Цейтнот. Том 2

На повороте наш автомобиль занесло, но мы не вылетели на тротуар, удержались на проезжей части. Грузовик катил позади с отставанием метров в двадцать, не приближаясь, и не отставая. Над бортами его кузова торчало несколько голов – совсем уж беззащитными раненые не были и могли при необходимости поддержать нас огнём.
Из центра города продолжала доноситься артиллерийская канонада, постреливали и в районе Якорной площади, но уже далеко не столь интенсивно, у нас же пока – тишина и спокойствие. Тёмные улицы, силуэты домов, зевы подворотен. И – ни человека на виду, ни огонька нигде. Все попрятались.
В полусотне метров по ходу движения почудился намёк на энергетическое искажение, создаваемое не слишком искусно укрытым внутренним потенциалом, и я весь подобрался, но то ли почудилось, то ли оператор ограничился наблюдением или вовсе не принадлежал к стану монархистов – промчались мимо опасного места беспрепятственно. У меня внутри всё так и свело в ожидании нападения, центральный энергетический узел чуть ли не судорогой от перенапряжения скрутило, а – промчались!
Я каким-то совсем уж невероятным усилием заставил себя сделать вдох и обернулся, но и грузовик с ранеными никто не атаковал. Под обстрел мы попали в квартале от комиссариата, да и то непонятно было, стреляли конкретно по нам или просто дальше по улице случилось столкновение между риковцами и мятежниками. Почти сразу повернули на перекрёстке, а там и въезд во двор показался, где нас уже ждали. В отличие от ментальных каналов заглушить радиосвязь монархисты не смогли, по ней армейцы и уведомили о скором прибытии санитарного транспорта.
Караульные открыли ворота, машины прокатили мимо притаившегося в глухом уголке броневика и остановились у служебного входа. Кто-то из раненых зашёл в здание самостоятельно, кого-то унесли на носилках, я разом скинул едва ли не половину набранного потенциала и с облегчением перевёл дух, потом обречённо выругался и двинулся вслед за санитарами.
– Петь, ты куда? – удивился Василь.
– В медсанчасть, – пояснил я, прислушиваясь к шуму не столь уж и далёкой перестрелки.
– Отставить! – приказал Грин. – Мы в оперативном резерве! Короста, проводи к себе! – Он сплюнул кровью, зачерпнул пригоршню снега и приложил к распухшей переносице. – Понадобитесь, найду!
– Идём! – позвал меня Василь.
Я упрямиться не стал и зашагал следом. Окна в кабинете товарища каким-то чудом уцелели, там было тепло, поэтому я постелил на пол пальто, улёгся на него и едва ли не моментально провалился в беспокойный сон. Василь моему примеру не последовал, Василь убежал на поиски Машки.
Растолкали нас ещё до рассвета. На улице – серость и темень, так сразу и не сообразить сколько времени. Достал часы – на тех половина шестого.
Оконное стекло изредка позвякивало от взрывов, но стреляли не в окрестных кварталах, бой шёл где-то ближе к центру. У нас разве что винтовки время от времени хлопали.
– Пять минут вам, чтобы в порядок себя привести! – объявил Грин, шишка на лбу которого заметно спала, зато распух сломанный нос и сползли под глаза отёки-синяки. – Бегом марш!
Василь поднял пальто и встряхнул его, будто в том имелся хоть какой-то смысл, потом спросил:
– Что в городе?
– Держимся! – коротко ответил оперативник и нахмурился. – Бегом, кому сказано!
Но не побежали, конечно. Потопали без всякой спешки, зевая и ёжась на ходу. В уборную заглянули совершенно напрасно – в открытых кранах лишь сипел воздух, вода так и не полилась. Мы спустились на первый этаж и вышли во двор, где у броневиков и танков суетились техники, растёрли лица снегом.
– Зараза, – пробормотал я, болезненно морщась.
Голова болела, а шея толком не ворочалась – то ли приложился вчера загривком о стену неудачно, то ли просто спал в неудобной позе. Хорошо бы размяться, да только куда там! Бежать пора.
– И не говори! – вздохнул Василь и распахнул дверь. – Идём!
– Ты Машку-то нашёл вчера?
