Репетиция свадьбы
— Что ж, извольте. Мне двадцать три года, я из Нормандии.
— Что ты говоришь! А точнее?
— Э-э… Лизье.
— Я хорошо знаю эти места. В какой части города ты живешь?
— Уже ни в какой. Я там родилась.
— Но ты должна его помнить. Где был ваш дом? Возле собора? — Он задал этот вопрос небрежным тоном, но при этом впился в нее таким взглядом, что Анжелике стало не по себе. Она покачала головой.
— Меня увезли оттуда очень маленькой. Я мало что помню.
— И ты туда больше не возвращалась?
— Увы.
— И кто же тебя увез?
— Родители, надо полагать.
— «Полагать»? Разве ты сомневаешься?
— Ну, разумеется, — с раздражением перебила она. — Родители, моя семья — кто же еще?
— И где же они теперь?
В серых глазах Анжелики мелькнуло затравленное выражение.
— Их… нет. Да, они умерли.
— А другие родственники? Братья или сестры? Дяди, тети, бабушка, племянники…
Она вновь медленно покачала головой.
— У меня никого нет. Я не пом… — Внезапно осекшись, она вскинула голову. — Теперь я живу в Париже и собираюсь замуж за Жана-Луи.
— Это мне известно. — Кейн пристально смотрел на нее, что-то соображая. — Ты живешь с ним?
— Отнюдь. У меня своя комната в Латинском квартале, — ответила она с холодным достоинством.
Его плечи как будто слегка обмякли.
— Ты ходила в школу здесь, в Париже?
— О, да! — живо закивала Анжелика, ухватившись за подсказку. — Я училась именно здесь.
— Что это за школа? В каком районе?
— Это были разные школы. — Она начала нервно расхаживать по комнате.
— Их названия?
— Не помню, — отрезала Анжелика, резко оборачиваясь и направляясь к дверям. — И посторонитесь, сэр! Меня ждут гости.
Но Кейн не двинулся с места.
— Ты не могла забыть такие вещи.
— Повторяю, я не помню! — гневно воскликнула девушка и вновь с гримасой боли поднесла руку к голове.
— Ладно, оставим это. Расскажи мне о своей работе.
На этот раз последовал уверенный и четкий ответ:
— Я работаю в «Ла Куполь».
— Что это за место?
— Большой ресторан с танцевальным залом на Монпарнасе.
Его лицо вытянулось.
— Ты танцуешь с клиентами?
— Нет, я обычная официантка. Там мы и познакомились с Жаном-Луи.
— Понятно. У тебя большой стаж?
— Скоро будет год.
— А до этого где ты работала?
— До этого я только искала работу, — ответила она уже с меньшей уверенностью.
— Как долго?
— Я… я не могу сказать точно. Несколько недель. После того, как… — Она проглотила конец фразы.
— Что-что? Продолжай же!
— После больницы, — медленно вымолвила Анжелика, отчаянно массируя пальцами виски.
— Так ты была больна? — Голос Майлза больше походил на шепот, — боже мой…
— Да. Мне сказали, что я попала в автокатастрофу.
— Кто сказал?
— Врачи в клинике.
— А сама ты…
— Нет. Нет. Я не помню. — Внезапно выпрямившись, она раздраженно бросила: — Итак, теперь вам известно все, что вы хотели узнать. Может, наконец, оставите меня в покое? Хватит с меня испорченного по вашей милости вечера!
— Еще минуту, пожалуйста. — Он извлек из кармана мятую газетную вырезку. — Важно, чтобы ты прочла вот это.
Анжелика с неохотой приняла из его рук клочок бумаги и, едва взглянув, равнодушно вернула обратно.
— Здесь написано по-английски.
На этот раз Кейн воздержался от комментариев.
— Что ж, придется перевести, — улыбнулся он. — Это сообщение о нашей помолвке. В заметке говорится, что этот брак скрепит узами родства деловое партнерство, связывающее наши семьи на протяжении уже более двух столетий. «Компания Кейна и Шандо до сих пор управлялась Майлзом Кейном, прямым наследником одного из отцов-основателей». — Покосившись на Анжелику, англичанин обнаружил, что с таким же успехом он мог бы пытаться заинтересовать буддийскую статую. Нимало не смутившись, он, тем не менее, продолжал: — Итак, половина акций предприятия — по-прежнему в собственности семьи Шандо, хотя с момента смерти Джорджа Шандо право наследования стало передаваться по женской линии. Дочь покойного вскоре вышла замуж за некоего француза, но брак оказался неудачным, и все акции перешли в собственность внучки Джорджа мисс Патриции Шандо. — Аккуратно сложив вырезку, Кейн выразительно посмотрел на девушку, но та стояла с безучастным видом.
