Няня для сурового папы (СИ)

Кажется от облегчения я чуть плакат не выронила.
Так значит, эта женщина с ним!
А, кстати, это не та ли блондинка-начальница, о которой Миша с Андреем в прошлый раз говорили? — Ох ты ж ё моё! — присвистывает вдруг Андрей, переключив моё внимание на себя, и его взгляд проходится по новому сине-бурому дизайну дома.
Миша тоже оценивает измазанных краской собак, затем фиксирует синий ковёр и, наконец, смотрит на нас с девочками.
— С днём рождения, папочка! — ещё раз кричат Тася с Васей и с довольными улыбками бегут к нему.
— Папа, мы тебе плакат налисовали. И Маша пилог испекла!
— Здорово, спасибо, — Бурый обнимает дочерей, выгнув бровь, потому что у них руки и лицо частично измазаны краской. — Я смотрю вы прям старались. Что называется, по полной выложились, — рукой вытирает пятно краски с лица Таси.
— Это собаки виноваты! Они нам чуть плакат не исполтили. Но Маша помогла всё исплавить! Вот! — они гордо растягивают плакат и показывают отцу и всем гостям.
— Андлей! Видишь, какой мы папе плакат налисовали! — счастливая Тася улыбается во весь рот и показывает на рисунок.
— Очень крутой. Но почему медведь… наполовину голубой?
— Это голубой папа-медведь, — важно поясняет Тася.
— Я хотела бурого! Но Тася решила, что папа должен быть голубым! — ворчит Вася.
Андрей громко ржёт.
— Он потом определиться, какой он, голубой или бурый.
— Я думаю, с этим я уже давно определился, — хмыкает Миша, проходя на кухню.
— А ты кто? — Тася указывает пальцем на блондинку, разглядывая её с детским любопытством в глазах. — И потему тебя обнимает наш дядя?
Я вижу как Миша подавляет смешок, приложив кулак ко рту.
— Нель, ты проходи, не стесняйся, — приглашает Андрей девушку, помогает ей снять верхнюю одежду, после чего все они оказываются на кухне. — Знакомьтесь, это Нелли. Моя… подруга.
Нелли, это мои племянницы Тася и Вася. А это… — он не успевает договорить, потому что Тася практически отпихивает его и сама встаёт перед блондинкой.
— А это наша Маша! — громко орёт, пожав Нелли руку.
— Мне очень приятно, — здоровается девушка и сдержанно улыбается, протянув мне бумажный пакет, в котором оказывается бутылка вина.
— Вы проходите и садитесь за стол. Я приготовила праздничный ужин, — неловко указываю рукой на стол.
Какая Нелли ухоженная. И маникюр идеальный. А я, блин, выгляжу как какое-то пугало, наверное!
— Да, кстати, Нель, Маша прекрасно готовит, — подмигивает мне Андрей. — Тебе повезло, что ты попробуешь её стряпню. Она того стоит, уж поверь.
— А я вот не могу этим похвастаться, — смеётся Нелли. — Ну, такой пирог я точно приготовить не сумею.
— Пирог коричневый, — усмехается Андрей, ткнув брата локтём в бок. — Не голубой.
— Лучше вино налей, шутник. Поухаживай за дамами, — Миша забирает у меня пакет с вином и отдаёт Андрею.
Пользуясь тем, что Нелли и Андрей отвлекаются на поиски штопора, я поворачиваюсь к Мише. — Ты почему не предупредил, что будешь не один? — шиплю, нервно дёргая край испачканной майки.
— А кто делал вид, что не помнит про мой день рождения? — улыбается Бурый, наклонившись ко мне.
— Я хотела сделать сюрприз!
— И он у тебя получился.
— Ага! Я на чучело похожа. Ты только посмотри на меня!
— На мой взгляд, оригинально, — хмыкнув, он проводит большим пальцем по моей щеке, очевидно, где самое яркое пятно синей краски.
— Отвлеки всех, а я пойду переоденусь и умоюсь! Я даже не успела причесаться! Ужас! — машинально тянусь к волосам, которые наверняка сейчас на копну сена похожи. — Жесть. Да мне и за час себя в порядок не привести! Я не ожидала, что будут гости и вообще…
— Ну-ка пошли, — Миша неожиданно хватает меня за руку и тянет за собой, бросив брату, что мы скоро вернёмся.
Когда мы оказываемся в моей спальне, он закрывает за собой дверь, упирает ладони по бокам от меня и нависает сверху.
