Большие пожары
— Кончено. Вот я и дошел до ручки!
Вера ИНБЕР
Н. ОГНЕВ
Глава XXI. Павлиньи крики
Дежурный агент ЗУР'а Сусов десятый раз за ночь обошел дом, удостоверился в наличии в кабинете начальника — самого Мишина и Корта, заглянул в сад, и в двадцать пятый раз вступил в разговор с красноармейцами охраны у ворот ЗУР'а.
— Кто ее знает, — промолвил Сусов. — Это как сказать… Если внешность интеллигентная, то всегда подозрительней. Теперь, взять прорезиневшее пальто. В таких польтах многие ходят, но больше — интеллигенты: осень. А разве грузчик или ракло наденет прорезиневшее? Дулички!
— У нас тоже в Скопцкой было, — мечтательно отозвался один из красноармейцев. — Идет барин. Ну, барин, как барин. Довольно уценый из себя. Вдруг — хлобысь об землю, да так и остался. Вот цто было!
— Это ты из какой оперы Фауст? — подозрительно спросил Сусов. — Это мало относится к обмену мнений. Ба-рин! Теперь баринов нету. Ты дискуссируй по существу…
Внезапно и мягко прорезав предутреннюю сумеречь, вдоль улицы закачалась неслышная полоса света, и Сусов судорожно сжал щечки браунинга:
— Вира!!
Красноармейцы встрепенулись, застучали винтовками по тротуару. Ослепительно сияя, прямо к воротам ЗУР'а подкатил санитарный автомобиль. Дверца хлопнулась в сторону, и человек в прорезиненном пальто тяжело полез на Сусова.
— Стой, гражданин! — задохнулся Сусов, наведя браунинг. — Ребята, загибай шоферу салазки, дулички он убежит теперь.
— Что ты, — спятил, товарищ? — сердито ответил в прорезиненном, отталкивая браунинг и показывая значок за отворотом пальто. — Начальник в кабинете?
— Начальник в кабинете, — ответил Сусов. — А только вы, гражданин, под арестом до личного распоряжения. Ребята, вы отвечаете! Я пойду, доложу. Как сказать?
— Скажи — Куковеров.
Мишин вышел очень скоро, взял Куковерова под руку, повел в дом.
— А здорово изнервничалась братва, — тяжело задышал на лестнице Куковеров. — Корт здесь?
— Согласно вашего распоряжения, Корт здесь. А что ребята нервные, так ведь это каждый день — чудеса за чудесами, измотаешься…
— А как с Беренсом?
— Не нашли покуда. Ни того, ни другого.
— Берлога?
— Куда-то пропал с утра. Ходят слухи, будто его видели с делом № 1057 в руках.
Слабый, осенний шестой час утра с трудом вступал в борьбу с единственной лампочкой над Мишиным столом; у стола высился безмолвный Корт.
— Фффу, — грузно опустился Куковеров в кожаное кресло. — Ослаб. Ну, вот что, товарищи. — Куковеров открыл портфель. — Вы оба хорошо знаете, кто я такой. За последнее время я вас тоже узнал. Опасность велика. Главные враги до сих пор неуловимы. Новых сюрпризов можно ожидать с минуты на минуту. Дальше — в прятки играть нечего. Будем действовать сообща, не распыляя сил. Собираться будем по ночам, каждый раз — в новом месте. Что вы скажете, товарищи?
— Что ж, это можно, — буркнул Мишин.
— Товарищ Мишин, какая-то в драповом там заявилась, — сообщил Сусов, просунув бритую голову в дверь.
— А чего ей?
— Говорит — вызванная. Прилично одета, высокого росту, в руках ничего подозрительного не содержится, лицо чистое, в глаза глядит прямо, держится спокойно, под пальтом белый халат.
— Фамилия?
— Фамилии не говорит. Разрешите обыскать? Интеллигентная внешность.
— Тьфу ты, чорт! — крикнул Куковеров. — Какая там, к шуту, в драповом! Это, наверно, Озерова, ученая, химик Озерова. Я ее вызвал. Мишин, ее нужно сюда. С ума вы сошли — обыскивать, товарищ агент?!
— Вызови сюда, — скомандовал Мишин.
