-медвежьи, будто спеленал. И мир, начавший было замедляться, снова понёсся вскачь.
Роен присела, крутанувшись, подняв руки, выскальзывая из захвата, развернулась и вцепилась когтями в физиономию, оказавшуюся перед ней, не особо рассуждая, кому она принадлежит. К сожалению, торжество продлилось какой-то жалкий удар сердца, а на следующий обе руки атьеры повисли плетьми, напрочь отказавшись повиноваться, а сама она полетела точно как Мира, только под другой куст.
Приземление на колючие, царапучие ветки на мягкое совсем не походило.
– Окончательно охренела, ведьма? – рявкнуло сверху и перед Роен замаячило огненно-рыжее пятно.
– Сам скотина! – выплюнула Ора вместе с кровью, лягнув маячивший силуэт куда-то в область коленей.
И не попала.
– Что здесь происходит, бесы вас отдери? – прорычали вовсе уж непонятно откуда.
А Ору, как нашкодившего щенка, вздёрнули за шиворот. Она бы, может, и хотела защитить собственную честь, но руки по-прежнему не слушались. Оставалось только ногами впустую дрыгать.
***
Зрелище и впрямь было эпичным. Своих ранений Роен, конечно, не видела, но ощущала, как подушкой надувается разбитая губа, а челюсть не то чтобы болела, но стало неприятно чувствительной и какой-то хрупкой. Зато действительно по-ведьмински растрёпанная Мира хлюпала вспухающим на глазах носом, то и дело утирая струйку крови. Щека у неё тоже была изодрана знатно. Олден так и сидел на земле, осторожно ощупывая рассаженную скулу, расцарапанное веко и нос, в который, видимо, точнёхонько угодил ивовый прут. Глаз красавчика успел покраснеть, налиться, как у быка. Лис, рыжий экзорцист, злобно, и многообещающе зыркающий на Ору, утирал рассаженную четырьмя полосами щёку платком. С другой стороны его лица, почти симметрично, начинал расцветать шикарной синевой бланш.
– Я спрашиваю, что тут происходит? – повторил Грай. Он стоял, сложив руки на пояснице, покачивался с носка на пятку, а лицо его странно окаменело. – Отпусти её, – приказал Барсу, до сих пор придерживающего Ору за шиворот и, кажется, загораживающего собой девушку от Лиса.
Экзорцист с полосатыми волосами тут же подчинился и даже воротник Роен разгладил ладонью, но далеко отходить не стал.
– Я жду, – напомнил Грай.
И снова ничего не дождался.
– Давай посмотрю, – буркнула Ора сестре.
– Нормально, – отмахнулась Мира, шмыгнув носом, – не сломан.
– Холод всё равно надо приложить.
– Без сопливых! – Младшая Роен, болезненно охнув, трубно высморкалась в рваный подол. – У самой знаешь какой синячище?
– Пройдёт, – проворчала Ора, против собственной воли дотрагиваясь до звенящей челюсти.
– Так, – припечатал Грай. – Если я не ошибаюсь, Олден оскорбил атьеру Ору…
– Пусть ваш Олден научится держать гульфик зашнурованным, – рявкнула, не выдержав, поименованная атьера.
– Так я и думал, – кивнул «жених». – Значит, наш красавец задел честь атьеры Миры.
– Эй, моя честь при мне! – обиделась сестрица. – Хотела бы я посмотреть на того, кто рискнёт на неё хвост поднять. Без моего желания, конечно.
– А оно у тебя, смотрю, просыпается слишком уж часто, – гавкнула старшая.
– Твоё-то какое дело? – окрысилась младшая. – Если завидно, то…
– Цыц, – сказал Грай. Именно сказал, даже голоса не повысив, но обе Роен почему-то замолчали, недоумённо переглянувшись. – Лис, а ты тут как очутился?
– Мимо шёл, – с явной неохотой отозвался рыжий. – Олден под кустом скулит. А эти две схлестнулись, как бешенные су… кошки. – Грай удивлённо приподнял брови, но комментировать не стал. – Схватил одну, оттащить хотел. А она мне когтями в рожу.
– Такое когтями не оставишь. – «Жених» указал подбородком на синяк, цветущий на бледной физиономии Лиса.
– Это я, – скромно призналась Мира, – палкой.
И застенчиво ткнула пальцем в сторону переломанного надвое сука, толщиной с хорошее полешко.
– Вот за что? – злобно выплюнул рыжий.
– А какого демона ты на сестру полез? – не менее злобно прошипела Мира.
– Бить женщин нехорошо, – глубокомысленно сообщил Барс, рассматривающий небо.
– Кто её бил? Дал по граблям, чтобы не распускала! – возмутился Лис.
– Ша, – снова навёл порядок Грай. – Атьера Ора, вы не могли бы посмотреть, что там с глазом у нашего демонами драного коб… Кхм!.. Чересчур любвеобильного господина?
– Да, конечно, – вежливо кивнула Роен, – только мне сначала надо хотя бы руки вымыть. И атьеру Олдену тоже умыться не помешает, но осторожно и обязательно кипячёной водой. Спросите на кухне. А я подойду чуть позже.
Ора ещё разок кивнула, развернулась и пошагала, но не к дому, а к старому колодцу, вырытому в глубине сада. Вода там всегда была ледяной, а это было как раз то, что сейчас нужно. Вот только ничего, способное сойти за полотенце или хотя бы салфетку, у Роен при себе не оказалось. Она уже подумывала, не порвать ли рубаху, но подошедший Грай протянул ей безукоризненно чистый платок.
– Спасибо, – пробормотала Ора, пристраиваясь на каменный край колодца рядом с рассохшимся, пускающим из-под дна водяные струйки ведром.