— Ну, да-да, знаю. Давай говори, что я косячная, бедовая, и оставить меня на пять минут нельзя! Даже сюрприз и тот сделать не смогла, как надо!
— Маш…
— Я, правда, хотела, чтобы всё было идеально! Собака схватила плакат, и мне пришлось бегать за ней! Что я могла сделать?
 
— Ма-ша…
— Теперь весь дом синий. И ты наверняка думаешь…
— Твою мать! Маша, блин, — Миша громко выругивается, затем руками обхватывает моё лицо и прижимается к губам. Не ожидав поцелуя, я резко цепляюсь пальцами за футболку Бурого и машинально открываю рот, пытаясь сделать вдох. Миша сразу этим пользуется, протолкнув язык внутрь. Его пальцы поглаживают мои щеки, затем руки спускаются ниже и чуть сжимают плечи, а губы тем временем сминают мои, пока все мысли не улетучиваются из головы.
— Прекращай уже тараторить, Марья Алексевна, — шепчет, оторвавшись от моего рта. — Отличный подарок получился.
— Ой, врёшь ты всё…
— Не вру и даже не прикалываюсь в этот раз. Клянусь, мне понравилось. Собаки живы, дети целы и ты себя не покалечила. Что может быть лучше?
— Да ну тебя, Миша! Я…
— И ты, Маша, красивая, даже с синей краской на щеках, в испачканной растянутой футболке и нерасчёсанными волосами. Спасибо за поздравления, Марья Алексевна, — резюмирует, целуя меня напоследок в кончик носа.
— С днём рождения, Михаил Валерьевич…
— Вы там скоро? — раздаётся громкий стук в дверь, а следом за ним голос Андрея. — Нам уже не терпится попробовать пирог и выпить!
— Сейчас идём! — отвечает Миша, затем убирает руки от моих щёк, опускает одну вниз и поддевает мою футболку пальцами за край. Медленно тянет вверх.
— Что ты делаешь?! — шепчу, выпучив глаза, и невольно стрельнув взглядом в сторону двери, будто кто-то нас может увидеть сквозь стены.
— Помогаю тебе переодеться к ужину, — хмыкает Миша и резко стягивает мою майку через голову, одновременно с этим выключив свет.
— Миш…
— Тихо ты, Марья Алексевна, — его нос проходится по моей шее, вызвав миллион мурашек. Затем губы касаются плеча, скользят по подбородку и смыкаются на мочке уха. — Ты в курсе, что после поцелуев женщина становится ещё красивее?
Я бы что-нибудь, наверное, сказала, но не могу. Вместо слов просто закрываю глаза и стараюсь справиться с сумасшедшей дрожью, охватившей всё моё тело.
Миша пальцами поддевает резинку штанов и тянет их вниз. Костяшки его пальцев касаются живота, отчего он машинально напрягается.
— Мы же не одни.
— А что мы плохого делаем? — хрипит мне в губы, затем чуть прикусывает их.
Я не знаю, как в темноте он находит в шкафу моё платье и помогает мне его надеть. Вообще очень сложно думать, когда его руки касаются моего тела повсюду. Скользят по бёдрам, по рукам, по плечам. Не настойчиво, а словно не специально.
Когда мы, наконец, выходим из комнаты, мои щёки горят так, что, кажется, жаропонижающее пить придётся. Даже умывание холодной водой не помогает. Я смотрю на своё отражение в зеркале и на удивление ловлю себя на мысли, что действительно сейчас лучше выгляжу с покрасневшими щеками, порозовевшей кожей в тех местах, где Миша царапал меня своей бородой, и чуть искусанными губами.
Прям идея для портрета.
И синяя краска не так уж бросается в глаза.
— Ну, наконец-то вы пришли! Мы уже почти напились тут без вас, — хмыкает Андрей, когда мы с Бурым появляемся на кухне.
Небольшой семейный ужин в честь дня рождения Миши проходит довольно неплохо. И Нелли вполне интересная женщина. Кстати, я не ошиблась, она действительно начальница Андрея. И с возрастом я не угадала. Оказывается, она старше.
В основном Миша с Андреем шутят. Весь моей пирог съедается буквально за пять минут, а вино под конец вечера немного ударяет мне в голову.
В общем, бывает такое чувство, что вечер удался? Вот сейчас именно такое.
Девочки засыпают ещё до того, как Андрей с Нелли уходят.
— Надо было бы их искупать, — говорю Бурому, домывая последние тарелки. — Они все синие так на постели вместе с собаками и уснули.