— Я с ума не сошел, — проворчал Сусов. — Кто ее там знает, из какой она оперы Фауст… А, может, у ней бабачек полно под подолом?
— Да ты спроси: по чьему вызову, и ежели скажет: по Куковерову — тогда и зови, — нетерпеливо перебил Мишин.
В кабинет вошла Озерова.
— Пожалуйте, Валентина Афанасьевна, — с трудом приподнялся навстречу Куковеров. — Я знаю про вас от Берлоги. Вы меня извините, что так рано и… в такое место. Мы принуждены собираться по ночам. В последнее время, знаете, мы так окружены опасностями…
— Я по утрам работаю, — перебила Озерова. — В чем дело?
— Я вас и как эксперта просил явиться, и как переводчицу. Чем меньше народу — тем лучше. Сможете вы точно перевести вот это место?
И Куковеров, разложив на столе газету, показал отмеченное красным карандашом место. Озерова близоруко нагнулась:
— Нью-Йорк Стар? Да. Ну, вот. Здесь написано:
«Один миллиард долларов на постановку!!!
Только эта страна способна!!!
Таинственная экспедиция.
Вашингтон заинтересован.
Совершенно небывалый фильм проектируется кино-концерном «Короли экрана». На осуществление фильма ассигнован 1 миллиард долларов. Фильм будет посвящен агитации за борьбу с красными. Весь фильм будет заснят с натуры. Съемки на павильонах совершенно исключены. Для осуществления фильма снаряжается грандиозная экспедиция в одну из стран. Как мы слышали, Белый Дом дал согласие на экспедицию. Подробности сценария и маршрут экспедиции держатся в строжайшем секрете».
— Вот и все, — рассеянно рассматривая газету, заключила Озерова. — Еще что-нибудь нужно?
— Да, видите ли… нас интересует вопрос… насчет этих бабочек… Берлога говорил, что вы изволили делать опыты.
— Двести сорок три! — крикнула внезапно Озерова, с силой и страстно ударив рукой по столу. — Я так и знала!
— Что двести сорок три? — встревожился Куковеров.
— Восьмая группа, двенадцатый ряд, — в страстном порыве продолжала Озерова, блестя глазами. — Вот где объяснение эманации!
— Еще одна кандидатка в сумасшедший дом, — беспокойно подумал Мишин. — Должно быть, эпидемия в связи с пожарами… Крикнуть агентов, что ли?
— Успокойтесь, милая Валентина Афанасьевна, — поднялся между тем Куковеров.
— Видите, найденный вами номер, конечно, важен. Но для нас в данный момент гораздо важней жизнь и безопасность всего города, в том числе и ваша.
— Чудак вы, — ответила совершенно спокойно Озерова. — Какой там номер? Двести сорок три — это атомный вес нового элемента. Я вам сейчас объясню, это касается и ваших бабочек.
— Пожалуй, не вызывать агентов, — подумал Мишин.
— Или вы понимаете в химии столько же, сколько репортер Берлога? — холодно продолжала Озерова. — В таком случае лучше, пожалуй, не стоит.
— Я инженер, — скромно сообщил Куковеров.
— Аааа, инженер… Ну, видите, коллега, что происходит. Я думала, что ошиблась, но маленькая заметка в этой газете опять заставила меня взволноваться. В присутствии этого Берлоги я, действительно, делала опыты, показавшие какой-то новый элемент. Главное свойство этого элемента — в выделении эманации при распадении…
— Виноват: что такое эманация? — перебил Корт.
— Эманация, это, видите ли, н е ч т о, ну, газ скажем, — вообще, невидимая сила, исходящая из некоторых элементов. Коротко говоря, эта сила, исходя из данного элемента, вызывает воспламенение водорода в воздухе. Но все дело в элементе! Он уже открыт и даже назван. А я-то думала, что его открыла я!.. Ах, вам не понять этого, граждане! Смотрите, что тут, в той же газете, написано в отделе «Научные новости».
«Новый элемент. В этой стране, в этом городе выдающимся ученым открыт новый химический элемент, названный с т р у ц ц и е м (St). Атомный вес элемента равняется 243. В таблице Менделеева элемент помещается в одном ряду с радием, торием и ураном (группа VIII, ряд 12). Свойства нового элемента незаменимы при военных действиях и крайне опасны для мирных жителей».
