Твое время принадлежит мне (СИ)
— А чего тут удивительно? — округлила глаза в ответ. — Не местный, с Ингой какие-то дела имел, возле меня теперь околачиваешься, квартиру снял с неясной целью, как будто прячешься от кого-то, хотя деньги явно имеются, а значит, вполне можешь позволить себе жильё покомфортнее моей халупы. Следил за мной, подслушал разговор в подвале, вполне себе мотив прикончить сразу их всех, подкинув отравленный наркотик.
— И почему ты ещё жива в таком случае?
— Да кто ж знает, что у тебя на уме? Может, пытаешься соблазнить, чтобы потом выспросить о чем-то, что не пожелала сказать Инга. В сумочке ее это нечто не нашел, взял ключи и обследовал тут все пока я была на работе. Я расположение вещей не запоминаю перед выходом.
— Получается? — спросил, сверкнув глазами, а я нахмурилась:
— О чем ты?
— Соблазнить, — подсказал охотно и перевалился на бок. — Получается?
— Нет, — отрезала поспешно, мазнув взглядом по его накаченному торсу.
«Вот гад» — подумала, слегка поморщившись, а он хмыкнул тихо и сказал:
— Врешь и не краснеешь, — присмотрелся и хохотнул: — А нет, краснеешь. Тогда порядок. А на счёт твоей гипотезы — ерунда полная. Я ее не убивал, наркоманов тем более. Я вообще никого не убивал, если уж на то пошло, и не планирую. А вот на счёт того, что в квартире порылись, пока тебя не было — почти уверен. В мою, то есть в твою, тоже заглядывали — это факт, — я приоткрыла рот, а он добавил: — И парень меня не узнал. Я его, кстати, тоже. Но сиганул он уверенно и тачка ждала под окнами.
— Вряд ли меня хотели усыпить, чтобы потом выкинуть с балкона, — задумалась вслух, — иначе поставили бы перед подъездом, а не за домом. А вот на случай экстренной эвакуации — в самый раз.
— Значит, хотел покопаться спокойно, — кивнул согласно. — Что-то дофига желающих набралось.
— Видимо те, кто приходили с ключами, не нашли то, что хотели.
— Или они ищут разное, — поморщился и лёг на спину, устроившись поудобнее и уставившись в потолок. Вообще выглядел так, будто совершенно никуда не собирается уходить, это начало раздражать и я невежливо пихнула его ногу, буркнув:
— Тебе пора.
— Пожалуй, — согласился неожиданно и поднялся, направившись к балкону.
Такая покладистость показалась подозрительной, я прошмыгнула следом и увидела, как он торопливо одевается. Бросилась в комнату, напялила все те же шорты и майку, обула кроссовки, поняла, что забыла про белье и на ходу нацепила толстовку, кинувшись вниз.
Миронов уже завёл машину, я нахально открыла переднюю дверь со стороны пассажира и села в салон. Он повернулся, посмотрев с удивлением, а я сказала решительно:
— Тебе явно пришла какая-то мысль и я хочу знать какая.
— Насмотрелся на твои голые коленки и решил скататься к подружке, — ответил с ухмылкой и плавно тронулся с места, — но совершенно не против, если ты присоединишься, — мои щёки запылали огнём, я ухватилась за ручку с намерением выйти, пока он не разогнался, но он заблокировал двери, хмыкнув: — Не суетись.
— Я… — промямлила в ответ, злясь на себя. — Не подумала о такой вероятности, извини. Останови, я выйду.
— Поздно, я уже поехал. Подождёшь в машине или со свечкой постоишь, на твой выбор.
— Издеваешься? — нахмурилась, скрестив руки под грудью, а он широко улыбнулся в ответ и похлопал по коленке, не отвлекаясь от дороги. Я дёрнула ногой и отвернулась к окну, но на долго меня не хватило и я начала приставать с вопросами: — Куда мы едем?
— Я же сказал, — ответил удивленно, а я поморщилась:
— Прекрати, не смешно.
— А по-моему, довольно забавно, — хохотнул в ответ, — видела бы ты своё лицо.
— Что за дела были у вас с Ингой?
— Да какие дела… так, делишки, — поморщился в ответ.
— Что вы сперли? — вздохнула устало, озвучив мысль, давно вертевшуюся в голове, и обмякла на сиденье.
