Честное пионерское! Часть 1 (СИ)
В этот раз я уселся на кровать рядом с Вовчиком. Скрестил ноги, положил на них книгу. Перекинулся с рыжим мальчишкой парой фраз — дождался Зоиного возвращения (та всё же пришла к нам, а не отправилась наблюдать за работой Надежды Сергеевны). Сообщил Каховской, что та может занять мой «любимый» стул. Не усадил девчонку рядом с Вовчиком: побоялся, что дети «сцепятся», точно кошка с собакой. Объявил, что сегодня они будут слушать историю о кораблекрушении и о странном острове, что образовался из обломков кораблей посреди океана. Зоя Каховская пренебрежительно хмыкнула — Вовчик бросил на неё недовольный взгляд, нахмурился. Я не стал дожидаться назревавшей между ними перепалки — раскрыл книгу.
— Большой трансатлантический пароход «Вениамин Франклин» стоял в генуэзской гавани, готовый к отплытию, — прочёл я. — На берегу была обычная суета…
* * *Потерпевшие кораблекрушение преступник Реджинальд Гатлинг, дочь американского миллиардера мисс Вивиан Кингман и сыщик Джим Симпкинс угодили в плен Саргассова моря — случилось это в ту самую минуту, когда в мою комнату вошла Надежда Сергеевна и объявила, что «платье готово». Вовчик Надиных фраз будто и не услышал (чуть замутнённым взором он смотрел мне в лицо). А навалившаяся локтями на стол Каховская едва заметно кивнула (я не уверен, что она поняла смысл Надиных слов). Я улыбнулся Мишиной маме — увидел на её лице улыбку. Скользнул взглядом по лицам своих слушателей, перевернул страницу. Подумал: «Когда это во мне проснулась тяга возиться с детишками? Наверное, старею».
— В ярких лучах луны палуба ярко блестела, — продолжил я. — И на этом белом фоне виднелись тёмные пятна и следы…
* * *Я завершил чтение первой части — предложил своим слушателям отвлечься на чаепитие (пояснил, что нуждаюсь в недолгой паузе). Те неохотно, но согласились. Я отметил, что между детьми воцарилось перемирие (те словно почувствовали себя маленькой бандой). Вовчик вызвался подогреть в чайнике воду (на Надиной кухне он давно освоился) — Зоя Каховская согласилась сделать бутерброды с плавленым сыром (девчонка не вспоминала о том, что пошла ко мне в гости «ненадолго»).
Я выпроводил молодёжь в кухню и всё же позвонил Елизавете Павловне. Извинился перед Каховской за то, что «смылся» не попрощавшись. Попросил «тётю Лизу» не терять дочку: объявил, что та ушла вместе со мной (по голосу Каховской понял, что Зоиного отсутствия мамаша-гадалка пока не обнаружила). Сказал женщине, что её дочь находится в Надиной квартире, и что Зоя побудет здесь «ещё какое-то время». На фоне удивлённых расспросов услышал голоса (гости из квартиры Каховских пока не ушли).
* * *Книгу мы дочитали.
Роман оказался коротким (хотя я в детстве читал его с десяток вечеров). Завершился он на бодрой ноте. Порадовал и меня: позволил замолчать.
Я закрыл книгу — услышал, как тоскливо вздохнул Вовчик. Увидел мечтательную улыбку на Зоином лице. Рыжий по сложившейся уже традиции отобрал у меня томик Беляева — просмотрел страницу с содержанием. Поинтересовался, что мы будем читать дальше. Я предложил ему на выбор: «Человека-амфибию» или «Ариэля». Зоя сообщила, что смотрела «кино про Ихтиандра» (фильм ей понравился). Рыжий мальчишка нахмурился, что-то неразборчиво буркнул и недовольно взглянул на Каховскую.
— Ладно, — сказал он. — Не будем про этого… Андра. Раз некоторые про него уже знают. Давай про Ариэля…
* * *Вовчик и Зоя ушли от нас одновременно. Но словно не вместе. Они не смотрели друг на друга, держались на расстоянии. Зоя намеренно глядела поверх рыжеволосой головы — конопатый мальчишка старался обходить взглядом вновь нарядившуюся в школьное платье девочку.
И всё же вышли они друг за дружкой. Рыжий обронил (будто невзначай), что им «по пути». Попрощался со мной и с Надей. И торопливо зашагал следом за Каховской (та спускалась по ступеням вприпрыжку, радостно поглядывала на свои неприкрытые платьем колени).