– Ага, её в медсанчасть определили.
Мы начали подниматься по лестнице, но Грин перехватил нас на площадке между этажами и велел шагать обратно.
 
– Задание у нас неофициальное, никаких подписок о неразглашении, сделаем и забудем. Усекли?
– Ликвидировать кого-то приказали? – округлил глаза Василь.
– Ликвидаторов и без нас хоть отбавляй! – фыркнул в ответ Грин. – Интеллект задействовать придётся!
Он провёл нас мимо выхода во двор, сорвал с перегородившей проход двери пломбу и отпер замок, не сразу сумев подобрать нужный ключ.
– А чего мы в канцелярии забыли? – озадачился Василь.
– Того! – выдал в ответ Грин, запер за нами дверь, завёл в архив и распорядился: – Располагайтесь!
Я убрал было пальто на вешалку, но через выбитое окно с улицы ощутимо задувало, поэтому снова оделся, после чего уселся на стул в ожидании инструктажа, а вот Василь подбоченился.
– Серьёзно?! – зло уставился он на начальника. – Мы бумажки перекладывать станем, когда судьба страны решается?!
– Заниматься ты станешь тем, чем прикажут, – спокойно ответил Грин и кинул на стол свою кожаную папку. – Не согласен?
– Нет! – подтвердил Василь, но уже без былого запала. – Только что это изменит? – Он вздохнул и понурился. – Ладно, зачем мы здесь, Степан Александрович?
– Нужно поднять сводки и кое-кого в них найти.
В этот момент на улице как-то очень уж мощно рвануло, даже стены задрожали, а из рамы вывалилось несколько осколков оконного стекла.
– А можно вопрос не по теме? – воспользовался я случаем расспросить оперативника. – Что в городе вообще творится?
Грин уже расстегнул папку и достал из неё несколько фотокарточек, но просветить нас не отказался. Правда, и сам знал немного.
– Полная неопределённость, – сообщил он с тяжёлым вздохом. – Адмиралтейство мы удержали, а правительственный квартал пришлось оставить, пока все в Зимний перебазировались. Флотские с реки поддерживают, но не факт, что и оттуда не выдавят.
– А что – армия? – поинтересовался Василь.
– Разброд и шатание. Несколько полков на стороне мятежников действовать начали, в других частях дело до перестрелок дошло, но пока что большинство ждёт приказа из Генштаба, а его вчера первым делом разгромили. Только это всё так – больше слухи. Проверенной информации мало. Говорят, жандармов на север к границе с Суомландией перебрасывают, уж не знаю зачем. Да вы голову себе этим не забивайте! Вот сейчас наладим связь, вызовем подкрепление и перебьём всю контру за день – два. И теперь уже точно всю эту сволоту монархистскую под корень вырежем! Никого не пропустим!
Грин раздал нам фотокарточки и три листа с ориентировками, в которых были вымараны личные данные, остались только особые приметы.
– Смотрите сюда: поднимаете рапорты обо всех неопознанных телах и прочих аналогичных инцидентах с одиннадцатого числа, сверяете с ориентировками и фотоснимками, отбираете все подходящие под описание.
Василь наскоро просмотрел листы и счёл нужным отметить:
– В комиссариат сообщают только о тех случаях, когда имеется подозрение, что в преступлении замешаны иностранцы или операторы.
– Ты, Короста, не умничай! – срезал его оперативник. – Приказ ясен? Исполняй!
Он отпер один из шкафов и кинул на стол папку с завязками, следом выложил вторую.
– Приступайте. Один с начала, второй с конца. Где-нибудь посреди недели встретитесь.
Я забрал у Василя снимки, глянул их и отложил, а вот описание трёх индивидуумов изучил куда как внимательней. Мужчины в возрасте от двадцати пяти до двадцати девяти без татуировок и приметных шрамов. И далее полный перечень: цвет волос, рост, примерный вес, телосложение, родимые пятна и прочее, прочее, прочее.
– Работайте! – распорядился Грин и пообещал: – Попробую завтраком разжиться. – После чего ушёл, не преминув нас в канцелярии запереть.
Василь беззвучно выругался, сел рядом со мной и, подвесив над столом шаровую молнию, раскрыл одну из папок.