Подруга у меня была с придурью. Хотя, в медицине есть специальный термин — клептомания. Все эти сережки, которые она мне дарила, почти наверняка имели прежних владельцев, хоть она и уверяла меня, что купила и от пагубной привычки избавилась. В ее комнате царил образцовый порядок, у меня вещи никогда не пропадали и со временем я забыла об этой ее привычке, но вряд ли, по сути, психическое расстройство, бесследно проходит с годами. А глядя на то, как Миронов менял замки, в голове была лишь одна мысль — он вор. На пианиста этот парень явно не тянул. Притянуто за уши, но на районе хватало примеров для сравнения.
На счёт вкусов Инги я так же ткнула пальцем в небо, проверяя его реакцию. На самом деле, мужчины у неё были на столько разные, что можно было только диву даваться, на сколько широки взгляды подруги, точнее, ее постель. И если бы не Сашкины слова о дружеских поцелуях при встрече, сомнений бы не возникло…
— Ничего такого, за что бы ее могли убить, — ответил, посерьезнев. — Точнее, только ее. Знаешь про ее маленький секретик?
— Вопрос скорее в том, как узнал ты, — нахмурилась в ответ. — Вряд ли она пришла к тебе с деловым предложением.
— Нет, она стырила мои часы, — хохотнул, вспоминая. — Ловкая, я даже не понял, как умудрилась: из вещей только трусики, — я прикрыла глаза, накрыв их ладонью, моментально представив себе картинку, а он продолжил: — Подождал ее с работы, пообщались. Часы она, конечно, не вернула, но… в общем, сработались.
— Вы хранили в моей квартире награбленное?
— Мы что, по-твоему, мешки денег выносили? — округлилась глаза, а я пожала плечами:
— Да черт вас знает.
— Брось… так, по мелочам. Брюлики, часики. И то скорее ради забавы.
— В деньгах ты не нуждаешься, это факт, — кивнула согласно, а он бросил удивлённый взгляд:
— С чего ты взяла? Этой тачке лет двадцать.
— Этой — да. А ту, которую ты обычно водишь, вряд ли больше года. Новенькая, блестящая и тебе очень нравится, — ответила ехидно, а он засмеялся:
— Да с чего ты взяла, Пинкертон в шортах?
— С того, что ты лопаешься от самодовольства, когда в руках оказываются ключи от машины, — ухмыльнулась в ответ. — И трусы на тебе дороже, чем весь мой прикид зимой, на резине белым по чёрному так и написано. Ещё в клуб захаживаешь, в котором Инга работала, а я видела местное меню, до сих пор зубы побаливают.
— Внимательная, — хмыкнул, заезжая в незнакомый мне двор. — Пойдёшь или в машине посидишь?
— Смотря что ты там собрался делать… — проворчала в ответ, а он прыснул и вышел, не дожидаясь, пока я определюсь.
Я замешкалась, но поспешила догнать его, очень надеясь, что он в самом деле не приехал к какой-нибудь девице. От быстрой ходьбы в толстовке стало жарко, я начала потеть, но снять ее не рискнула, а Миронов прошёл мимо подъездов и свернул за угол, направившись к подвалу, вход которого был закрыт кованой дверью с магнитным замком. Нажал на кнопку звонка и подмигнул мне, а я посмотрела на часы — было три часа ночи. Пока я гадала, кто нам мог открыть в такое время, рисуя в голове портрет мордастого парня зверской наружности с маленькими глазками и шрамом как у моего спутника или похлеще, вспыхнул свет, дверь внизу распахнулась и оттуда высунулся мужичок с всклокоченными волосами и больших очках с толстыми стёклами.
— Михаил Фёдорович? — уточнил мужчина, а Миронов кивнул:
— Он самый.
«Как официально» — удивилась мысленно.
Послышался легкий щелчок, Миронов распахнул дверь и жестом пригласил меня спуститься, а мужичок посторонился, пропуская меня в довольно тесное помещение. Я приоткрыла рот, замерев на входе, а квартирант мягко подтолкнул меня в спину.
— Это что? — вытаращила глаза, наконец-то захлопнув рот.
Подвал был ярко освещён, по периметру располагалась стойка, как в ювелирных, под стеклом лежало такое обилие украшений, что глаза разбегались, за стойкой, вдоль стены, тянулись стеллажи, заставленные небольшими предметами интерьера, статуэтками и шкатулками.
— Ломбард, — пожал плечами Миронов и спросил у мужчины:
— Инга давно была?
— Пару месяцев как, — пожал он плечами.