На следующий день Вовчик и Зоя пришли будто бы и не вместе. Но переступили порог Надиной квартиры едва ли не одновременно — с разницей в одну-две минуты (словно вчера сговорились). Натянуто улыбнулись мне и друг другу. И уже через четверть часа мы приступили к чтению «Ариэля».
* * *В тот же день, в воскресенье девятнадцатого августа, нас навестила Елизавета Павловна Каховская.
Глава 20
Зоина мама пришла ровно в полдень (я взглянул на циферблат часов, когда услышал трель дверного звонка). Беляевский молодой англичанин Аврелий Гальтон к тому времени уже очутился в Индии и учился летать. А Вовчик и Зоя свыклись с компанией друг друга — полусидели-полулежали на моей кровати (плечо к плечу). В гостиной не смолкало стрекотание Надиной швейной машины. Стул подо мной поскрипывал, будто намекал, что я засиделся. Мой голос слегка осип; а мой желудок настойчиво подсказывал, что неплохо было бы отвлечься если не на обед, то хотя бы на чаепитие.
Для чаепития мы и прервали чтение — когда на пороге Надиной квартиры появилась Елизавета Павловна. Зоя не рассказала, как её мама отреагировала на укороченное платье (да узнала ли та о нашей выходке). Но несчастной девчонка сегодня не выглядела — я предположил, что либо родительница одобрила поступок дочери, либо не углядела изменений в школьной форме, либо девочка скрыла эти «перемены» от маминых глаз (в последний вариант мне верилось больше). Зою тоже удивил визит Елизаветы Павловны: в ответ на мой вопросительный взгляд она пожала плечами.
«Тётя Лиза» принесла торт «Птичье молоко» (Надя утверждала, что в наших магазинах такой «поймать» практически невозможно) — вручила его мне, будто входной билет. По-хозяйски огляделась, помахала рукой выглянувшим из моей комнаты детям, с преувеличенной радостью поприветствовала Надежду Сергеевну. Каховская сходу пожаловалась Наде, что «заскучала в одиночестве». «Муж уехал в отпуск», «единственная дочь убежала из дома с утра пораньше». Вот она и решила «навестить подругу». Заодно «принесла детям гостинец» (женщина указала на торт).
— Наденька, — сказала Каховская, — а ещё я бы хотела с тобой пошептаться. Есть у меня к тебе… интересное предложение. Интересное — нам обеим.
* * *За один день мы с «Ариэлем» не «справились». История оказалась объёмнее, чем «Остров погибших кораблей». Да и поедание «Птичьего молока» отняло у нас время (пусть и не много, потому что Вовчик умудрился в одиночку «умять» едва ли не половину торта). Женщины остались в большой комнате. Когда мы уходили, Надя и Елизавета Павловна обсуждали достоинства и недостатки чайной смеси «Бодрость». Я увёл свой отряд любителей приключенческой литературы к себе в спальню.
«Ариэль» завладел вниманием и воображение детей с той же лёгкостью, что и книга об искусственном острове в Саргассовом море. История молодого англичанина, понравилась и моему бывшему соседу по больничной палате, и Мишиной (а теперь и моей) однокласснице. Дети ни разу не поссорились, пока я упражнялся в выразительном чтении. Вовчик изредка шмыгал носом (старался делать это тихо). А Зоя то и дело задерживала от волнения дыхание, прикусывала губу.
«Засидевшаяся» у Нади в гостях «тётя Лиза» сообщила дочери, что им «пора домой». Зоя и Вовчик одарили Елизавету Павловну схожими недовольными взглядами (приключения Аврелия Гальтона были в самом разгаре). Девочка издала тоскливый стон, но не решилась спорить с родительницей (та взглядом красноречиво намекнула дочери, что не потерпит споры при посторонних) — поплелась в прихожую. Вовчик пошёл за ней следом, будто признал, что «праздник закончился».
Вовчик и Зоя попрощались… до завтра.
Елизавета Павловна уже у порога выдала на прощание речь о том, что «нужно чаще видеться» и пригласила Мишину маму посетить жилище Каховских… «когда-нибудь».
Надежда Сергеевна проводила гостей, закрыла дверь. Но продолжала улыбаться — будто пребывала «навеселе». Я невольно принюхался. Потому что заподозрил: Каховская принесла алкоголь (у Мишиной мамы я «заначек» спиртного не видел), и женщины сплетничали не «на сухую». Я не уловил в воздухе других ароматов, кроме смеси женских духов. Но Надежда Сергеевна всё же вела себя… неадекватно. Потому что она повернулась ко мне и вдруг сграбастала меня в свои объятия.