— К чему мне знать об этом? — поморщилась она. — И вообще, странный способ объявлять о помолвке. У вас в Англии светская хроника вся такая?
— Это напечатано не в сплетнях, а в колонке финансовых новостей.
— Так значит, вас связывало с невестой чисто деловое соглашение! — Рассмеявшись, она почти с жалостью взглянула на своего мучителя. — Ну, это я понять могу. Здесь, во Франции, толстосумы тоже любят устраивать подобные браки. — В глазах Анжелики явственно читалось пренебрежение. — Неудивительно, что вы так рьяно пытаетесь вернуть ее, что готовы даже прицепиться к другой девушке. Потерять половину акций никому не захочется, — добавила она с нескрываемой издевкой.
— Ты действительно так думаешь? — спросил Кейн, пристально глядя на нее.
— Какое вам дело до того, что я думаю? И прекратите обращаться ко мне на «ты»!
— Полноте! Ты для меня очень много значишь, Пат, — возразил Кейн с какой-то особенной теплотой в голосе.
— Как это может быть, если вы никогда меня прежде не видели? — прыснула Анжелика.
— Не в этом ли причина твоего бегства? — гнул свое он. — По-твоему брак с тобой открывал мне путь к полному контролю над компанией? Ты не могла бы заблуждаться сильнее, чем сейчас, Пат. Потому что мое сердце целиком принадлежит тебе.
Медленно подняв глаза, Анжелика встретилась с ним взглядом и не удержалась от ехидной улыбки.
— Всегда считала англичан беспросветными занудами — и теперь могу объяснить, почему.
— Не пытайся обидеть меня, Пат, — помолчав, сказал он.
— Перестаньте меня так называть, — снова помрачнела она. — Вы теряете время, упорствуя в своей ошибке. Повторяю: я не та, которую вы ищете.
— Все еще выясняем отношения? — послышался раздраженный голос. На пороге стоял Жан-Луи.
— Как у вас с английским, мсье Лене? — задал Кейн встречный вопрос и, получив в ответ утвердительный кивок, вручил жениху злополучный квадратик газетного текста.
— Вы утверждаете, что эта женщина и есть Анжелика? — пробежав глазами заметку, изумленно спросил художник.
— Я в этом абсолютно уверен.
— Если все так, как он говорит, солнышко, то ты превращаешься в богатую невесту. Послушайте, эта… Патриция Шандо действительно наследница миллионов? — Он покосился на вырезку.
— Именно так.
Некоторое время все трое молча изучали друг друга, пока наконец Жан-Луи не опомнился.
— Это в самом деле возможно, Анжелика?
— Нонсенс! Я…
— Я попросил ее рассказать о себе, — перебил Кейн, не обращая внимания на протестующий жест девушки. — Но, чем конкретнее были вопросы, тем больше она терялась и путалась. Наконец мне удалось выяснить, что всему виной несчастный случай, после которого события прошлого почти полностью стерлись из ее памяти.
— Это верно, — живо согласился француз. — Анжелика никогда не рассказывала мне о своем детстве, о семье. И я не встречал кого-либо, кто бы знал ее до нашей встречи. — Подойдя к невесте, он многозначительно произнес: — Если ты действительно та самая женщина, о которой идет речь, то должна немедленно заявить о своих правах на наследство.
— О чем ты говоришь? — В ее зеленых глазах блеснули льдинки.
— Возможно, ты права, и этот парень действительно ошибается, но что, если… — Жан-Луи развел руками.
— Никаких «если», — с яростью оборвала его Анжелика.
— Я хотел бы поговорить с моей невестой наедине, — помрачнев, обратился художник к Кейну.
— Как вам будет угодно, — после минутного колебания кивнул англичанин.
Он вышел, и Жан-Луи взял Анжелику за руку.
— Я дал согласие немедленно начать писать портрет американки. Завтра мы отправляемся в Шато де Гран Мот недалеко от Монпелье, где она собирается пожить у своих приятелей, и мне придется работать там. На это уйдет не меньше трех недель, и взять тебя с собой я не могу.